Одержимый

      — Стинг, ты можешь рассказать мне всё? Я совсем не понимаю тебя.       А в ответ вновь лишь тишина. Он сам себя не понимал. И будто бы хотел рассказать всё Люси, но слова как-то сами застревали поперёк горла, стоило лишь посмотреть ей в глаза. Тонкие брови недовольно нахмурены, а во взгляде читалась немая просьба. Зачем забивать эту очаровательную голову проблемами, которые её никак не касаются, по крайней мере, пока что? Хотя, зная отвратный характер Минервы...       — Тебе не стоит этого знать, — его голос хрипел, срывался, а затуманенный взгляд блуждал по комнате. Сколько часов они уже просидели вот так и безуспешно пытались выведать друг у друга хоть что-то? Стинг уже давно утратил счёт времени.       — Ну уж нет, Стинг, будь добр объясниться, — неожиданно резко оборвала его Хартфилия, сжимая руки в кулаки и упрямо мотая головой. Он, конечно, упрям, но и Люси совсем от него не отстаёт — одной крови, как-никак.       — Нет, это ты будь добра объясни, какого чёрта ты высунула нос из машины, хотя я просил тебя не делать этого! — переходя на утробный рык, в тон ей парировал Эвклиф. Он чувствовал, как внутри него медленно, но верно начинала вскипать едкая злоба, граничащая со слепой яростью. — И что это за розоволосый гопник был рядом с тобой?       — Нацу мой друг, — удивлённо охнула девушка, мгновенно смягчаясь. В ответ на это парень лишь болезненно скривился, будто от непереносимой зубной боли. О какой вообще дружбе могла идти речь, если она видела его всего лишь раз? Он не понимал подобных людей, так как всегда пытался держаться в стороне от других, хоть это и не спасало его от чрезмерного внимания окружающих.       — Отец Минервы является совладельцем компании, которая перешла мне в наследство от отца. Когда-то нас связывали с ней отношения, но она до сих пор упорно считает, что имеет на меня какие-то права, — проглотив стоящий поперёк горла ком, начал Стинг. На самом деле они были довольно схожи характерами, и те перемены, что происходили с парнем в последнее время, пугали его. Ему казалось, что он начинает всё больше становиться похожим на неё — ту, кого ненавидел всем сердцем и которая в буквальном смысле слова не давала ему спокойно вздохнуть. — Больше мне нечего сказать тебе. Теперь ты довольна?       Голос брата звучал настолько глухо и надломлено, что Люси не осмелилась спрашивать у него что-либо ещё. Она лишь нерешительно кивнула, после чего молча покинула его комнату, понимая, что затронула не самую приятную тему. Лишь после того, как дверь за ней захлопнулась, Стинг смог немного расслабиться и откинуться в кресле. Назойливая дробь капель дождя в окно навевала воспоминания, от которых он безуспешно пытался избавиться.       В детстве Люси очень боялась непогоды, особенно если дело доходило до грозы. В такие дни она непременно приходила в комнату брата, испуганно прижимая к груди любимую куклу, и забиралась к нему под одеяло. Эвклиф как сейчас чувствовал ту крупную дрожь, что каждый раз овладевала её маленьким телом, ощущал в воздухе освежающий аромат лаванды, исходящий от её волос. От одной мысли о том, что она может точно так же прийти к нему и сейчас, в груди что-то сладостно защемило, а умеренное сердцебиение перешло в галоп, отдаваясь болезненным пульсом в висках.       — Так и до сумасшествия недалеко, — криво усмехаясь самому себе, произнёс парень. Рука на автомате потянулась к телефонной трубке, набирая до боли знакомый номер. Он больше не мог держать всё это в себе.       — Алло, ты можешь сейчас приехать? Да, это срочно.

***

      Несмотря на то, что время уже давно перевалило за полночь, а на улице лил проливной дождь, уже через час после звонка Роуг стоял на пороге дома друга и стряхивал дождевую влагу со смоляных волос, которые теперь свисали на плечи неопрятными прядями. Именно за это Стинг и ценил своего единственного друга: пусть и знал, что в глубине души тот явно недоволен его просьбой, но виду никак не показывал. Роуг Чени вообще никогда не бросал слов на ветер и никого не осуждал попусту, а только пытался помочь. За это блондин ценил его вдвойне и доверял едва ли не больше, чем самому себе, так как брюнет всегда без проблем мог разобраться во всей той канители, что творилась в душе у Стинга.       — Паршиво выглядишь, — заметил Роуг, проходя в гостиную вслед за другом и поудобнее устраиваясь в кресле у камина. Эвклиф криво усмехнулся в ответ, присаживаясь напротив и разливая по стаканам бутылку коллекционного коньяка.       — А ты умеешь поддержать в трудную минуту, — как ни в чём не бывало парировал Стинг, протягивая парню наполненный стакан.       — Ты ведь знаешь, что я не пью, — возразил было Чени, но всё же принял полный янтарной жидкости сосуд. — Боюсь даже предположить, что у тебя случилось на этот раз. Проблемы с сестрой? Неужели это она смогла так быстро сломить того самого Стинга, который сам всю жизнь занимается подобным?       — Как всегда зришь в корень, — подтвердил Эвклиф, делая крупный глоток и неприятно морщась от раздирающей боли в горле. — Может, тогда даже скажешь, что произошло?       Роуг лишь недовольно покачал головой, отставляя в сторону стакан, к содержимому которого так и не притронулся.       — Кажется, я влюбился, — криво усмехаясь, продолжил блондин, так и не дождавшись ответа, и залпом осушил стакан. На мгновение ему показалось, что тёмно-вишнёвые глаза Чени расширились от удивления, а во взгляде его проскользнула едва заметная укоризна.       — Думаю, ты позвал меня совсем не для того, чтобы я поздравил тебя с этим, — едва заметно улыбаясь уголками губ, что случалось с ним довольно редко, заметил Роуг.       — Я совсем не понимаю её. Она какая-то… странная, что ли. Никогда раньше не встречал таких девушек! — эти слова он произнёс гораздо громче, чем следовало бы, ударяя кулаком по столу, после чего дрожащими от волнения пальцами потянулся к бутылке и пригубил её содержимое прямо из горла.       — Готов поспорить, что ты даже не пытался этого сделать. Ты слишком импульсивен, Стинг, и это губит тебя. К тому же, сейчас ты совсем не похож на настоящего себя. Сбрось с себя наконец-то эту идиотскую маску, она совсем тебе не к лицу, — самым невозмутимым тоном прервал его брюнет, крутя в руках стакан с коньяком и рассматривая его на свету.       — В тебе пропадает отличный психолог, Чени, — не без доли сарказма подметил блондин, сцепляя пальцы в замок и подаваясь вперёд. — Я знаю, что больше всего на свете сейчас ты хочешь послать меня куда подальше, но всё же... помоги мне, Роуг?       Но ответить ему так и не дали, так как царившую в комнате атмосферу нарушил заунывный скрип двери, заставивший всех присутствующий вздрогнуть. На пороге стояла немного сонная Люси, укутанная по самый нос в тёплый плед. Едва она открыла рот для того, чтобы сделать брату замечание по поводу того, что он мешает ей спать, как вдруг её взгляд переметнулся на его соседа.       — А вот, кстати, и она. Знакомься, Роуг, это моя Люси, — отсалютировал Эвклиф, жестом приглашая девушку войти. — Располагайся поудобнее, посидишь с нами, выпьешь...       — Стинг, — заметно помрачнев, оборвал его брюнет, не отрывая взгляда от блондинки. Пусть его лицо и выглядело невозмутимым, но Стинг знал: изучает. Хартфилия нерешительно вошла в комнату и устроилась на диване в самом дальнем углу.       — А что Стинг? Ей, между прочим, уже почти восемнадцать, пускай привыкает ко взрослой жизни. И мы ей в этом поможем, правда? — незамедлительно перебираясь на свободное место рядом с сестрёнкой, как ни в чём не бывало продолжил Эвклиф и приобнял её за плечи. — Верно ведь, Роуг?       Вот только парень так совсем не считал, но всё же присоединился к компании, с явной неохотой покидая тёплое место у камина и перебираясь на диван по другую сторону от Люси. Может быть, ей всего лишь показалось, но на мгновение его губы растянулись в лёгкой улыбке, когда их взгляды пересеклись.       — Эвклиф, ты пьян, иди проспись, — голос Роуга едва не дрогнул на последних нотах. Он ощутил, как Люси, сидевшая сбоку от него, постепенно отстранилась от брата и невольно прижималась к нему. Хоть ему такой расклад был явно не по душе, но если так ей будет спокойнее, что ж... От своих мыслей его отвлёк заразительный звонкий смех Люси и тонны ругательств, которые обрушил на его голову Стинг.