Одержимый

      Утро выдалось на удивление солнечным и приятным. Стинг проснулся уже давно, но не торопился покидать тёплую постель. Он ещё долго разглядывал белоснежный потолок, следя за тем, как ласково скользят по нему прокравшиеся в комнату лучи восходящего солнца. Сбоку раздавалось тихое сопение Люси в подушку, что вызвало у парня невольную улыбку. Хотелось, чтобы время остановило свой неумолимый бег и эти замечательные, полные безмятежности мгновения никогда не заканчивались — он мог, казалось, до бесконечности просто лежать так и любоваться умиротворённым лицом сестрёнки. Конечно, когда она проснётся, то, скорее всего, будет сердиться, но сейчас…       От собственных мыслей парня отвлёк назойливый звонок в дверь. Стинг на мгновение замер, в глубине души надеясь, что ему просто показалось, но непрекращающаяся трель говорила об обратном. Настроение моментально упало ниже плинтуса. Эвклиф, смачно выругавшись сквозь зубы, резко подскочил с кровати и схватил висящую на стуле одежду, но, заметив, что Люси начала недовольно копошиться сквозь сон, поспешил покинуть комнату, на ходу натягивая чёрные джинсы. Кого в такую рань могла принести судьба на окраину города: Роуга, налоговую или кого-то по работе? Вариантов в его белёсой голове крутилось множество, но правильный превзошёл все, даже наиболее безумные догадки.       — Признайся честно: ты идиот? — задыхаясь от возмущения, прохрипел Стинг, обнаружив на пороге дома Нацу. Тот выглядел на удивление бодро, да и вид у него был самый невозмутимый, который только можно было представить в подобной ситуации. Даже широкая улыбка с его лица не стёрлась, заметив не самый дружелюбный настрой хозяина дома.       — Привет! Я, если что, к Люси пришёл! — радостно проорал парень, поправляя съехавшую с плеча лямку рюкзака. Эвклиф презрительно поморщился, будто от головной боли, искренне надеясь, что Люси не проснулась от поднявшегося шума.       — Я уже понял, что не ко мне на чай, — огрызнулся Стинг, всем своим видом показывая, что не желает продолжать этот разговор. — Она спит. А теперь выметайся отсюда по-хорошему, пока ноги целы.       Он резко потянул дверь на себя, но Нацу успел перехватить её рукой.       — А как же занятия? Ведь всего полчаса осталось, — удивлённо вскинул брови Драгнил, демонстрируя циферблат наручных часов. Без пяти одиннадцать, вот же чёрт. Только в этот момент Стинг неожиданно вспомнил, что уже больше недели не показывался на работе. Пусть и числился на своём месте он довольно условно, но всё же ему принадлежал некоторый пакет акций, поэтому в компанию время от времени заглядывать бы не помешало.       — Люси доберётся сама. А теперь проваливай и советую тебе забыть дорогу сюда, — начиная терять самообладание, прохрипел Стинг и приготовил кулаки, но его остановил раздавшийся в глубине дома голос сестры. После этого он захлопнул дверь с такой силой, что едва не посыпалась штукатурка с потолка, и поспешил в свою комнату.       Хартфилия уже проснулась и теперь сидела на краю кровати с крайне сонным видом, недовольно щурясь и потирая глаза. Тонкие бретели её ночной рубашки лениво сползли с плеч, показывая покатые плечи и соблазнительно очерченные ключицы.       — Доброе утро, соня, — Стинг так и застыл на пороге, словно очарованный, невольно любуясь девушкой. Она лишь слабо, немного рассеянно улыбнулась в ответ, но вдруг неожиданно встрепенулась, испуганно замотав головой из стороны в сторону.       — Что я делаю в твоей комнате, Стинг? — её голос дрожал, и в нём отчётливо были слышны нотки искреннего непонимания и страха. — Только не говори, что мы с тобой…       — Ничего не было, малышка Люси, расслабься, — беспечно прервал её блондин, с разбега запрыгивая на кровать рядом с ней, тем самым заставляя её немного отшатнуться назад. — Пока что не было. Но пройдёт время, и ты сама будешь просить меня о том, чтобы я сделал тебя самой счастливой девушкой в мире.       Девушка вспыхнула от подобной наглости. Теперь всё то, что произошло с ними вчера, не казалось ей шуткой. А она, наивная дурочка, нашла тысячу и одну причину для того, чтобы оправдать поведение Стинга — и вот, оказалось, что он был абсолютно серьёзен. «И что же мне теперь делать?» — она взглядом пробежала по комнате, всего на мгновение задерживая его на лице брата и затем стыдливо отводя в сторону.       — А в моей комнате ты оказалась по своей вине. Во-первых, нечего было засыпать где ни попадя, маленькая алкоголичка, а во-вторых, ты сама вчера сбежала, даже не удосужившись прикрыть за собой окно. В твоей было слишком холодно, и поэтому я решил смилостивиться над тобой.       — А других свободных комнат в доме не было?! — взревела Люси, мгновенно подрываясь с места, но, заметив свой чересчур откровенный наряд, схватила одеяло и обернулась им. — То есть, ты ещё и переодевал меня?       — Тебя послушать, так я совсем сволочь и должен был тебя бросить прямо под забором, такую оборванную, пьяную и сонную, — презрительно фыркнул парень, выходя из комнаты. — А ещё ты проспала занятия, так что собирайся побыстрее, я подвезу тебя. И, ах да, самое главное. С тебя завтрак, — на мгновение появившись из-за прикрытой двери, добавил он.       — Это почему ещё я должна что-то готовить тебе?! — подхватывая падающее одеяло, суетилась Люси, чувствуя при этом, что выглядит как полнейшая дура.       — А ты хочешь взвалить абсолютно всё на меня? — скептично изогнув бровь и окончательно исчезая за дверью, поинтересовался блондин. — И не надейся. Отрабатывай своё существование на моей шее.       — Ненавижу тебя, напыщенный индюк! — в сердцах выкрикнула Хартфилия и зашвырнула в него подушкой, но дверь к тому времени уже закрылась.       «Значит, вывести из комфортной зоны? А ты был прав, Роуг, чертовски прав».       Когда Стинг вышел из ванной комнаты и направился на кухню, то был приятно удивлён: Люси и в самом деле уже была там и готовила некое подобие завтрака (это в двенадцать-то дня!). Судя по всему, девушка успела привести себя в порядок, из-за чего Эвклиф почувствовал некий удар по своей гордости. Её растрёпанные волосы теперь были завязаны в аккуратный пучок, а с едва виднеющихся белёсых кончиков на шею стекали холодные капли невысохшей влаги. Бледная кожа на спине из-за этого покрывалась мурашками — и один вид этого вызывал в душе непередаваемый словами, буквально благоговейный трепет.       — Не думал, что на планете ещё остались девушки, которые умеют так быстро собираться, — рвано прохрипел ей на ухо Стинг, приобнимая стоящую к нему спиной девушку за плечи. Люси испуганно вздрогнула и выронила из рук пакет молока, который незамедлительно шлёпнулся на пол, расползаясь по нему огромным белым пятном. — О, какая ты растяпа.       — Если я собираюсь быстрее тебя, то это ещё совсем не повод издеваться надо мной, — Люси пыталась говорить уверенно, но время от времени её голос всё же подрагивал. Стинг чувствовал, как напряглось при этом хрупкое тело, будто до предела натянули струну. Девушка немного развернулась к нему и нервно улыбнулась. — Более того, я даже накраситься успела.       Парень недовольно нахмурился. Это безвкусная, ярко-розовая помада совсем не шла её красивому, по-детски очаровательному личику.       «И почему девушкам так нравится уродовать себя тоннами этой штукатурки?»       Его ладони аккуратно скользнули вверх, цепко держа острый подбородок. Он медленно провёл пальцем по нижней губе, тщательно стирая остатки помады, а затем проделал ту же операцию и с верхней. Всё это время он был близко, слишком близко. Непозволительно. Люси могла ощущать его рваное, шумное дыхание, от которого кожа буквально плавилась, обугливалась, а мысли спутывались в один бессвязный ком. Он просто играл с ней и, признаться честно, делал это мастерски, как умелый кукловод, который знает заранее, за какую ниточку следует дёрнуть, чтобы не спутать все остальные. Слишком неправильно, запретно… и от этого лишь более маняще.       — Надеюсь, подобное больше не повторится, — этот голос с хрипотцой звучал уже где-то в подсознании, пробираясь в каждый, даже наиболее потаённый его уголок. Сильные мужские ладони миновали шею и хрупкие плечи, погладили открытую спину, после чего неожиданно жёстко схватили Люси за пятую точку, как бы невзначай поправляя подол платья.       — Только не говори мне, что ты собираешься пойти в этом. Твои тряпки с каждым днём становятся всё короче?       Девушка хотела было развернуться и хорошенько заехать пару раз по самодовольной физиономии брата за такое поведение, но он, почувствовав её дрожь, лишь сильнее сжал её в своих объятьях и вдавил в столешницу. Люси недовольно зашипела, будто кошка, которую обдали водой, но вырываться больше не стала.       — Ты ведёшь себя как-то странно. В чём дело, Стинг? Есть причина для подобного поведения?       Она чувствовала, как дрожат её губы в ожидании ответа. Всего нескольких слов, от которых зависело многое. Слишком многое. Мягкие, едва тёплые на ощупь губы нежно припали к её шее, запечатлевая на ней невесомый поцелуй.       — Причина в тебе, — от его приглушённого, завораживающего голоса внутри у Люси что-то оборвалось, а сердце словно перестало биться. Пять секунд, десять, пятнадцать… — Если ты думаешь, что я шутил вчера или же сегодня, то ты глубоко ошибаешься.       — Н-но ведь это…       — Неправильно? — она не могла видеть лицо Стинга в тот момент, но ей почему-то показалось, что его губы изогнулись в грустной улыбке. — А мне плевать, понимаешь?       В его голосе было столько искренности, что Люси невольно замерла, какой-то частичкой себя ощущая, что он прав. Он, чёрт возьми, прав. Она сама виновата во всём, так как ни разу не оказывала ему должного отпора из-за того, что не понимала его истинных намерений. И даже теперь, когда Люси знала, она просто не могла этого сделать. Потому что привыкла. Потому что ей нравилось происходящее. Заметив минутное замешательство девушки, Эвклиф решил не накалять и без того напряжённую обстановку и отступил. Напоследок поцеловав сестру в светлую макушку, он схватил со стола несколько тостов и выскочил из кухни.       — Я пока подгоню машину к дому, а ты переоденься. И не забудь убрать тот свинарник, который ты устроила на кухне.       — Но это ведь по твоей вине! Вот ведь сволочь, — обиженно надув губки, восклицала Люси, но ослушаться брата после вчерашней провинности не осмелилась.       Через двадцать минут она уже сидела на переднем сидении чёрной BMW и безуспешно пыталась совладать с ремнём безопасности. Стинг сидел рядом и в наглую наблюдал за ней, но помогать сестрёнке не спешил. Его уже несказанно радовало, что она всё-таки послушала его и сменила своё аляповатое платье на нечто более скромное: белые джинсы прямого покроя и тёмно-синюю ажурную рубашку.       — А вот так будет ещё лучше, — внезапно подаваясь вперёд и застёгивая две верхние пуговицы, неожиданно мягко улыбнулся он. Люси застенчиво покраснела, но внезапно для самой себя наконец-то справилась с замком ремня безопасности.       — Твои резкие перемены настроения и нездоровые наклонности пугают меня, — она отвернулась к окну, скрывая румянец на щеках за волосами, но в её голосе так и сквозили смешинки.       — Я просто не хочу, чтобы всякие идиоты, как Драгнил, пялились на мою любимую сестру, — с самым невозмутимым видом парировал Стинг. — Во сколько ты сегодня заканчиваешь?       — В шесть.       — Отлично, тогда я заеду за тобой.       Про себя Эвклиф не мог не ответить, что Люси вела себя на удивление спокойно и сдержанно. Обстоятельства складывались слишком хорошо и благоприятно для того, чтобы быть правдой. А это не может долго продолжаться. Эту простую истину Стинг уже не раз ощутил на собственной шкуре.