Der Kаfig fur die Liebe (Клетка для любви)

      Судьба всё же удивительна. Увидеть в Ракузан девушку, которой помог дней десять назад, было для меня чем-то вроде откровения свыше.       Ши-зу-ка. Её имя было некрасивым, совсем не подходило миниатюрной черноволосой девушке, то и дело кусавшей меня едкими словами. Похоже, родители не мудрствовали, а дали самое простое, некрасивое и совершенно глупое имя.       У Шизуки были умопомрачительные глаза. Тёмная кайма вокруг радужки и светлая льдистая мгла, идущая до самого зрачка. Для японки такие глаза – редкость. Может, она и не человек? Даже легенду мне поведала с лёгким саркастичным окончанием в виде пожелания спокойной ночи.       Девушка-птичка. Маленькая, легко исчезающая из рук, хрупкая и с неистовым сердечком. По крайней мере, такой эта Шизука и выглядела сейчас, на окончании церемонии в Ракузан. Маленькая худенькая девушка со слегка встрёпанными волосами, которые на кончиках вытравлены светло-голубым; с кандзаси в волосах, которые звенят, как колокольчики, при любом движении. В тёмно-серой тонкой блузке, чёрной юбочке и расстёгнутом сером пиджаке, с алым шарфом на шее, напомнившим мне о том самом волшебном хагоромо из сказки.       Спустя минуту, когда все пожелания успешного начала года были озвучены, я имел возможность посмотреть списки классов и учеников. Хирамацу Шизука числилась после девяти совершенно незнакомых мне учеников в моём классе, других девушек с этим ужасным именем не было. В классе, главой которого я был. Она уже не стояла там, где я видел её раньше – похоже, пошла прямиком в класс. Она будет сидеть передо мной, на самой первой парте, чтобы я всегда её видел. Нужно проследить, чтобы её поведение было подобающим, потому что вести себя спокойно и тихо, как приличествует, эта птичка не умеет. Обязательно нужно, иначе будет не смешно.       В классе её пока не было. Где же она ходит? - Знаешь, не думаю, что всё так ужасно, урок же ещё не начался. Мы никуда не опоздали, видишь, Сатока-сан? – раздался мелодичный голос, тихий ласковый звон заколки. - Шизука, какой сюрприз! Я рад снова тебя видеть, - улыбнулся я ей, увидев её замешательство. Постепенно её щёки окрасились нежно-розовым, тонкие бровки сошлись галочкой. - Здравствуй, Акаши-сан. Я тоже рада видеть тебя, - она поклонилась, Сатока – так же зовут эту девчонку, из-за которой они едва не опоздали – кивнула. - Не думал, что ты имеешь тот же статус, что и я. Хирамацу – твоя фамилия?       Не знал, не мог знать о том, что она из благородной древней киотской семьи Хирамацу, которая сейчас процветает как никогда. Не знал, что она – дочь главного конкурента отца, самой большой занозы в его эго. И не знал, что теперь с ней будет больше сложностей, ведь дочери подобных семей очень и очень своевольны, избалованы. Нежны, если употребить слово в отрицательном значении. - Не знала, что ты придаёшь большое значение статусу, - тихо ответила Шизука. – Сатока-сан, где предпочтёшь сесть? - Не знаю. Давай, ты сядешь у окна, а я за тобой, - поправила очки в толстой оправе её новая наперсница.       Не смей, я там сяду. - Извини, Сатока-сан, я бы хотел сесть позади неё. Мне очень нравится этот вид из окна.       Та поправила каштановые волосы, сползшие на её лицо – нет бы заколкой воспользоваться – и кивнула, сев впереди Хирамацу. - Акаши-сан любит пейзажи? – восхищению девушек, оказавшихся поблизости, не было предела. На меня смотрели щенячьими преданными глазами одного некрасивого цвета, хлопали накрашенными ресницами и глуповато улыбались. - Очень. Мне нравится подобное рисовать, такие виды кажутся спокойными и умиротворяющими. - Ах, это так...       Мило. Да уж, мило. Обучение рисованию далось мне без труда, как и всё остальное, но это не говорило о моём желании учиться перспективе, наложению красок, светотеням и прочему. - Не думала, что Акаши-сан любит изображать что-либо, - Шизука чутко прислушивалась ко всему. – Похоже, что обучение богатых наследников проходит и через творчество.       Похоже? Она что, не училась? Она хотя бы примерно знает о системе обучения, которую я освоил? - Шизука, ты знаешь об императорской программе обучения? - Да. Читала о ней. Нужно быть кем угодно, но не человеком, чтобы подвергнуть себя или своего ребёнка такому, это сложно и довольно обременительно. - Чему же в таком случае нужно обучить? - Не могу сказать. Это было всего лишь моё мнение.       Даже не обернулась. Невежливая. Я не преминул высказаться: - Ты могла бы и обернуться, Шизука. Это вежливо, и более приятно, когда собеседник имеет возможность смотреть тебе в глаза.       Она опять же не удосужилась даже плечиком дёрнуть. - Прошу прощения, здесь не столь удобные стулья, чтобы оборачиваться. Позже я повернусь к тебе.       Телефон в её сумке зазвонил. Она с тихим шипением обернулась и быстро взяла вибрирующую раскладушку белого цвета. - Да? О, здравствуй, наконец ты позвонил! Знаешь, ты мог бы писать мне немного чаще, я волнуюсь за тебя! Как Сидзуока? Правда, правда привезёшь? Спасибо, ты лучший! Только близнецам тоже купи чего-нибудь, а то обидятся! – тёплым сладким голосом заворковала Шизука, опять повернувшись к себе. – Да, хорошо, первый день в старшей школе! Ладно, приезжай скорее, всё расскажу. И ещё позвони Ичихиро-сану, он... Вдруг он тоже беспокоится. Да, целую. Удачи тебе.       Она убрала телефон обратно, светясь счастливой улыбкой. Ну-ка сейчас же объясни, кого ты целуешь! Кому ты так рада? - Что, Шизука-сан, парень звонил? – хитро пискнула одна из моей свиты. Я понял, что рискую что-нибудь сломать, ручку или карандаш, например, если не услышу ответ немедленно.       Шизука мягко засмеялась и ответила: - Какой парень? Это был мой отец. Он на десять дней уехал в Сидзуоку, обещал сюрпризов привезти. Жаль, что он так редко звонит. Мы с братьями скучаем по нему.       Я глубоко вдохнул. Всего лишь её отец, а я почти в бешенстве. Похоже, что-то в ней меня слишком увлекло, необходимо прийти в себя. Даже внутренний голос – слабый, надоедливо добрый – пробормотал: «Она кажется не такой, как все другие. Только не делай ей ничего плохого».       Ты так говоришь, будто я её убить собираюсь. Успокойся, она всего лишь будет рядышком со мной и будет при этом восхищённо взирать на меня снизу вверх. Мне хватит этого на первое время. - Расскажи больше, мне интересно, - произнёс я, встав из-за парты и сев на свободное место справа от этой пичужки. Шизука повернулась ко мне лицом, внимательно посмотрела мне в глаза своими сумасшедше-светлыми очами и резко сказала: - Не здесь.       Странно, я был уверен, что она вспыхнет и откажется. - Предлагаешь встретиться? – я рассматривал её, как тогда. То же самое эстетическое удовольствие, ощущение чего-то вроде охотничьего азарта подогревали меня. - Нет. Просто я не собираюсь слишком распространяться о себе и своей семье. И здесь этого делать я тем более не желаю.       Прохладный взгляд девушки долго изучал моё лицо, словно бы сканировал на предмет опасности. - Акаши-сан, ты не мог бы сесть на своё место? Я несколько удивлена количеством твоего внимания, направленного на меня. Мне нужно освоиться в подобном месте.       «Свита» изумлённо уставилась на неё, но промолчала. Я сел обратно лишь тогда, когда услышал звонок на урок.       До самого обеда пришлось встречаться и здороваться с президентами различных клубов, дисциплинарным комитетом. Довольно интересные люди, на всё имеющие своё мнение, сразу соглашались с моей позицией, «посчитав её разумной и авторитетной». Интересно, они правда думают, что мы на равных?       Зато обед был целиком и полностью свободен, и им я воспользовался, чтобы сблизиться с Шизукой. - Так ты расскажешь мне о себе? – поинтересовался я, когда подсел за её стол. Шизука закашлялась, от неожиданности поперхнувшись чаем, и рассержено сказала: - Тебе вовсе не обязательно было пугать меня, Акаши-сан! Зачем тебе проявлять такой интерес ко мне? - Я уже говорил тебе в прошлую нашу встречу, что имею на это право. Я выручил тебя, принцесса, так что вполне могу позволить себе знать побольше имени и фамилии. - Не зови меня так, пожалуйста, это напоминает издевательство. Что же даёт тебе законное право думать, что ты можешь что-то узнать обо мне без преград? – её обыкновенный безэмоциональный взгляд, тихий голос и невозмутимые манеры нравились мне ещё больше. - Потому что мы в ответе за тех, - провёл я пальцами по слегка взъерошенным чёрным волосам, - кого мы приручили.       Шизука вздохнула: - Даже не думай о приручении. Я не терплю подобного. Я больше склонна к равноправию, так что вряд ли мы поладим. Что именно ты хочешь узнать? Рассказать о том, как разводят лошадей? У моего дедушки большая конюшня. - Нет, пожалуй. Расскажи о себе, о своих привычках и интересах. Какие внеклассные занятия планируешь посещать? - У меня нет планов, так что я вряд ли куда-то вступлю.       Она затихла, с явным удовольствием доедая обед. Впервые вижу человека, который так аккуратно и красиво ест. Тонкие пальцы уверенно сжимают палочки, которые плавно отправляют небольшой кусочек кушанья в рот. Неторопливо и совершенно непоколебимо. Похоже, она очень флегматична, её мало что может обеспокоить. - У меня есть привычка забирать моих братьев из детского сада, хотя это можно было доверить кому-либо другому. - Это разве не должна делать твоя мать? - Пожалуйста, не касайся в разговоре темы моих родителей. Никогда, - сверкнула глазами девушка и продолжила есть, вновь притихнув. - Твои интересы? – она смущённо опустила глаза: - Люблю готовить, учусь рисовать. Достаточно теперь знаешь, я надеюсь? - Твои оценки? - Слушай, - она отложила в сторону палочки, нахмурившись, - ты мешаешь мне обедать. Сам ешь и другим не мешай. Мне неясна природа твоего интереса, но он явно нездоровый, Акаши-сан. Если тебе вдруг оказалось не с кем поговорить, и ты выбрал меня, то будь добр – не рискуй рассердить меня, я довольно скора на расправу. - Пожалуй, тебе тоже не стоит так себя вести. Ты довольно резка, это не идёт девушке, - отметил я. Хотя ей идёт быть такой острословной, это мне не очень нравится. Нужно исправить этот недочёт. - Девушке идёт всё, кроме глупости и прилипчивости. Так говорит мой отец, и я склонна с ним согласиться. До встречи, Акаши-сан, - встала из-за стола Хирамацу. - И да, кстати – приятного тебе аппетита, хотя мой ты испортил. - Кажется, я ещё не попрощался с тобой, - не знаю, куда она решила пойти, но сейчас я не могу заставить её остаться. - Ничего, стерплю, ты слишком обласкал меня лучами своего величия.       Кандзаси тихонько зазвенели, а волосы взметнулись, когда она покинула столовую.