My Apocalypse

- Мать моя... Доброе утро, с вами снова Дэнни, и да – я снова пытаюсь воскреснуть. Вот так вот и начинаешь понимать значение «восстать из пепла»... - Бля, а молча встать слабо? Я, который пытался встать, снова упал на мягкий ковер, застонав. Подушка, метко брошенная Ароном и удачно попавшая мне в лицо, заткнула меня на ближайшие минут пять точно. И все эти минуты я пытался смириться с двумя вещами: с тем, что моя голова сейчас взорвется, и с тем, что я вчера переспал с человеком, с которым недавно и познакомился. И я даже не знаю, что хуже. Прекрасно, Дэнни, десять баллов из десяти! - Ты что, умер там? У меня перед лицом замаячила знакомая темная шевелюра – а следом за ней и само лицо Арона, который свесился с дивана, зевая. - Еще не совсем, - почувствовав, как медленно, но верно краснею, я неловко кашлянул. Арон в ответ только усмехнулся, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Сказать честно, меня это выбесило. – Что ты смеешься, блять? Мы переспали и знаешь, это как-то ненормально, не находишь? Наверное, в этой тираде должно было быть чуть больше страсти – но я все еще пытался восстать, так что единственное, на что меня хватило – это хриплый шепот. - Ну и что с того? – Его лицо было слишком близко. Нас разделяло несколько сантиметров: так что я легко мог коснуться его носа своим. И было в этом что-то... нет, не романтично-интимное, а странное и непривычное. С Терезой я так не веселился. - То есть, что с того? Мы переспали, блять, переспали. Потрахались, будто кролики-геи, мать твою. Секунду Арон стоически молчал. А затем заржал, окончательно падая с дивана на меня. И не сказать, чтобы он был уже очень легким – у меня из легких воздух выбило. - Кролики-геи, блять, Дэнни, ты жжешь! И откуда у него энергия? А как же похмелье? Начинаю чувствовать себя лохом. - И что смешного? – Пробурчал я, пытаясь «аккуратно» стащить с себя Арона, который вцепился в меня всеми конечностями и хохотал, как ненормальный. Хоть голова и болела, я невольно улыбнулся. – Это не меняет дела, мы вчера поскакали, как заядлые голубки, черт возьми! Арон резко прекратил смеяться и, удивленно вскинув брови, посмотрел мне в глаза. - Знаешь, я это как-то и сам понял. По воспоминаниям и ощущениям, блять. Чувак, а у тебя, оказывается, есть что-то в штанах! - Не смешно, - я закатил глаза, заставляя Арона вновь разразиться смехом. – И что мы будем делать, скажи мне?.. - Не кипятись, мистер большой мальчик, - еще пару раз хохотнув, он вновь заглянул мне в глаза. – Серьезно, Дэнни, ты слишком много думаешь над тем, о чем думать не стоит. Мне кажется, мы уже большие мальчики, чтобы решать, с кем делить постель на ночь, не так ли? Вот скажи честно, тебе не понравились вчерашние... скачки? И бровками так поиграл. Не выдержав, я таки засмеялся, но, натолкнувшись на немой вопрос в глазах напротив, неловко повел плечами. - Не уверен... - Да блять, хули ты ломаешься, как девственница перед первым сексом? Ты мужик или не мужик? - Я мужик, который вчера переспал со своим другом-мужиком, блять. - Плевать. Так тебе понравилось или нет, слоупок ты такой? - Кхм, понравилось. И что с того? - А ты догадайся, - почти промурлыкал Арон, наклоняясь еще ближе, так, что я чувствовал, как несет перегаром от него. Видимо, вчера он был еще пьянее меня, догнавшись и в том баре, где мы договаривались встретиться. Вот это да... и поэтому он так спокойно относится к тому, что происходит? Поцелуй получился медленно-сонным вначале и напористо-возбуждающим после первого ступора (угадайте, чьего? Нет, уже явно не Арона). Против собственных предубеждений (мало ли, я гомофоб, может?), организм среагировал на такую провокацию... весьма ожидаемо, и начало дня и вчерашний банкет продолжились на том же месте в гостиной. *** С моего первого голубого эксперимента (который в дальнейшем повторялся снова и снова) прошел где-то месяц. Мы с Терезой снова помирились, однако как по мне, оба понимали – свадьбой тут и не пахнет. Не знаю, какие чувства были у нас до моей амнезии, но после нее что-то явно произошло. Но дело-то явно не в Терезе и не о ней тем более. Арон. Этот паршивец, которого я затащил в койку, будучи пьяным, уже не раз угорал над тем, как я смущаюсь таких отношений. Ну а что? Мне привыкнуть, что ли? Мало того, что стоит нам где-нибудь встретиться, и он тут же начинает пошло облизывать губы, смотря в упор на меня и... вы, наверное, поняли, что мне сносит голову вместе с тормозами, да? В прошлый раз мы потрахались едва ли не на виду у всех в чилл-ауте, и вовремя подбежавший охранник, который предоставил нам ключи от комнаты, был очень даже кстати. А вообще, при живой невесте я обнаружил у себя задатки неплохого такого голубка – мы встречались регулярно раз или два (как минимум) раза в неделю. И думаю, вы поняли, чем и как заканчивались такие встречи. И уже на вторую неделю таких «свиданий», мне постоянно казалось, что как минимум весь мир знает мой секрет. То Тереза улыбнется как-то слишком понимающе, то таксист усмехнется как-то уж... в общем, паранойя начинала преследовать меня и прекращала, стоило только Арону показаться в радиусе пяти метров. Поразительно, как успокаивающе действовал на меня один вид самоуверенного засранца, который мог шутливо ввязаться в драку и так же из нее выйти. Правда, сказать честно, я так и не понял, какие отношения связывают нас. Насколько я понял – мы просто встречаемся изредка и трахаемся. Почему? «Ну, Дэнни, мы же уже большие мальчики, чтобы выбирать, с кем делить постель этой ночью, верно?» Цитирую, конечно, превратно, но как-то так и было в нашем последнем разговоре, и мы условились, что просто останемся любовниками на неопределенный срок. Зачем и почему? Ну, начать с того, что меня тянуло к Арону – вначале как к неплохому собеседнику, затем как к объекту вожделения. Тупо звучит, конечно, но все же. Если я вначале и подумывал, что просто хочу его трахнуть – ан нет, величина моего личного пиздеца еще больше. Он был достаточно милым временами и умел поддержать, хотя не любил демонстрировать это и постоянно ворчал, стоило мне только заикнуться о чем-то таком. Он умел заботиться, знал чувство такта и умел подколоть в нужное время – если, конечно, его не достать. Вот тогда можно сказать – вам пиздец, уж простите. Нет, конечно, были и минусы – не думайте, что я сопливая девочка-подросток, влюбившаяся в какого-то там музыканта. Просто думать о таких подробностях, еще и претендовать на роль штатного психолога не хотелось. А еще я против собственного голос разума понял, что влюбился. И в кого – в Арона, заядлого бабника (как можно было понять еще по первым неделям нашего знакомства), которому было плевать, как бы и с кем развлечься этой ночью. Самое тупое, что он это игнорировал. Мы были просто любовниками и не более. Встречались, трахались, иногда даже в кино или кафе ходили, кося под типичную парочку. И каждый раз, приходя домой, я понимал со всей горечью и злостью на самого себя. Я влюбляюсь, мать его. И даже романтичные вечера и ночи с Терезой не компенсировали дикого желания отодрать именно его. Каждый раз, когда мы с ней ложились в постель, мне хотелось видеть не длинную каштановую шевелюру, а короткий темный ежик; слышать не грудной голос, а хриплый смех и такие же стоны. И уже на вторую неделю такого одержания я начал понимать одно. Это просто ненормально. Приходилось только сжать кулаки и молить всех богов, чтобы эта хуйня наконец-то хоть как-то разрешилась. Домолился, блять. *** В тот роковой вечер, который я успел проклясть не один гребанный раз, все было хорошо. Я просто вышел из студии, попрощался с Андедами, которые укатили в сторону очередного злачного местечка, а сам с чистой душой направился к себе домой. Тереза уехала на выходные к родителям, и я готов был поклясться, что дома меня уже ждет Арон, которому я дал запасные ключи еще где-то в начале наших отношений. Помнится, тогда я тупо вырубился и не пришел на место встречи, и злому Арону пришлось выкуривать меня из дома, предварительно разбудив. Вот после этого мне и пришлось делать копию ключей. В тот гребанный вечер, кажется, прошло почти два месяца с того момента, как наши отношения плавно перетекли их «собутыльников» в «заядлых голубков». Был декабрь. Ожидание праздника, его атмосфера – все это чувствовалось как никогда явно, и мне даже было слегка непонятно, почему Тереза укатила в этот семейный праздник куда-то. Сама же хотела повязать меня браком. Хотя после той нашей ссоры, когда я и переспал с Ароном, наши отношения с ней как-то похолодели и оставались на уровне «лучшие друзья, возможно любовники». Иногда мне казалось, что она знает, что произошло, но просто умалчивает. Ну, или просто нашла себе наконец нормального парня-натурала. По пути домой я заглянул в магазин и, прикупив бутылочку шампанского, довольно топал домой. Были, конечно, свои запасы, но черт меня дернул задержаться в магазине. Наверное, это и стало отправной точкой. Когда я уже переходил дорогу – совершенно уверенный, что на такой маленькой и пустынной улице мне явно ничего не грозит... я накаркал. Элементарно, блять, накаркал. Какая-то вспышка справа от меня, хотя я готов был поклясться, что там ничего не было и – удар. Что-то сшибло меня, ударило в правый бок так сильно, что из глаз невольно брызнули слезы, а голова закружилась. Последним, что я слышал, были чьи-то испуганные крики и бег. «Блять, походу опять опоздаю, получив очередное сотрясение... Арон меня убьет...» - а затем моя несчастная тушка отключилась. Надеюсь, не навсегда. *** Том был в отчаянии. Он из последних сил сдерживался, чтобы не зарыдать, но мужественно давил в себе этот чистосердечный порыв. Прижав к себе очередную девчонку, которая давала старт на заезде, он стоически давал показания полиции. Девчонка плакала, не стесняясь, и Том бросил на нее завистливый взгляд. Будь он девчонкой, он бы тоже рыдал. Хотя, будь он девчонкой, его вообще бы на слабо не взяли его приятели, предложив поучаствовать в стритрэйсинге, и сейчас он, Том Эванс, бы не сбил какого-то мужика. Мужик, по всему видимому, оказался еще и вокалистом какой-то более-менее известной группы, так что Том готовился к новому удару – помимо от родителей и насмешек друзей, он мысленно писал завещание. Если мужик таки погибнет, ему суждено несколько лет за решеткой, и никто – даже его отец, влиятельный адвокат, - его не спасет. Вот и плакала судьба юного дарования и будущего финансиста, мрачно подумалось ему, когда сбитого им мужчину спешно увезли в госпиталь. Определенно, это был самый дерьмовый вечер в его жизни. Даром, что скоро Рождество. Запрокинув голову к темному, почти ночному небу, он, хмурясь, смотрел на падающие снежинки. Рождественское чудо, мать его. *** Арон, тихо матерясь сквозь зубы, уже почти час смотрел какую-то сопливую мелодраму по телевизору, изредка зевая и поглядывая на часы. Дэнни должен был придти около часа назад, но не пришел. И это бесило. Мало того, что они договаривались, так еще и по поводу скорого Сочельника Дьюс даже расщедрился на маленький подарок, и теперь недовольно поглядывал на бутылку Шато 69 года. Временами Мурильо умудрялся зверски бесить его. А вообще, если говорить честно, Дьюс и сам не ожидал такого исхода событий. Ладно, встретил своего недруга в клубе, куда пришел писать хотя бы черновик песни, это еще нормально. Но то, что тот почти ничего не помнил – настораживало. И это дало Арону идею – стать ему другом, товарищем и потихоньку извлекать из этого выгоду себе. Чужими руками узнать новые песню третьего альбома Андедов, тактично скопирайтнуть, выпустив сингл раньше и наблюдать за их реакцией. О, план мести был идеален. Правда то, что они в дальнейшем станут любовниками в его план не укладывалось. Ну совсем. Начать бы с того, что Дэнни был приятный собеседником и просто другом. Умел настроить, не отчаивался и порой генерировал просто фантастические идеи, от который у любого могли загореться глаза – так он подбросил ему парочку идей насчет песен, причем сам того не понимая. Любовником он был не хуже. Временами смущался и мог жестоко затупить – это не в счет, это и добавляло в их отношения какую-то изюминку, когда Дьюс выводил Дэнни из себя, и тот просто набрасывался на него. Пожалуй, такие отношения самого Арона более, чем устраивали. И все бы ничего, он бы так и хладнокровно использовал Мурильо в своем плане, пока с удивлением не осознал, что привязался к тому. Другое объяснение упорно не находилось. Арону хотелось проводить время вместе с ним, делать что угодно – да хоть засосы оставлять, блять! – но показать, что конкретно этот слоупочный индивид принадлежит ему. Пока, правда, Дьюс решил плюнуть на весь этот сумасшедший ураган в собственной голове – и потому просто решил неспешно готовиться к грядущему празднику. Он уже хотел было вновь звонить Дэнни, когда собственный телефон разразился пронзительной трелью. Глянув на телефон и удивившись, Арон поднял трубку. - Да, Арина? - Арон? – Она говорила рассеянно, видимо, куда-то спешила. Он мысленно усмехнулся. Младшая сестра наверняка торопилась к какому-нибудь новому парню, но он не спешил ее осуждать. Арина была хитрая, ловкая – почти, как он сам, и могла повернуть любую ситуацию себе в пользу. Все-таки, он по-настоящему любил ее как сестру. – Ты не мог бы приехать домой? Знаю, у тебя встреча, но я боюсь, что ночью буду не дома. - Что-то случилось? На заднем плане послышался тихий плач, Арина цокнула и, тихо ругнувшись, принялась успокаивать кого-то. В груди у Арона предательски екнуло. Он почти чувствовал грядущий облом и пиздец. - Тут у моей... подруги парень, жених... его сбила машина, я сейчас еду с ней в госпиталь, - он почти услышал, как она закусила губу, сквозь зубы успокаивая ту подругу. – Ты приедешь? - Да, - он кивнул и тут же одумался, судорожно не дав сестре бросить трубку. – Погоди-погоди, твою подругу зовут случайно не Тереза? Как же он молился всем богам, чтобы Арина удивленно сказала: «Нет, ты что... это Брит, помнишь ее?..». Но нет – в трубке на секунду воцарилась тишина. - Ты знаешь Дэнни Мурильо? – Прерывисто спросила Арина (хотя это было даже утверждение), и истерика на заднем плане моментально прекратилась. Истерика медленно, но верно передавалось Арону. – Мы едем в больницу, по адресу... Дослушав до конца и не дав сестре продолжить, Арон бросил трубку. В сердцах матерясь, он кинулся на улицу, к своему авто. Смахнув какую-то подозрительную пелену с глаз и рыча от злости, Дьюс игнорировал правила дорожного движения, повторяя как мантру. «Гребанный Дэнни, - размышлял он, вдавливая педаль газа до упора. – Блять, если когда я приеду, ты не будешь жив или останешься овощем... я сам тебя воскрешу, блять, и заставлю объясняться, придурок гребанный» В груди что-то во второй раз за вечер предательски екнуло.