Bitte

Ты понимаешь намёк. Ты засовываешь язык в рот доктору, это нельзя назвать поцелуем. Доктор отвечает и жмётся к тебе. Ты чувствуешь, как внутри у тебя всё ноет и ликует, и что с горячими американскими женщинами такого не было. Ты понимаешь, что жёсткой ебли будет недостаточно. Ты позволяешь Медику (врагу и немцу, в довесок ко всему!) скользить ладонями по твоему лицу, позволяешь ему расстёгивать свою униформу, позволяешь ему касаться губами и языком твоего уха и шеи. Ты валишь его на землю и знаешь, что очки в очередной раз разбились. Ты стаскиваешь с него одежду и в бесконечной тишине слышишь, как рвутся нитки, как тяжело дышит Медик и как бешено колотится в грудине. Ты прижимаешь его лицом к земле и вспоминаешь, как прижимался лицом к земле его труп. Трогаешь его руки – тёплые, трогаешь грудь – вздымается. Жив. Оставляешь следы укусов на его шее и чувствуешь, как под кожей напрягаются мышцы. Ты – американский мужчина, настоящий мужчина, стоящий боец. Но перед тем, как доктор мычит и стонет, сам касается твоих бёдер и прижимает их к своей заднице, тебе устоять тяжело. В паху у тебя тяжелеет и тянет, и ты подаёшься вперёд. У тебя голова идёт кругом от странно-не-мужского запаха Красного, от того, как он целует твою руку, пока ты зажимаешь ему рот, чтобы не кричал. Пока трахаешь его, даже не замечаешь, что твоя рука уже сжимает ему горло, и ты холодеешь, когда это осознаёшь. «Bitte». Прижимаешься лбом к его затылку, когда кончаешь, валишься рядом и не можешь на него посмотреть. Пот у тебя на лбу теперь ощутимый; он липкий и очень похож на кровь. «Bitte» - вспоминаешь ты, когда Медик просил тебя не убивать его.