Tweet me yo mention.

Глава шестая, в которой Чанёль и Бэкхён наконец-то сдвигаются с мертвой точки и договариваются порешать интегралы, Лухан подрабатывает музой и помогает Сехуну написать фанфик, а Минсок сталкивается на работе с неожиданным клиентом и навсегда решает покинуть свою опасную и трудную службу. " Я пабо. Ты - пабо. Все пабо!" (с) Дуджун, B2st Есть люди, которые одним своим присутствием в помещении дарят окружающим хорошее настроение. Бывает, посмотришь на такого человека, и сразу невольно самому хочется улыбнуться, настолько он излучает позитив и добрую, солнечную энергетику. Бывают и другие люди, от общения с которыми, напротив, становится очень грустно. Даже, когда разговариваешь с ними о чем-то хорошем, они все равно ухитряются здорово испортить тебе настроение. У Пак Чанёля и Бён Бэкхёна был совершенно уникальный дар – от общения с ними все живое рано или поздно становилось педиками. Это была поразительная сверхспособность, подобная левитации или рентгеновскому зрению, это были гейские флюиды космического масштаба, которые проникали даже сквозь самые толстые стены и разили несчастных жертв наповал. Мрачный Чанёль шел по школьному коридору и медленно, но верно погружался в печаль. В воздухе витала любовь, и повсюду Пак видел отвратительно счастливые и довольные парочки. Он прошел мимо хихикающих на лавочке Чунмена и Исина, которые были похожи на двух очаровательных тормознутых голубков. Мимо него стремительно пробежал обмотанный туалетной бумагой Ифань, победно размахивая испачканным в чем-то зеленом смартфоном. За ним несся радостный Тао, крепко прижимающий к себе флакончик освежителя для воздуха «Весенняя свежесть». Замыкал победную процессию до ужаса злой завхоз Ким Джонгхён, пытающийся на бегу подтянуть спадающие штаны и сверкая на весь коридор ярко-желтыми трусами с симпатичными утятами. Он кричал что-то похожее на «Вернитесь, гады! Я не воровал туалетную бумагу с первого этажа для своих ролевых игр, это подстава!» и бросал вслед бодро улепетывающим Ифаню и Тао уничтожающие взгляды. «У них свидание», - решил Чанёль и загрустил еще больше. Мысль о том, что даже такой галактический долбоеб, как его старый друг Ифань, нашел себе такого же галактического долбоеба и теперь предается вместе с ним страстному идиотизму, вызывала легкое чувство зависти и досады. Ведь он, Пак Чанёль, в конце концов, крутой парень! Он мужик, он баскетболист, он звезда! У него две тысячи фолловеров в твиттере, что уже возносит его на уровень полубога! Но он одинок и страдает от безответной любви к прекрасному Бён Бэкхёну, будучи не в силах побороть болезненное смущение и подойти к нему. Погруженный в свои очень печальные и глубокие мысли, Чанёль не заметил, как поравнялся с дверью в школьную библиотеку. Библиотека для Пак Чанёля всегда была страшным и загадочным местом. Настолько пугающим, что он ни разу туда и не заходил. Но Чонин, которому как-то пришлось побывать там из-за доклада по географии, рассказывал страшным голосом, что там ходят дикие ботаники, уткнувшиеся в толстенные учебники по математике, а толстая библиотекарша метко плюется тебе в лицо, басом сообщая, что «здесь надо говорить шепотом!». При этом у Кима немного дергалось верхнее веко, и он нервно теребил воротничок рубашки. Чанёль опасливо покосился на дверь библиотеки и было стремительно развернулся, чтобы как можно скорее отойти подальше от этого кошмарного места, как тут же натолкнулся на кого-то, кто в этот самый момент, напротив, хотел зайти внутрь. Из рук незадачливого книголюба посыпалась стопка толстых учебников. Чанёль виновато охнул и бросился поднимать книги, повторяя: - Ой, прости! Мне так жа… В этот момент он поднял голову и встретился с незнакомцем взглядом. Перед ним на коленях стоял ошарашенный Бён Бэкхён собственной персоной, прижимая к себе четырехсотстраничный трактат «Замечательная жизнь круглых червей». «Зачем ему такая дурацкая и толстая книга?» - промелькнуло в затуманенном сознании Чанёля прежде, чем он судорожно вздохнул и, как любят писать авторы дешевых любовных романов, утонул в тщательно подкрашенных прекрасных глазах Бэкхёна. Стоит заметить, глаза Бёна были карими, посему, в чем утонул Пак, нам остается лишь догадываться. Если бы эта трогательная сцена имела место в диснеевском мультфильме, то вокруг бы начали летать птички, прыгать зайчики, а Бэкхён и Чанёль взялись за руки и дружно запели прекрасную песню о любви. Но, пока они стояли друг напротив друга на коленках в пыльном школьном коридоре, все, к сожалению, было не настолько романтично. Мимо, правда, с воинственными воплями вновь пробежали Ифань, Тао и Ким Джонгхён, но волшебства в атмосферу они, увы, не привнесли. Бэкхён будто завороженный смотрел в глубокие темные глаза Чанёля и медленно, но верно умирал от счастья и переполнявшей его любви. Умереть до конца он не успел, ибо в этот самый момент Пак открыл рот, потом снова закрыл, застенчиво икнул и пробормотал: - Привет, хён… «Хён» в исполнении Пак Чанёля прозвучало настолько эротично, что Бэкхён испытал слуховой оргазм и зарделся аки маков цвет, смущенно улыбаясь и тихо отвечая: - Привет… Чанёль-а… «Он назвал меня Чанёль-а! Боже, какой он милый, так бы и затискал!» - мысленно визжал Пак, внешне, впрочем, оставаясь спокойным. Он задумчиво посмотрел на обложку книги, которую по-прежнему прижимал к себе Бэкхён. На ней вдохновленной рукой художника был изображен большой круглый червь в разрезе. Пак невольно позеленел и фальшиво бодро сказал, указывая на книгу: - О… Тебе нравятся черви? Мне тоже, они такие… прикольные! «Какие еще черви?!» - ошарашенно подумал Бэкхён и опустил взгляд на обложку. Прочитав название книги, он хотел рассмеяться и сказать, что нет, вообще-то он ненавидит всех насекомых, червей, змей и лягушек, а также подводку фирмы Шмейбеллин, которая отвратительно держится на коже и растекается некрасивыми темными пятнами, но внезапно осекся. «А вдруг Чанёль на самом деле любит червей, и, если я скажу ему, что я их ненавижу, то он обидится и больше не захочет со мной разговаривать?!» - промелькнула в голове Бэкхёна страшная мысль. Он нервно захихикал и закивал головой: - Точно! Они такие… круглые! Люблю все круглое! - Я тоже! - радостно откликнулся Чанёль, будто завороженный глядя на губы Бёна. Воцарилось неловкое молчание, прерываемое лишь отдаленными воплями Ифаня из другого конца коридора. Бэкхён подхватил книги и неуверенно пробормотал: - Ну… Я пойду? А то мне надо в библиотеку… - Там же кровожадные ботаники и толстая усатая слюнявая библиотекарша! – вырвалось у Пака. Бэкхён недоуменно заморгал: если ремарку про ботаников еще можно было считать частично правдивой, то новая школьная библиотекарша Чжон Хёсон никак не тянула на вышеописанное монстроподобное создание. - У тебя немного устаревшие сведения, - мягко сказал он, осторожно поправляя методичку по зоологии. Нерешительно кивнув Чанёлю, он медленно развернулся к двери. «Черт подери, опять я потерял возможность произвести на него впечатление! - расстроенно думал Бён, мысленно кляня себя за нерешительность. – Ведь столько раз репетировал: улыбнись, подмигни и спроси его про баскетбол! А потом оближи губы и предложи ему вместе выпить чашечку кофе!» Бэкхён тяжело вздохнул и расстроенно шмыгнул носом. В последнее время в его жизни было так мало радостей: бабушка перестала печь вкусные булочки, объясняя этот тем, что «у тебя, внучок, и так жопа отросла как таз, нельзя столько жрать!». Оскорбленный в своих лучших чувствах Бэкхён мужественно сдержал негодующий вопль и с гордым видом отправился к себе комнату – заедать обиду печеньем «Орео». Друзья Бёна тоже в последнее время вели себя очень и очень странно. Кенсу перестал прятаться от своего персонального маньяка Ким Чонина, а напротив, стал проводить с ним все свободное время. Как утверждал сам До, «это совсем ничего не значило» и «ему просто было интересно, чем этот дебил занимается в своей балетной студии». Бэкхён смотрел на многочисленные засосы, покрывающие то тут, то там светлую кожу довольного до неприличия Кенсу, и ему тоже становилось интересно, чем эти два извращенца там занимались. Судя по тому, что передвигался Кенсу, слегка хромая, Чонин регулярно разучивал с ним разнообразные позиции. И что-то подсказывало Бэкхёну, что не балетные. Тао где-то носился с Ифанем, подозрительно сверкая глазами и повсюду разбрасывая бумажки с какими-то непонятными схемами и графиками. Бён умиленно и немного завистливо смотрел на китайского донсэна, который постоянно переговаривался по телефону с Ифанем и думал о том, что два одиночества наконец встретились. Один эпический дебил нашел себе второго эпического дебила. А Бэкхёну было плохо и одиноко. Еще вдобавок его главная соперница и объект саркастических шуточек Прессачок Дары практически перестала заходить в твиттер, и Бёну было элементарно скучно без их каждодневных перепалок. От безнадеги Бэкхён пробовал несмешно шутить про наркотический скандал Пак Бом, но получалось настолько глупо, что даже он сам не смеялся. В своем профайле Прессачок Дары написала, что она готовится к экзамену в модельной школе, и потому у нее совсем не хватает времени на социальные сети. Бэкхён саркастично фыркал и не верил, презрительно закатывая глаза и думая о том, что такая странная коротышка никогда не могла бы попасть в модели. В чем-то он был недалек от истины: ноги Пак Чанёля были настолько поразительно кривыми, что к подиуму его бы не подпустили и на пушечный выстрел. На самом деле у Пака начался баскетбольный чемпионат, и капитан команды Ифань, периодически отвлекаясь от разгадывания кошмарных галактических тайн, нещадно гонял игроков по площадке. Бэкхён услышал, как за его спиной Пак громко вздохнул и шмыгнул носом. Послышалось шарканье подошв об пол: Чанёль явно собрался уходить. Сердце Бэкхёна заколотилось с безумной скоростью. Прежде, чем он успел хорошенько обдумать свои действия, он резко развернулся на каблуках и выпалил: - Чанёль-а! Услышав его голос, Пак от неожиданности вздрогнул и споткнулся, едва не приложившись лбом об пол. «Какой он милый!» - растроганно подумал Бэкхён, наблюдая за матерящимся сквозь зубы Чанёлем. «Кто кривоногое хуйло? Да это же я!» - горестно морщился Пак, опираясь на стену и разворачиваясь к Бёну. Он прокашлялся и выжидающе посмотрел на Бэкхёна. Тот моментально запаниковал и от волнения выронил из рук большой справочник по линейной алгебре. «О чём же его спросить?! - лихорадочно думал Бэкхён, впадая в истерику. – Так, без паники, надо придумать что-то сексуальное и игривое!» Бён томно прищурился и застенчиво пробормотал: - А… ты не мог бы мне помочь с кратными интегралами? Я слышал, что ты хорошо разбираешься в математике… Он хлопнул ресницами и покосился на Чанёля. Теперь уже пришло время паники для Пака. Ибо математику он знал не просто не хорошо. Математику он знал отвратно. Познания Чанёля в области геометрии ограничивались лишь твердой уверенностью, что у круга нет углов, и вызубренной назубок теоремой Пифагора. Эту формулу Пак мог озвучить без запинки даже ночью, правда, имея весьма шаткое представление о том, что такое гипотенуза и почему катетов целых два. Алгебра была главным врагом Чанёля кроме, пожалуй, Сисечек Тэён и капитана команды противников из школы КванХо, Пё Чихуна по прозвищу ПиО. Как ПиО и его очень странные и упоротые друзья, так и алгебра гнусно издевалась над мыслительными способностями Пака, заставляя его чувствовать себя самым большим дебилом на планете. Чанёль знал, что есть интегралы. Но что они, оказываются, бывают еще и кратными, стало для него шокирующим открытием. «Срань Господня, может, еще есть и прямоугольники, у которых все стороны равны!» - трепетом подумал Пак и несвязно пробормотал: - Интегралы? Да-да, я очень хорошо разбираюсь в интегралах! – Он ослепительно улыбнулся Бэкхёну и, решив закрепить эффект, добавил: - Особенно с гипотенузами! Бён недоверчиво уставился на него. В отличие от математического кретина Чанёля, Бэкхён очень любил точные науки. Математика, физика, химия были любимыми предметами Бёна, что немного не вязалось с его образом жеманной туповатой дивы. Впрочем, если учесть, что алгебру и геометрию у Бэкхёна преподавал не кто иной, как Ким Хичоль, не стесняющийся приходить на работу в шортах и малиновых боа из перьев, подобный феномен не казался таким уж удивительным. - Конечно, я помогу тебе с кратными интегралами! – закивал головой Чанёль. - Как раз сейчас про них читаю. – Немного помедлив, он добавил. – И про круглых червей! - Большое тебе спасибо! – зарделся Бэкхён, демонстрируя крайнюю степень смущения. «О да наконец-то у нас математическое свидание! - орал внутренний Бён, захлебываясь восторгом. – Трахни меня, трахни меня, Пак Чанёль, прямо на ебанной теореме Ньютона-Лейбница! Выеби меня так, будто я первообразная! Упрости меня, как формулу сокращенного умножения! Разложи меня своим квадратным трехчленом!» Не подозревающий о романтических мечтаниях Бэкхёна Чанёль тем временем с тоской подумал: «Всю ночь теперь над учебником по математике придется просидеть. Что такое вообще эти интегралы? Они как-то связаны с таблицей умножения?» - Тогда приходи ко мне в субботу, позанимаемся у меня дома, - Бэкхён старательно понизил голос, желая, чтобы он звучал как можно более сексуально. Поскольку Бён немного заикался от волнения, это прозвучало немного контуженно, но Чанёля, похоже, это совсем не волновало. «Уааааа, заниматься математикой дома у Бэкхёна! - в Паке умирала от восторга маленькая сасэнка-фанатка. – Я же смогу увидеть его вещи! Его кровать! А может, даже и его… трусы!» От таких мыслей Чанёль вспотел, покраснел и немного возбудился. Застенчиво прикрыв ширинку, он кивнул головой Бэкхёну и шепнул: - Договорились. В субботу у тебя, в пять часов вечера. - Я буду ждать! – просиял Бэкхён и, подхватив учебники, стал пятиться к дверям библиотеки, не переставая по-идиотски улыбаться. Чанёль отвечал ему не менее широкой улыбкой влюбленного идиота. Остановившись возле входа, Бён кашлянул и заулыбался еще шире: - Тогда до встречи? Я буду очень ждать наших занятий! - О, я тоже! – с энтузиазмом откликнулся Чанёль, едва ли не визжа от переполняющих его чувств. – Я так люблю интегралы, особенно эти… с ромбами! – Он зарделся и помахал Бэкхёну рукой. – До встречи, хён… Он повернулся на каблуках и медленно пошел прочь, отчаянно сдерживаясь, чтобы восторженно не завопить в голос. Бэкхён с каменным лицом зашел в библиотеку и плотно прикрыл за собой дверь. Спустя пару мгновений оттуда донесся его ликующий вопль: - Я буду решать интегралы с Пак Чанёлем! С Чанёлем! Так вам, я не умру девственником с сорока кошками!!! Ботаники завистливо вздохнули. Библиотекарь Чжон Хёсон поправила воротничок блузки и опечаленно подумала: «Кругом одни пидорасы! И ни одного нормального мужика! Ради кого я здесь работаю? Одна надежда на трудовика и физрука…» Как хорошо, что она пока не знала, что трудовик и физрук – самые главные педики школы. И что трахаться трудовик Ким Енун любит именно в ее библиотеке. Нагибая уважаемого директора школы Пак Чонсу прямо над томиками Шопенгауэра. ***** Сехун сидел у своего ноутбука и краснел от негодования. Лухан же сидел рядом с ним и меланхолично ковырялся в правом ухе. - Это удар в спину! – трагично восклицал О, возводя руки к потолку. – Мерзкие завистники! Клеветники! Графоманы! - Если тебя кто-то обозвал в Интернете «педиком», то, увы, это не клевета, - элегически отозвался Лухан. – Особенно, если учесть, что мы трахались с тобой только два часа назад. - Ты не понимаешь! – Сехун наконец-то обратил на него свой взор, полный здорового возмущения. – Какие-то авторы на сайте «Библиотека Опусов», на котором я публикую свои работы, Мандаринка и Повелитель Ночи, назвали мои работы бездарными! – От переполняющих его эмоций Сехун едва не опрокинул стул. – Они сказали, что я пишу хуйню! - Но ты и вправду пишешь хуйню, - спокойно пожал плечами Лухан. О выпятил нижнюю губу и обиженно пробормотал: - Я думал, ты меня поддержишь… Тем более, мои работы намного лучше их работ! И ты как мой парень должен это знать! Лухан даже немного устыдился и, подумав, похлопал Сехуна по плечу: - Твоя хуйня не такая хуйня, как остальная хуйня! – ободряюще сказал он. Воистину Лухан был просто мастером утешений, но Сехун растроганно улыбнулся в ответ и обнял его за плечи: - Спасибо… Он немного помолчал и, сняв руку с плеч Лухана, торжественно сказал: - И я докажу им, что я – талант! Я докажу, и тогда они устыдятся того, что говорили про мои прекрасные тексты! - Знаешь, я бы не очень обращал внимание на мнение человека, который всерьез выбрал себе никнейм «Повелитель ночи», - проникновенно сказал Лухан. – Что-то мне подсказывает, что этому литературному эксперту не больше пятнадцати лет. И у него явно нет филологического образования. - Как ты догадался? – восхищенно ахнул Сехун. – Это метод дедукции? - Это метод похуюкции, - вздохнул Лухан. – Это когда берешь и кладешь хуй на таких вот экспертов с подростковыми прыщами. Сехун мысленно поразился невероятным аналитическим способностям своего парня, который даже сумел додедуктировать до догадки про прыщи. Точнее, дохуюктировать. О положил руки на клавиши и, задумчиво покусав нижнюю губу, изрек: - Будут Таохуны! Лухан вытаращил глаза и отвесил ему подзатыльник. Сехун взвыл и обиженно на него покосился: - За что?! - Я тебе дам «таохунов»! – зловеще прошипел Лухан, опасно сверкая глазами. – Значит, я тебя теперь не устраиваю?! На молоденьких китайцев потянуло! «Иногда он меня немного пугает», - обеспокоенно подумал Сехун, но вслух примирительно сказал: - Хён, но это же только фантазия! На самом деле ничего нет, и не будет! - Знаю я такие фантазии! – сварливо отозвался Лухан, до боли напоминая престарелую ревнивую жену. – Сначала истории свои придумываешь, а потом трахаешь его прямо в школьной подсобке! На мячах для баскетбола! Он показал опешившему Сехуну кулак и добавил: - Кастрирую! Что-то в облике очаровательного хрупкого хёна подсказывало О, что он не шутит. Он нервно сглотнул и пролепетал: - Тогда будут КайСу. Лухан подумал и милостиво кивнул головой: - Пусть будут КайСу. Чем-то мне эти ванильные педики нравятся. Сехун облегченно вздохнул и устремил свой взгляд на экран монитора. Немного подумав, он стал быстро печатать, закусив нижнюю губу: «Его глаза горели кроваво-красным огнем. Кенсу посмотрел на оскалившегося Чонина и со страхом понял: он оборотень! Да, он определенно оборотень! Вот почему он был таким волосатым, писал на столбы и пах чихуахуа! - Кенсу, я пришел за тобой, - прорычал оборотень – Чонин и схватил его за тонкие запястья. – Самуан колл ми доктор, у меня овердоз любви к тебе! Кенсу испуганно вскрикнул и прикрыл глаза. В этот момент на заброшенном складе, куда Кенсу пошел погулять в три часа ночи, раздался громкий мужественный голос: - Оставь его в покое! Оборотень и его красивая жертва вздрогнули и синхронно подняли головы. Сбоку от них стоял, освещенный лунным светом, красивый, мужественный и мускулистый…» - Лухан! – раздалось над ухом Сехуна. Тот невольно дернулся и покосился на сидящего рядом парня. Лухан невозмутимо приподнял бровь: - Что? - Я вообще-то хотел написать про Ифаня, - недовольно ответил Сехун, отставляя мышку в сторону. Лухан скорчил презрительную гримаску: - Ты считаешь, что этот долбоеб с бичфейсом тянет на «холодного и мускулистого красавца»? «Я считаю, что ты подавляешь мое вдохновение, смазливый засранец!» - подумал Сехун, но вслух сказал: - Будет Тао. Лухан демонстративно надулся, но О оказался слеп и глух к его недовольным флюидам. Он вперил взор в монитор, собрался с мыслями и вновь стал печатать: « . . .Тао! - Не трогай его, грязный оборотень! – воскликнул Тао, распахивая свой черный плащ…» - А под плащом он был голым? – подал голос Лухан, заглядывая Сехуну через плечо. Его спасло лишь то, что О испытывал к нему некое подобие глубоких и искренних чувств. И что убийство ударом клавиатуры по голове сурово наказывалось корейской судебной системой. Сехун мысленно сосчитал до пяти и спокойно ответил, старательно подавляя в себе низменное желание заткнуть Лухану рот своим грязным носком: - Нет, он был одет. - А во что? - не унимался его обожаемый бойфренд. – Какого цвета на нем были трусы? «Неужели все мои читатели… такие?» - загрустил Сехун, впадая в легкое состояние творческого уныния. - На нем были синие трусы! - сердито рявкнул О. – Производства Бангладеш, размер S, пятьдесят процентов хлопка, сорок процентов лайкры, десять процентов акрила! В розовый горошек, семейники, стиранные! - Ооооо! – впечатленно отозвался Лухан. Сехун сделал глубокий вдох и яростно вдавил пальцы в клавиши: «Под плащом Тао скрывал огромный пистолет, начиненный серебряными пулями…» - Сцена получалась настолько напряженной и драматичной, что О невольно задержал дыхание и удовлетворенно захихикал. «Он направил пистолет на Чонина и прошипел: - Кай, я не позволю тебе творить зло! Я остановлю тебя, дьявольское отродье! - Как смеешь ты называть меня дьявольским отродьем, когда ты сам – адское порождение Тьмы? – вскричал Чонин, прижимая к себе бледного Кенсу. – Ну, давай же, скажи ему, кто ты такой! - Тао… - прошептал До. – Почему ты вообще не стареешь? Почему у тебя такая бледная кожа, и ты всегда такой холодный?» - Пиздит, Цзытао черный, как нестиранные шорты Минсока! – ворвался в охваченное писательским запалом сознание Сехуна въедливый голос Лухана. Он скрипнул зубами, но упорно продолжил печатать: «- Тао… - на прекрасные глаза Кенсу навернулись прозрачные крупные слезы…» - Какие в жопу прекрасные, у него глаза как у маньяка с лесопилки! «Какую тайну ты скрываешь? – До всхлипнул и посмотрел на хранящего молчание Цзытао печальными глазами. Он и так уже знал ответ, но не хотел самому себе признаваться в догадке. - Скажи это! – голос Тао был хриплым и полным мрачного нетерпения. – Скажи! - Тао, ты вам…» - Унитаз! – раздался рядом с Сехуном радостный вопль Лухана. О взвыл и вскинул руки к потолку: - Срань Господня, за что?! Но было поздно. Вместо облика загадочного красавца-вампира Цзытао, затянутого в кожу, перед глазами Сехуна возник четкий образ унитаза. Почему-то черного. - Унитаз! – взвыл он, поворачиваясь к Лухану и протягивая к нему трясущиеся ладони. – Почему унитаз-то? - Как почему? – недоуменно захлопал глазами китайский студент. – Белый, всегда холодный, не стареет… - Почему не стареет-то? – Сехун готов был рвать на себе волосы. Лухан снисходительно посмотрел на него и поинтересовался: - Ты когда-нибудь видел старый морщинистый унитаз? На эти слова у О просто не нашлось аргументов. Он закрыл вордовскую вкладку и мрачно сказал: - Я не смогу так творить! Как я могу описать страстную сцену секса, когда ты постоянно несешь мне всякий бред над ухом? - А зачем тебе описывать страстную сцену секса, когда ты можешь просто взять и заняться сексом со мной? – поинтересовался Лухан. Сехун открыл рот, потом закрыл, затем снова открыл и так и застыл. Побарабанив пальцами по поверхности стола, он наконец изрек: - Мне никогда это не приходило в голову. - Глупый, глупый Сехун-а, - Лухан легонько дернул его за ухо. – Нахрен тебе сдались какие-то тупые придуманные КайСу, когда у тебя есть я, настоящий и такой красивый? Он потянул О за руку и игриво хихикнул: - Пойдем-ка в спальню твоих родителей. Я даже могу сегодня называть тебя «мой оборотень-повелитель»! - Ооооо! – воскликнул Сехун, моментально вспоминая так и не описанную им страстную сцену совокупления оборотня Чонина и невинного Кенсу и возбуждаясь. Он застенчиво хрюкнул и шепнул: - А можно потом я побуду за вампира? - Можно, - согласно кивнул Лухан. – Можешь даже меня немного покусать. Лухан не был хорошей музой, добрым и терпеливым хёном и ласковым бойфрендом. Лухан был вредным троллем с замашками педофила и болезненным пристрастием к сладкому и баббл-ти. Но Сехуна он любил по-настоящему. Даже, несмотря на то, что О действительно писал полную хуйню. ***** Бэкхён пребывал в состоянии крайнего истерического возбуждения. Настолько крайнего, что его обычное состояние саркастичной сучки казалось верхом спокойствия и смирения. Он нервно бегал по комнате, переворачивал вверх дном содержимое своего шкафа, периодически застывая у зеркала и вскрикивая: - О Боже, какой я жирный! Бён старательно готовился к завтрашней встрече с Пак Чанёлем и медленно, но верно сходил с ума от волнения. «А вдруг он подумает, что у меня дурацкая комната?!» - Бэкхён обвел внимательным взглядом свою обитель. Повсюду то тут, то там были наклеены большие плакаты с SNSD, на полочке стояли любовно расставленные по году выпуска диски, а с потолка Бёну ослепительно улыбалась бумажная Тэён. Бэкхён присел на кровать, застеленную, кстати, постельным бельем с сованской символикой, и глубоко задумался. В душе Бёна сейчас боролись две сущности: сумасшедший фанбой со стажем и сумасшедший ванильный педик со стажем. Бумажная Тэён глядела на Бэкхёна проницательным взглядом, который будто бы говорил: «Я знаю, о чем ты сейчас думаешь! Не снимай меня и моих подруг со стен и потолка! Кто тебе дороже: мы или этот кривоногий и странный Пак Чанёль?» Перед глазами Бэкхёна моментально возник Он: тот самый вышеупомянутый кривоногий и странный Пак Чанёль. Который задумчиво почесывал коленку и смущенно улыбался. Гейская сущность Бёна взревела и отправила в нокаут его фанбойскую половину. Бэкхён решительно вскочил с кровати и слегка подрагивающими от напряжения руками стал снимать плакаты со стен. Спустя несколько минут нежно-голубые обои сияли девственной чистотой. С потолка на Бэкхёна укоризненно смотрела бумажная Тэён: Бён так и не смог до нее дотянуться. Бэкхён выдохнул и затолкал плакаты вперешку с вещами глубоко в шкаф. Удовлетворенно вздохнув, он вытер выступивший пот со лба и пробормотал: - Теперь точно полный порядок. Пришло время подумать и о внешней привлекательности самого Бёна. Критически оглядев себя в зеркало, Бэкхён оказался вполне доволен результатом. Брови он выщипал, волосы в носу и ушах тоже, на лицо нанес толстый слой бабушкиного антивозрастного крема от морщин, ногти аккуратно подстриг, а волосы – вымыл и высушил дорогим и элитным шампунем своего папы, предназначенным для людей с намечающейся лысиной. Бэкхён выпятил нижнюю губу и удовлетворенно вздохнул: вероятность того, что завтра он встретит Чанёля морщинистым, лысым и усатым, равнялась практически нулю. Внезапно его взгляд упал на собственные ноги, и Бэкхён невольно ужаснулся: они были очень и очень волосатыми! - Срань Господня! – воскликнул Бён, проводя по густой растительности, покрывающей его прекрасные нижние конечности. В голове моментально возникла тревожная мысль: «А вдруг Чанёль увидит, что мои ноги волосатые, у него это вызовет отвращение, и он уйдет?!» - Бэкхён аж побледнел от страха, правда, забыв о том, что изначально они с Паком договаривались всего лишь позаниматься алгеброй. «Надо срочно побрить!» - решительно подумал Бэкхён и на цыпочках вышел из комнаты. Прокравшись в ванную, он осторожно залез в мамин шкафчик и вытащил оттуда большую упаковку средства для бритья ног и бритвенный станок. Воровато оглядевшись, он заперся в ванной и стал изучать инструкцию: «Нанести на ноги небольшое количество средства, подождать пять-семь минут, а затем – удалить волосы с помощью станка» - громким полушепотом читал Бэкхён. Опасливо посмотрев на тюбик, он открыл крышечку и принюхался: средство восхитительно пахло бытовой химией и малиновой жвачкой. «Надеюсь, у меня ноги не отвалятся!» - Бэкхён мысленно перекрестился и осторожно нанес средство на влажные ноги. Спустя десять минут он с довольным видом любовался в большом зеркале своими восхитительно гладкими ногами. «Любая сучка позавидует!» - удовлетворенно думал Бён, проводя по нежной безволосой коже, слегка воняющей химической малиной. Неожиданно он застыл: в его голову пришла совершенно ужасающая мысль: «А что, если Чанёль увидит мои бритые ноги, он подумает, что я гей, испугается и больше не захочет со мной общаться?! - от ужаса Бён побелел как полотно и прижал руки к груди. – Надо срочно вернуть волосы!» Он беспомощно посмотрел на свои совершенно гладкие ноги и захлюпал носом, постепенно впадая в панику. То, что вышеупомянутый Пак Чанёль, еще более упоротый педик, совершенно не приходило ему в голову. Зато пришло свежее и оригинальное решение проблемы: «Я приклею волосы на ноги заново! - озарила Бэкхёна гениальная идея. – Я сбрею волосы с подмышек и наклею их на ноги!» Довольный собственной сообразительностью, он метнулся в ванную, забрал бритву и убежал с ней в свою комнату… Бабушка Бэкхёна была совершенно спокойной и невозмутимой женщиной, не считая, конечно, тех редких минут, когда она впадала в гнев из-за похабного поведения главной героини в своей любимой многосерийной дораме. За семнадцать лет жизни со своим любимым и замечательным внуком она привыкла к тому, что ее мальчик немножко странный. А иногда и не немножко. Поэтому, когда она зашла к Бэкхёну в комнату и увидела, как тот старательно мажет свои ноги клеящим карандашом, покрывая ноги короткими волосинками, подозрительно напоминающими лобковые, эта героическая и храбрая женщина не упала в обморок и не закричала от ужаса. - Ты будешь чай, Бэкхён-а? Я испекла булочки с сыром, – любезно поинтересовалась бабушка, с интересом наблюдая за тем, как покрасневший Бён прячет клей за спиной. Внук в ответ шмыгнул носом и пробормотал: - Я просто завтра алгеброй занимаюсь… С Чанёлем. - Я поняла, - закивала головой бабушка. – Готовишься. Бабушка Бэкхёна смирилась с тем, что правнуков от Бёна ей стоит ожидать только в том случае, если мужчины смогут рожать. Потому что она была проницательной и мудрой женщиной и гейские флюиды чуяла за километры. - Пойдем пить чай, дорогой, - вздохнула бабушка и прикрыла за собой дверь. До Бэкхёна донесся ее голос: - И мамину бритву положи на место! - Это твоя, - шепотом пробормотал Бён, отчаянно надеясь, что бабушка ничего не услышит… ***** Бэкхён был не единственным, кто шел на невероятные жертвы во имя большой и чистой голубой любви. Пак Чанёль уже порядка семи часов сидел над учебником алгебры и старательно пытался продраться сквозь непроходимые дебри математического анализа. Голова его уже распухла от новых познаний, и с каждым очередным параграфом Чанёль впадал во все большее уныние. «Срань Господня, сколько же здесь всяких символов и закорючек! - с ужасом думал Пак, перелистывая очередную страницу. – Вот этот, похожий на змею, что это?! А, это интеграл!» Контуженный таким безумным количеством сложной для понимания информации Чанёль отложил учебник в сторону и попытался сгрести мысли в одну кучу. Мысли упорно разбегались, и Пак расстроенно пробормотал: - Интеллектом Бэкхён-хёна поразить вряд ли получится… Но тогда как я произведу на него впечатление?! Чанёль наморщил лоб и задумался о своих персональных талантах, которые помогли бы ему показать себя Бэкхёну как мужественного и крутого парня. Пак очень неплохо играл в баскетбол. Он вполне мог показать Бёну парочку классных приемов, но в условиях комнаты Бэкхёна это могло закончиться весьма трагично. Локальными крушениями и легкими травмами вроде сотрясения мозга и переломов длинных кривоватых конечностей. Еще Чанёль очень неплохо пародировал Никки Минаж. Он старательно винил во всем тлетворное влияние своей бывшей подружки Хёрин, но в глубине души, очень-очень глубоко, испытывал к тверкингу настоящую страсть. Жаль только, что такой талант выглядел не очень мужественно и круто. Особенно, в исполнении почти двухметрового Пака. «Я должен соблазнить его!» - решительно подумал Чанёль и стукнул кулаком по столу. Я должен поразить его своей манерой разговора и приемами настоящего пикапа! Но вот только на ком потренироваться?» Он глубоко задумался, сверля тяжелым взглядом лежащий на столе потрепанный учебник алгебры. Внезапно Пак радостно хлопнул себя по лбу и, схватив в руки телефон, стал что-то набирать во вкладке интернет-браузера. Найдя искомое, он довольно хрюкнул и застучал пальцами по экрану, набирая заветный телефон… ***** Подработка в лесбийском сексе по телефону не казалась Минсоку необычной или постыдной. Платили ему за смену очень хорошо, а по праздникам еще и выдавали премию. Кроме того, он искренне считал, что делает жизнь людей лучше. Точнее, не он, а его кокетливое альтер-эго Анжелика, говорящая тонким нежным голоском. За полгода своей службы Минсок достиг такого уровня профессионализма, что мог довести клиентку до экстаза, параллельно занимаясь своими делами. Анжелика томным голосом нашептывала изнемогающим от желания клиенткам всякие эротичные фразы, в то время как Минсок решал задачу по физике или смотрел очередной выпуск «Running Man». Единственным потрясением за всю его карьеру был звонок в стельку пьяного Ким Чонина. К счастью, он не узнал опешившего от ужаса школьного приятеля, и в течение получаса судорожно вцепившемуся в трубку Минсоку пришлось выслушивать бессвязные фантазии Чонина о девочках-волшебницах и своем друге До Кенсу в сейлор-фуку и с магическим жезлом. Он мысленно умирал от напряжения и идиотизма ситуации и испытывал невероятное желание засунуть пресловутый жезл извращенцу Чонину прямо в задницу. Чтобы не звонил в лесбийский секс по телефону почем зря. Минсок искренне надеялся, что подобный случай больше никогда не повторится. Пока все было спокойно, и сейчас Ким сидел на кровати, читая журнал и изредка поглядывая на молчавший телефон. Душа была наполнена спокойствием и умиротворением, и разомлевший Минсок думал о бренности всего сущего и о ценности романов Паланика для мировой литературы. И о том, что было бы неплохо потрахаться с Чондэ в школьной подсобке. Внезапно на аппарате загорелась красная лампочка: на линию поступил звонок. Минсок нехотя взял трубку в руку и прокашлялся. Затем нажал на зеленую кнопку и томно прошептал нежным девичьим голосом: - Привет, моя сладкая, это Анжелика, и сегодня я исполню все твои тайные желания… На другом конце провода раздался смущенный кашель, и до омерзения знакомый хрипловатый бас пробормотал: - Привет, Анжелика! Минсок позеленел и едва удержался, чтобы не завизжать: его новым клиентом был не кто иной, как Пак Чанёль! Парень из параллельного класса, друг его Чена и объект сексуального влечения Бэкхёна! «Хорошо еще, что не Ифань, - мрачно подумал Минсок, оплакивая свою несчастливую карму. – Я бы не вынес разговоров о пони и космосе». Он кашлянул и ласково спросил сопящего на другом конце телефона Чанёля: - Как тебя зовут, дорогой? В трубке воцарилось молчание, затем бас уверенно ответил: - Ким Чондэ! «Что ты пиздишь, скотина?! - едва не заорал побагровевший Минсок. – « голос своего Чен-Чена из тысяч узнаю, ушастый педрила!» Он собрал самообладание в кулак и кокетливо хихикнул: - Красивое имя. - Спасибо! – отозвался Чанёль. – Мне тоже нравится. Он помолчал и неуверенно спросил: - Слушай, а я могу попросить тебя притвориться другим человеком? - Конечно! – с готовностью ответил Минсок голосом Анжелики. - Отлично, тогда я буду звать тебя Бэкхён! – обрадовался Пак. Минсок шокированно хрюкнул и закашлялся. Справившись с приступом, он сглотнул и нервно спросил: - Эм… Чондэ… А как ты выглядишь? - Ну, я… - замялся Пак. – Я такой… невысокий… У меня… эммм… темные волосы и очень большие карие глаза. А еще я так улыбаюсь, что окружающим хочется высрать несколько кирпичей! И немного похож на маньяка-педофила! И на гнома! «Кенсу описывает, - понял контуженный такой восхитительной характеристикой Минсок. – А про гнома-педофила прав же, засранец!» - Анжелика… - застенчиво пробормотал Пак. Минсок вздрогнул и пискнул в трубку: - Что, оппа? - А можно я сейчас буду говорить тебе всякие соблазняющие вещи? – голос Чанёля задрожал от волнения. – Просто завтра я встречаюсь с одним особенным человеком, и я хочу произвести на него впечатление и очаровать. Ты послушаешь меня? «Надеюсь, завтра ты встречаешься с психиатром» - мрачно подумал Ким. Подавив возникшее в душе предчувствие эпического пиздеца, он глубоко вздохнул и приветливо ответил: - Конечно, дорогой! Я буду слушать тебя и возбуждаться! - Тогда… - голос Пака понизился до хрипловатого шепота. – Я начну. Минсок устроился поудобнее на кровати и мысленно перекрестился. Чанёль тем временем томно протянул: - Бэкхён-а… Скажи, тебе не больно было падать с неба? И где ты потерял свои ангельские крылья? В Нарнии, и да, я знаю, что она нереальная, но ведь и ты нереальный! Кима едва не сшибло волной невероятной пикаперской мощи Пака. Он издал сдавленный всхлип и заморгал глазами, старательно пытаясь не заорать. Чанёль, видимо, принял это за знак одобрения и поэтому вдохновленно продолжил: - Твои руки – они даже круче, чем пресс Сандары-нуны! Они почти как пресс, только без кубиков и с пальцами! Минсок мысленно зарыдал над этим потрясающим комплиментом. Тем временем Пака несло дальше: - Твои глаза ярче, чем самые сияющие стразы! «Интересно, за что его полюбил Бэкхён-хён? - элегически подумал Минсок. – Явно не за красноречие.» - А знаешь, что я хочу с тобой сделать, хён? – в голосе Чанёля появились игривые нотки. От ужаса Ким едва не выронил телефон из рук: «О, нет! Только не это! Только не сексуальные намеки…» - Я хочу покрыть твою кожу океаном алых засосов, - несмотря на мысленные мольбы Минсока, Чанёль был неумолим. – Хочу искусать твои губы, как собачка – теннисный мяч! Минсок позеленел и стал биться головой об подушку. - Хочу облизать твои пальцы! И соски! И пупок! – Чанёль заводился все больше. Несчастный Минсок находился на грани нервного срыва. - Хочу вонзить в твою трепещущую мягкую почву свою твердую лопату! – видимо, уроки географии Джунсу-сонсэннима оказали на Чанёля не самое плодотворное влияние. Пак продолжал, распаляясь и практически крича в трубку: - Хочу познать с тобой глубину твоего зада! Хочу сжать твои неистовые бедра и поскакать с тобою вдаль, по бескрайней пустыне страсти, навстречу дикому оргазму! Хочу станцевать с тобой горизонтальное танго на твоей кровати, а также польку, румбу и гопак! Хочу коснуться своими трепетными губами ароматного цветка твоего пениса! Хочу… Что дальше хотел сделать с Бэкхёном Чанёль, Минсок, к счастью, не услышал. Раскаленный до предела страстными воплями Пака телефон издал полузадушенный писк и вырубился. Ким машинально прижал трубку к груди, контуженно моргая вытаращенными глазами. - Ну на хер эту подработку, - бормотал Минсок, баюкая телефон и качая головой. – Больше я такого не выдержу… Он отложил несчастную трубку в сторону и перевел дух. Затем мысленно порадовался, что нарвался на Чанёля, а не на Ифаня. Пикаперские навыки Ву были настолько галактически убоги, что Минсок вполне мог попасть в больницу с синильным психозом. Фразы вроде «твоя пизда будто звезда!» или «Детка, давай я впендюрю свою ракету в твою Альфа Центавра» были лишь малой частью шедевральных изречений Ифаня. «Увольняюсь! - мрачно подумал Минсок и устало откинулся на подушки. – Задолбали уже всякие педики названивать!» Ведь Ким был абсолютно нормальным парнем. А то, что он подрабатывал в лесбийской интимной службе и состоял в интимной связи со своим одноклассником, - это все мелочи жизни. На фоне своих друзей Минсок был просто ангелом во плоти. Чанёль услышал в трубке короткие гудки и недоуменно уставился на телефон: связь с таинственной Анжеликой внезапно прервалась. - Наверняка она просто не выдержала моих блистательных сексуальных подкатов! – самодовольно пробормотал он, расплываясь в довольной улыбке. – Я довел ее до экстаза своими эротичными фразами! Пак положил телефон в сторону и, радостно напевая, вновь уткнулся в учебник математики. Его приподнятое настроение не омрачали даже проклятые кратные интегралы. Ведь если даже опытная Анжелика не устояла перед его натиском, то Бэкхён завтра точно падет прямо в его объятия. «Какой-то голос у нее был знакомый! - внезапно подумал Чанёль, хмурясь. – Очень кого-то напоминает…» Внезапно его лоб разгладился, и он просиял: «Точно! Голос точь-в-точь, как у Минзи из 2NE1! И как я сразу не догадался?» Пак вздохнул и вновь заскользил взглядом по тексту, пытаясь вникнуть в суть логарифмов. Время встречи неумолимо приближалось… От автора: Следующая глава будет последней. с: