Der Kаfig fur die Liebe (Клетка для любви)

      Ракузан – элитнейшая в Ниппон академия. В ней обучаются только дети из так называемых «сливок общества» - бизнесменов, дипломатов и чиновников.       Один вопрос – что тут делать мне? Я не привыкла к подобному обществу.       Я Хирамацу Шизука, «Молчунья» Шизука, как меня в школе называли, всегда обучалась только в обычных общеобразовательных школах, не обращавших внимание на статус отца, на известность матери и видящих только твою личную доску достижений. Что я могу делать в безумно дорогой киотской школе для детей богатых родителей, если я никогда в таких местах не бывала?       Вступительная церемония не особо отличалась от такой же церемонии в любой другой школе.       Отличилась она одним. - Сейчас перед вами выступит наше юное дарование, только поступившее в академию. Этот юноша уже зарекомендовал себя в широких общественных кругах, прежде всего в среде спорта. Акаши Сейджуро-сан!       Именно этим и отличалась. Именно этим и пугала больше всего.       Я даже не рискнула слушать напыщенную длинную речь этого «дарования». Просто вспомнила, при каких обстоятельствах познакомилась с ним.

Flashback.

      Меня уже схватили за плечо, выкрикивая ругательства, когда перед нами резко вырулила роскошная машина. - Отпусти девушку, и тебе ничего не будет. Полиция на углу, если что.       Мне было страшно, когда за мной и моими братьями-двойняшками вдруг увязался какой-то негодяй. Мне было страшно, когда моё плечо сжали с такой силой, что оно хрустнуло. Но от вида моего спасителя мне было куда страшнее. - Идёмте, - меня подхватили под руку, когда Шун и Джун побежали к машине и запрыгнули в неё. – Идёмте же, я не причиню вреда.       Я стояла соляным столпом. На меня слегка раздражённо поглядывал статный юноша с разными глазами, в которых плескалось закатное пламя, делая зрачки вертикальными. - Да, простите, я просто... Просто... – я быстро дёрнулась к машине и села. Мой нежданный и нежеланный спаситель сел рядом, хлопнув дверью и велев: - Поехали.       Я больше не могла смотреть на него. Красные, цветом уходящие в кармин волосы. Два разных глаза с пугающими (будто вертикальными, как кошачьи) зрачками: красный, как кровь, как рубин, как амарант, и золотой, сияющий, как солнце или огонь. Я опустила взгляд в пол машины, стараясь скрыться от гипнотизирующего, вселяющего ужас взгляда. Мне стало нехорошо. - Вы в порядке? – звонкий, как звук удара плетью, голос этого кошмара во плоти разорвал моё внешнее спокойствие. - Да, извините за причинённые неудобства, - просипела я, поворачиваясь к малышам. – Ты в порядке, Шун? Джун?       Малыши закивали, я, дабы успокоиться, погладила черноволосые головки и вдохнула поглубже. - Что вы могли делать в парке? Уже довольно поздно, - он не отрывал от меня взгляда, и от этого мне было жутко, как никогда ещё не было. - Мы гуляли, несколько задержались и решили сократить путь, - я взяла тёплую крохотную ручку Шуна, который доверчиво прильнул ко мне. Юноша пригладил волосы и заметил: - Вы порядочно припозднились. - Сверните здесь направо, пожалуйста, - мы чуть было не пропустили поворот. – Благодарю вас. - Как ваше имя? – я задрожала, ощутив прикосновение ледяных пальцев к своей правой руке. С трудом скрыв страх, я пискнула: - Шизука.       Он помолчал, потом растянул на три слога: - Ши-зу-ка. Нет. Мне не нравится. Это могло быть и помелодичнее. - Как пожелаете. Все претензии к отцу, - холодно отозвалась я. – Ваше имя. - Сейджуро. - Сей-джу-ро. Мне тоже не очень нравится. Длинно, напыщенно, некрасиво, - сердито парировала я.       Сейджуро тихо засмеялся; в глазах, в которые я наконец осмелилась посмотреть, заплескалось веселье и некоторый интерес. Я шумно сглотнула и уставилась в противоположное окно в машине. - Ты красивая. Шизука.       Длинные холодные пальцы обхватили моё запястье, как браслет наручников. - Извините, пожалуйста, но вы не могли бы отпустить мою руку? Мне неудобно, Сейджуро-сан. - Хорошо.       Он с неохотой отпустил меня. - Поверните, пожалуйста, на перекрёстке налево и через восемь домов остановите. - Хорошо, - ответил водитель.       Малыши уснули. Я и не заметила, что эти двое вольготно легли на сидении, обняв друг друга. - У тебя такие маленькие братья. - Да. Маленькие, - я погладила их по щёчкам, - им по пять. Скоро в школу. - Сколько тебе лет? - Шестнадцать. - Мы сверстники. Ты иностранка? - Это допрос? – спросила я. В моём голосе только что льдинки друг о друга не стукались. - Хочу узнать побольше. В конце концов, я же имею на это право. Я спас тебя и твоих двоих.       Я с неохотой ответила: - Не думали, что у меня был бы акцент? Не думали, что у меня была бы другая модель поведения? - Кто знает точно, - повёл бровью разноглазый, слегка улыбнувшись и едва заметно облизнув кончиком языка тонкую нижнюю губу. - Моя семья вся с такими глазами.       Со светлыми, очень светлыми серо-голубыми глазами. Мой дед кажется слепым со стороны. Я выгляжу пугающе с тёмной серой каймой радужной оболочки и очень светлым пигментом ближе к зрачку. Только отец имеет ровный и красивый несколько более яркий цвет, отчего кажется, будто его глаза синие, как лёд. - У нас есть легенда об этом. Не то чтобы я верю в это, но она довольно забавна. Хорошая сказочка на ночь, - начала я, ожидая, что меня остановят. Но этого не последовало, и я продолжила, запинаясь. - Однажды самурай нашёл на дороге израненную и грязную большую птицу. При ближайшем рассмотрении она оказалась журавлихой, у которой было сломано одно крыло. Воин долго выхаживал её, заботился. Каждую ночь он видел в своих снах красивую девушку с очень светлыми глазами, длинными чёрными волосами в прекрасных одеждах. Однажды он заметил, что по ночам птицы нет в клетке, которую он смастерил для неё, и пошёл искать её. Нашёл он купающуюся девушку из своих снов. На полу лежало хагоромо, которое он забрал и спрятал. Вскоре он женился на ней. К ним прилетели родственники этой девушки, журавли-тэннин, король которых приходился красавице братом. Они все скинули и сожгли свои одежды, когда узнали, что она не взлетит с ними, и остались на земле. Однако позже эта женщина, эта тэнньо, нашла свой волшебный наряд и улетела в небеса, оставив свою родню, своих детей, мужа на земле. Спокойной ночи, Сейджуро-сан. Шун, Джун, просыпайтесь, нам пора.       Детишки проснулись и сонно зазевали. - Нам пора, - с давлением в голосе сказала я. Сейджуро словно опомнился и распахнул дверь, придержав её для нас, подав мне руку, которую я не приняла и вышла сама. – Я могу вас чем-либо отблагодарить?       Простой вопрос, который является залогом моей вежливости. - Я бы хотел увидеться с тобой ещё раз. Или не раз, - разные глаза слегка мерцали, на губах играла улыбка, которая лично мне показалась бы просто демонической.       Что? Нет, ни за что! - Прошу прощения, но скорее всего может получиться так, что я буду занята, - ответила я. - Я настаиваю. Потому хочу, чтобы ты позвонила мне в свободное время.       Мне в руку едва ли не насильно впихнули тонкую изящную белую визитку. - До встречи. Ши-зу-ка.       Я встретилась с ним взглядом и с прохладцей поклонилась: - Спасибо. Прощайте.       Он стоял и смотрел на меня, пока я не вошла в подъезд небоскрёба, в котором располагалось жильё. End of flashback. Воспоминание десятидневной давности накатило на меня, и я поёжилась. Он уже закончил говорить, спустившись к другим ученикам и ученицам, которые с восхищением начали обступать его. Пугающий юноша. Не понимаю, что в нём такое есть, но меня лично пробирает до костей. Не хотела бы я попасться ему на глаза.