"Кто я теперь?"

      В здании было шумно. Голоса людей эхом ударялись о железные стены и пропадали в бесконечности.       Соберись они такой компанией при других обстоятельствах, обязательно бы закатили вечеринку с морей алкоголя и классной музыкой. Но вряд ли подобная обстановка пришлась бы в пору для новости, которая мучала теперь двоих. Хотя немного разрядиться сейчас ни для кого не было бы лишним. Но, думаю, по рюмке коньяка было бы слишком мало. Сложность всей этой ситуации можно объяснять только бочками этого, прожигающего горло, напитка. Каждый ждал чего-то, чего сам не знал. К этому нельзя было подготовиться, поэтому все старались держаться, как можно более бесстрастно, пытаясь не выдать тот необъяснимый страх и ужас, который таился в душе. Хотя мимолетно можно было заметить, как дрожат чьи-то пальцы или дергается чей-то глаз.       Когда в железные двери вошли Стайлз и Лидия, и без того напряженные гости, напряглись еще больше. Было заметно, как руки Киры чуть сильнее сжали плечо Скотта, и пытаясь как можно тише вздохнуть, она подалась вперед; и как Дерек замолчал, оборвав свой бессмысленный рассказ на полуслове. Казалось, только Питеру удавалось оставаться таким же невозмутимым, будто ничто не способно стереть эту самодовольную улыбочку с его лица.       Малия шла позади, угрюмо уставившись в пол. Она никак не могла понять, что такое случилось со Стайлзом. Почему он отказался сам вести свой пикап, доверил его этой зануде Лидии и почему не пожелал сесть назад, быть рядом. Будто в раз она стала ему чужой, неприятной, ненужной. Это занимало ее мысли гораздо больше каких-то там напечатанных на бумаге имен. События цепочкой выстраивались в ее голове: его не было рядом, когда она проснулась, потом он молча зашел в комнату, как-то нервно и растерянно схватил свою куртку и повел девушку за собой. За рулем уже сидела такая же странная Лидия. Он просто упал на переднее сиденье, хлопнув дверью и молча уставился в окно. С тех пор они не проронили ни слова. Что произошло за закрытыми дверями рыжей банши? Одна догадка была хуже другой. Она ни разу не видела Стайлза таким. Даже в самой сложной ситуации он единственный умудрялся шутить, хотя по правде это не всегда было уместно или смешно. Его улыбка успокаивала ее нервы, уводила страхи прочь. Ей хотелось оставаться человеком рядом с ним. Что же изменило его? В Миг. В одночасье. Он стал другим, будто маленький ребенок вдруг вырос во взрослого мужчину с нудной работой и пятью детьми.       Холодные пальцы Лидии с недоверием протянули листок Скотту. Его глаза несколько раз пробежали по черным буквам, прежде чем он произнес хоть звук. Но внезапный голос Стайзла оборвал, то, что друг так и не успел сказать. Ответ на его непрозвучавший, но видимый в глазах, вопрос. -Пятое снизу. Да, черт возьми. Это мое гребанное имя, в этом гребанном списке смертников.       Его грубый голос повис в тишине, повторами доходя до каждого. Казалось молчание длилось вечность. Но в ушах вновь и вновь, будто заевшая пленка, звучал этот звук, делаясь все громче и громче, заполняя собой пространство и прорываясь наружу сквозь незапертые двери и разбитые окна. Он уходил все дальше и дальше, охватывал все больше и больше, пока последние его остатки не канули в пустоту.       Все повернулись к Стилински. Эта была его минута славы. Всего пять пар недоумевавших глаз сейчас казались тысячами. Будто он попал на концерт Тимберлейка, в роли самого Джастина. В этих глазах он видел все: и страх, и непонимание, и презрение, и недоверие. Но ему больше нечего было сказать, нечем утешить или помочь. Ответ был вполне исчерпывающим. Да и это все, что он знал. Все это было за гранью разумного, будто сам Господь решил над ним подшутить. -Сколько? - вдруг послышался издевательский голос Питера. Его обычное выражение, пропавшее куда-то лишь на секунду, вновь вернулось. Мелькнувший в глазах огонек вдруг разгорелся пламенем, искры которого пронзали Стайлза, оставляя на теле сотни крошечных ожогов.       Медленным шагом, с спокойствием серийного убийцы обойдя парня по кругу, он остановился у самого лица, приблизившись до неприличия близко, так что его дыхание вдруг стало воздухом Стайлза. -Может нам самим тебя убить? А то ты слишком дорого стоишь, элитный человеческий малыш.