Тридцать пять сов/Thirty-Five Owls

[конверт запечатан с помощью особого заклинания, открывается с помощью капли крови Геллерта Гриндевальда] 25 декабря 1995 г. Геллерт, Рождественское письмо, после стольких лет. Я должен признаться, что так и не смог поступить согласно твоему совету. Волан де Морт до сих пор не повержен и недавно вернулся с новыми силами, сейчас он собирает союзников. Крестражи, старый друг. Крестражи и множество других защитных заклинаний. И, поверь мне, я не лгу. Я правда не знаю, почему я победил в той дуэли. Я правда не знаю, что сказать. Я помню… я обещал больше никогда не писать тебе. Но я принимаю твои извинения. Принял еще много лет назад. Я даже не знаю, как мне сейчас быть. Я лишь прошу немного твоего терпения… Я полагаю, что к этому времени ты уже слышал о Гарри Поттере. То, о чем я рассказываю тебе, – совершенно секретно. За все то время, что я писал тебе, я вдруг осознал, что не имею по-настоящему близких друзей. Забавно, что после стольких лет молчания и злости ты остаешься единственным человеком, которому я могу доверять в этом… деле. Во всем, что касается войны, Англии, Волан де Морта. Гарри Поттер начал свое обучение в Хогвартсе пять лет назад. Он был распределен в Гриффиндор, что наверняка не вызывает у тебя удивления. Его успеваемость чуть выше средней, отношения с учителями в основном хорошие, зато его отношения с друзьями просто отличные. Он вырос в грубой и нерадивой маггловской семье и был совсем жалок, когда прибыл в Хогвартс; но решение отдать его в эту семью принял я, так как это было необходимо для его защиты. Было необходимо обречь его на столь ужасное детство. Вся его жизнь тесно связана с древней магией, в основе которой лежит любовь, которую Волан де Морт отказывается признавать, и которой мы с тобой смогли коснуться лишь поверхностно. Он самый обычный и в то же время самый необычный мальчик, и у меня просто не хватает слов, чтобы описать его. Для мальчика его возраста он так невыносимо много страдал. И в большинстве случаев из-за меня, хоть виноват я и косвенно. Он даже не имеет ни малейшего понятия о своей подлинной роли в этом деле. Его судьба переплетена с судьбой Волан де Морта. Магия, которая находится за пределами логики или понимания… Геллерт, я должен послать его на смерть. Столько лет я старался не замечать этого. Кусочек души Волан де Морта, оторванный для создания крестражей, вырванный, когда его заклинание было отражено, и проникший в невинного ребенка. Существует пророчество. Две змеи, прячущиеся в тумане от следопыта. Очень древняя, даже первобытная магия… Я не могу сказать ему. Разве у меня хватит сил? Он должен все осознать сам… Он хороший мальчик, Геллерт. Сильный, смелый, весьма смышленый – он заслуживает лучшей жизни. Он заслуживает того, чтобы повзрослеть, состариться, влюбиться, возиться с внуками и писать трогательные письма. Он заслуживает того, чтобы расквитаться с Волан де Мортом и жить дальше своей жизнью, свободной от судьбы, шрамов и прочей чепухи, и я бы отдал свою жизнь, чтобы так оно и было. Но я не могу, так как все, к великому сожалению, сложилось иначе. Я боялся тебя, когда осознал весь размах твоих замыслов, ужас твоего правления, страх магглов перед тобой. Когда ты сбежал с места убийства Арианы, словно обычный головорез. И да, само собой, я был зол. Очень зол. Но я никогда тебя не ненавидел. Никогда не желал тебе самого худшего, что есть на свете. Ты все так же просыпаешься, ешь, спишь, дышишь, в то время как я бросил бы Волан де Морта в вечное пламя феникса – нет, Тома Реддла, все остальное лишь притворство. Я искренне ненавижу человека, который обрек Гарри на такую судьбу, ненавижу всей душой. Ты не цепляешься за жизнь, словно паразит. Это достаточное раскаяние для меня, что бы ты сам по этому поводу не думал. И для Темного волшебника у тебя удивительно здоровые отношения со смертью… Послушай меня. Мне жаль. Я пишу тебе в отчаянии, заваливая своими старческими переживаниями после того, как ты сказал, что между нами не осталось ничего, кроме горечи. Но, Геллерт, я отправляю его на смерть. Ради общего блага. Ты утверждаешь, что Нурменгард и я не сломают тебя. Возможно, так оно и есть. Но, Геллерт, Том и Гарри сломали меня. Я полагаю, что, в конце концов, ты сильнее меня. О, но есть шанс! Совсем призрачный шанс, что он выживет. Возможно, Гарри будет жить, потрясенный, контуженный, как говорят магглы, но будет жить. Но иногда надежда причиняет больше боли, чем поражение. Игнорируй меня. Смейся надо мной. Я обрек невинного мальчика на войну, пытки и смерть, потому что я делаю то, что необходимо, потому что я должен извиниться за то, что необходимо. Посмотри на свою дверь, Геллерт, - эти проклятые слова все еще преследуют меня… Только ты бы смог оценить все их значение. Всю их иронию. Только ты, старый друг, даже после всего, что мы натворили, и после всей боли, которую причинили друг другу. Я никогда не знал, как поступать правильно. Все-таки я лицемерный старый ублюдок, так что нет в этом ничего удивительного. Я всего лишь хотел помочь, я делал то, что считал правильным, что должно было привести к верному решению. И вот чем это закончилось –я отправляю ребенка на смерть… Все, к кому я прикасался, кого любил, обращаются в прах… Я смирился с тем, кто я есть, Геллерт, и я признаю, что я - монстр. Я… должен остановить это. Мне очень жаль. Альбус Дамблдор P.S.: для нас двоих. [приложение: пакетик с лимонными дольками]