My Apocalypse

Неоднозначные звуки, доносившиеся со второго этажа, нервировали. Хотя бы потому что именно из-за этого они сами не могли заняться кое-чем похожим. Стиснув зубы, Арина закатила глаза к потолку. Может, как-то до этого эти два увальня и справлялись, только вот ей казалось, что она была местной сводницей. Хотя бы последние несколько дней. Взгляд блондинки с тоской скользнул по стройным ногам устроившейся рядом Терезы. А та, казалось, странного поведения собственного якобы женишка не замечала. Ага, как же. Именно поэтому и прибежала к ней как-то после очередной ссоры. Арина помнила, как вчера – вечер, они, как почтенные дамы, выпивают, жалуются на жизнь и... Как все это перенеслось в постель, Арина не заметила вообще. Тереза, кажется, тоже. Ну и ладно. Зато теперь они были парой, и единственной проблемой оставался только парень Терезы, который Арину бесил уже на расстоянии и заранее. Мало того, что ее брат тоже его терпеть не мог, так еще и Тереза с ним была связана. Правда, все облегчилось весьма быстро, и вся эта Санта-Барбара наконец-то кончалась. Повезло же. Прямо под Рождество. Вздохнув и сделав очередной глоток терпкого вина, Арина довольно сощурилась. Привлекла к себе за плечо Терезу. Та без возражений устроилась у блондинки под боком и, кажется, закемарила. Уютно. Всю идиллию нарушил вопрос шатенки: - Ты ведь знала? Уже дремавшая Арина поморщилась, но глаза открыла. - Узнала чуть раньше тебя. Если бы наши голубки не поссорились, я бы так и оставалась в священном неведении. Да и ты сама, наверное, начала догадываться, когда Дэнни заявился на порог. Тереза хихикнула. - Замерзший и с букетом роз? Как прозаично! - Действительно, - Арина улыбнулась. Вообще, она была рада своему быту. Любимая девушка (потому что парни для слабаков), надоедливый старший брат, у которого тоже все неплохо (судя по звукам из его спальни). И скорое Рождество. Ну и сбежавший узник больницы в придачу. С гипсом на руке и с букетом в другой. Прямо-таки принц. Без коня, правда, но не суть важно. Блондинка тоскливо вздохнула. А ведь еще и в больнице надо как-то отмазать... и почему она носится со всеми? Видимо, последний вопрос она озвучила вслух, потому что Тереза улыбнулась и притянула ее к себе для поцелуя. И кажется, это было достаточной платой. «Не одним же вам шуметь», - радостно-ехидно подумала Арина, переплетая свои пальцы с пальцами шатенки. Зима в этом году ей явно нравилась. *** «Картина маслом. Не хватает только сигарету покуривать. Вот тогда точно по всем канонам, лол». Да, такие вот странные мысли проносились у меня в голове, пока я лежал на кровати после неплохого секса. Странно, но на то, что у меня вообще-то одна рука в гипсе, внимания никто из нас не обратил. Да и я об этом неудобстве как-то не вспоминал – привык за почти три недели. К тому же, скоро снять обещали. Правда, не думаю, что после моего эпичного побега все будет так просто, но все же... надежда подыхает последней, да? Арон рядом заворочался и повернулся ко мне. Зевнул. Не знаю, как я ориентировался в темноте, но факт остается фактом – я что-то да видел. Свет в комнате был выключен, и единственным источником света были фонари на улице. И то – окно было занавешено шторами, так что царил этакий интимно-таинственный полумрак. Ночь же – и тишина, романтика (не считая характерных звуков на первом этаже). От такого эпитета мне захотелось смеяться. Вообще, последние мои события моей жизни больше напоминают мне какую-то сопливую мелодраму авторства какой-нибудь сопливой фанатки. Когда я высказал эту теорию Арону, тот закатил глаза, но поржал с моей фантазии. - Слушай, - я, наконец-то не мерзнувший, все равно устроился поближе к Арону. Было достаточно прохладно. – Так что за хуйню я сморозил, как только очнулся? Мне Арина сказала, что тебя как ветром сдуло. - А, это, - он пожал плечами и снова зевнул. – Там такая драма была, что я слегка пересрался. - Ты имеешь ввиду, что я вспомнил то, что не должен был по всем законам совремнной медицины? – Осторожно спросил я, обвив рукой Арона за пояс. Другую руку в гипсе попытался пристроить аккуратно, но в конце психанул, и конечность безжизненно плюхнулась на подушки. - Да блеать, ты просто уникум, так что я уже не удивляюсь, - он хмыкнул, но на мои манипуляции никак не отреагировал. Даже позволил себя приобнять, приблизившись. – И хватит граблями копошиться, бесишь. Чужие пальцы пробежались по гипсу, и мою руку закинули на чужое бедро. Подразумевалось, конечно, как дружеская помощь, но в глазах напротив плясали такие озорные черти, что я против воли усмехнулся. Какая доброта, я аж растаял. - Так мы... – черт, даже слов подобрать не могу. Чувствую себя лошком. - Да, блять, Дэнни, мы пара. Теперь можем сюсюкаться у всех на виду, - Арон в своем духе. Рассмеялся, откинув голову назад: открывая манящий вид на бледную шею с движущимся под кожей кадыком. Признаться, я завис. Почему-то я чувствую себя извращенцем: не только потому что трахаюсь с другим мужиком, но и потому что невольно любуюсь им. Дэнни, ты пиздец, мои аплодисменты. - А если серьезно?.. - он замолчал ненадолго, вопросительно глядя на меня. Мне оставалось только пожать плечами. Ну, такой у меня идиотский вопрос, что поделать. - А если серьезно, Мурильо, то я повторюсь. Хрен ты от меня куда свалишь. Чужие зубы куснули меня за мочку уха, и последние слова превратились в невнятный полу-рык. В принципе, я не возражал даже. Довольно усмехнулся, впиваясь в губы напротив поцелуем. Определенно, резкий вираж в моей жизни меня очень даже устраивает. Особенно, когда чужие руки все так же тяжело ложатся на мои плечи, попутно выдрав половину волос из шевелюры. Я как-то не против. *** Я зевнул, потирая глаза. Кто-то рядом негодующе ругнулся, фыркнул и... я заорал, вскакивая с постели. Сам подивился своей реакции – обычно меня не растолкаешь по утрам, а тут... Наверное, надо сказать спасибо кусочку льда у меня в штанах. И видимо, не одному. Шустро вытряхнув все это добро на пол, я ругнулся сквозь зубы, глядя на смеющегося Арона. Паршивец. План мести созрел сам собой. Мило улыбаясь, я подошел к Эрликману, который уже практически валялся на кровати от смеха. Резко навис над ним, ухватив за запястья, тем самым придавив к кровати. На меня лениво воззрились темные глаза. Черти в них плясали еще веселее и энергичнее, чем вчера. - С добрым утром, - усмехнулся он, кусая меня за кончик носа. От такой наглости и собственной сонливости, я совершенно пропустил момент, когда шустрая рука опустилась мне на бедра, крадясь все ниже и ниже... а до меня только что дошло, что я в боксерах, которые вчера ночью напялил дабы спокойно сходит на кухню за стаканом воды. Проходя мимо, заинтересованно заглянул в гостиную. Получил тапком в лоб от занятой делом Арины и понятливый маршрут для себя любимого. Запыхавшаяся Тереза послала мне только неловкую улыбку. Дескать, прости, милый, но мы заняты, а ты в пролете. Это так мне потом Арина перевела, пока Тереза досыпала. И вообще, как я понял, у всех Эрликманов дурная привычка вставать раньше своих «вторых половинок». Единственное, Арина Терезу не будит. В такие моменты я задаюсь вопросом, почему мне так не повезло? Правда, потом я об этом забываю, стоит только нам доползти до постели. Ну а что? Конечно, существует много других приятных видов времяпрепровождения, но все же. Мы, конечно, хорошие собеседники, собутыльники с Ароном, но постель – вещь, как по мне, тоже немаловажная. Так что, думаю, идиллию можно считать идиллией. А из больницы меня так выписали. На праздники только, разумеется. Правда, поворчали, что заволновались, когда поняли, что я тактично свалил. Ага, волновались, как же. И заметили быстро как – на следующее утро только позвонили. Но все это как-то прошло мимо меня: все свое время (оставшиеся два дня до Рождества) мы провели в доме Эрликманов, изредка заезжая за нужными вещами в наш с Терезой дом. Полным ходом шла подготовка к Рождеству. И как заявили нам с Терезой Эрликманы, свалить нам не удастся. Не сказать, чтоб мы так и рвались, но да ладно. Факт оставался фактом – семейный праздник в кругу семьи, цитируя Арину. Вышло весело и шумно – учитывая, что уже ближе к полуночи черт нас дернул запускать фейерверк на заднем дворе. Не считая того, что парочка ракет упали к соседям на крыши, все было вполне-таки неплохо. И уже когда в воздухе по-настоящему стал витать дух Рождества (ближе к полуночи), а мы стояли на заднем дворе, смотря на Луну, Арон резко притянула меня к себе за ворот свитера. Поцелуй вышел с чувством. - Как год встретишь, так и проведешь, да? – Хохотнул я, краем глаза замечая подобное шевеление у Терезы и Арины. А вообще, прикольно получилось: две нетрадиционные парочки. На тупую Санта-Барбару смахивает, но все же. Вообще, повторюсь, но этот резкий вираж, крюк в моей личной жизни – все это пусть и внезапно (и смахивает на тупой заезженный сюжет), но я доволен. Очень даже. И даже то, что мы с Ароном оказались почти по разные стороны баррикад в карьере – это не мешало. Мы с Андедами дописывали альбом, готовились к туру. И не считая того, что пару раз Арон нагло заглядывал ко мне в больницу после Рождества (куда меня вернули), встречаясь с Андедами – все было неплохо. Группа, кажется, начала воспринимать визиты Дьюса в больницу как должное, потому как после нескольких дней уже никто так не реагировал. Этакий нейтралитет. Но я не возражаю, а меня собственно никто и не спрашивает. Так что мне остается только наслаждаться жизнью то в своем доме, то в доме Эрликманов, куда меня каждый раз зазывает Тереза. Арина меня вроде как терпит. Столкнувшись взглядами с Ароном, улыбаюсь. Чужие губы тоже растягиваются в усмешке-улыбке – особенно когда взгляд натыкается на каминную полку, где стоят фотографии родителей. Честно, я думал, что меня съедят живьем, когда я заявил о том, что свадьбы не будет. Правда, пронесло. Но говорить о том, что «мама, папа, ваш тридцатилетний сыночек – гей» стало как-то стремно. Так и живем в неведении. И да, никто ничего не афишировал. Да и зачем? Люди имеют туповатую тенденцию рушить и свою идиллии, и чужую. Чужую они рушат почему-то с садистским энтузиазмом и удовольствием. - Блять, Дэнни, ты что, завис? Мы вообще-то сейчас в какую-то кафешку идем. Арина с Терезой пригласили еще вчера. Есть кто дома? У меня перед носом демонстративно щелкают длинными пальцами, и я наконец-то моргаю, освобождаясь от паутины мыслей. Усмехаюсь, хватая чужие татуированные кисти рук, и целую тыльную сторону ладони. - Да, моя леди. - Ты мазохист, - со смехом утверждает Арон через минуту, когда я прекращаю считать звездочки перед глазами. Удар у Арона неплохой, кто бы что ни говорил. Челюсть ноет, но в принципе тепимо. А такие потасовки уже вошли в привычку у нас обоих. Не сюсюкаться же таким «суровым» нам. – Пошевеливайся, Мурильо, едем. Уже в машине на меня находит приступ какой-то ванильности, и я ерошу чужие волосы. Простой ребяческий жест вдруг переходит в нечто интимное, когда мои ладони сами собой пробегают по позвонкам, щекоча. Арон усмехается, и такие немаленькие мы вдруг с комфортом умещаемся на заднем сидении автомобиля в положении лежа. Чужие ноги обвивают меня за пояс, а в глазах напротив все пляшут те же черти, и мне кажется, что и я давно пляшу вместе с ними. С чьей-то легкой подачи. И все же, чем бы это ни называлось – кармой, благословением (гомофобной, по утверждению многих) самой Небесной Канцелярией, - я просто рад этому. Тому, что могу собственически целовать тонкие губы, ощущая, как у меня по спине проходятся короткие ногти. Я вообще-то и не жалел с начала моей эпопеи и череды сотрясений и травм. И даже тот роковой вечер, когда Арон и помог мне заработать первую амнезию – этот вечер, запустивший этот цикл, определенно был не зря. И думаю, не я один так считаю. Я как-то прочел – многие называют такие синдромы и события в своей жизни (амнезия и прочие прелести) «персональными апокалипсисами». Что касается меня, то я с ними даже в чем-то солидарен. Хотя бы потому что один мой личный апокалипсис сейчас хрипло смеется мне на ухо, весело оповещая, что на встречу с Ариной и Терезой мы безбожно опоздали. Плевать как-то. Персональный апокалипсис, да? А почему бы и нет – я всеми конечностями за. Интересно, а если я подарю Арону на День рождения открытку "я люблю мой личный апокалипсис", он назовет меня поехавшим?..