Вспомни меня!

      И все же, как и предполагал Роман — дом его мама не сменила, оставив себе всю ту же трехкомнатную квартиру возле площади Ленина.       На улице, даже ночью, кипела жизнь, мотоциклисты то и дело оглушали районы громким ревом своих «лихих коней», совершенно не заботясь, что подобные поездки опасны, да и причиняют массу неудобств жителям тех районов, мимо которых они проезжают. Наверное, чтобы быть мотоциклистом нужно не только являться человеком с немного тронутой психикой, но и с огромным внутренним амулетом против сглаза и проклятий — ведь далеко не одна тысяча жителей желает тому или иному экстремалу врезаться в ближайший столб! Тут надо быть действительно удачливым человеком.       Этот город явно сильно отличался от того, где он жил, находясь на территории Австралии, хотя там тоже был мегаполис. Но тут даже сравнивать нечего, Ростов и Квинсленд — это два разных мира. И даже не из-за того, что где-то лучше, а где-то хуже, отнюдь, просто все слишком разное, чтобы проводить какой-то сравнительный анализ. Кроме дорог. Что-что, а вот дороги в Австралии явно лучше, тут даже не поспоришь при всем своем желании.       Но сейчас не об этом. Загрузив чемоданы, которых было целых три (+ сумка и рюкзак) и забив на то, что их надо бы разобрать, мать и сын сели на кухню за ароматный чай с ромашкой. Кухня была хоть и маленькой, но безмерно уютной: все было в бежевых тонах, шкафчики, столы для работы с продуктами, подоконник, телевизор, а возле обеденного стола стоял довольно большой диван, на котором можно было легко даже спать. На него и сели двое жителей этой квартиры, и воцарилось гробовое молчание. Что делать при таком раскладе — неизвестно, лишь аромат напитка заглушал противоречивые чувства в сердцах обоих.       Мама, которую, кстати говоря, звали София Андреевна, внимательнейшим образом заглянула в глаза своему блудному сыну, да так, что он даже немного напрягся от такого пристального и изучающего взгляда.       — Ты меня понимаешь? — чуть нахмурив брови, вполне серьезно и чуть ли не по слогам спросила София, от чего мальчишка лишь растерянно кивнул.       — Хорошо, уже хоть какой-то прогресс намечается в твоей пустой голове... — начала было Андреевна, но судя по лицу сына, который уже умудрился чего-то не понять в этой фразе, она поспешила исправиться. — Хотя нет, тут клинический случай. Что же нам с тобой делать?       И вновь пришла в этот дом тишина, прерываемая лишь непоседливым краном, который то и дело ронял капли воды на одну из тарелок, находящихся в раковине.       Внезапно что-то вспомнив, Рома подскочил с места и побежал к своему рюкзаку, выудив оттуда планшет и вернувшись уже с ним в руках, на скорую руку что-то набирая в переводчике. Когда он сел рядом, придвинул своей маме готовый результат, где с английского на русский была переведена фраза, звучавшая очень двояко: «Может быть, мы должны поговорить с переводчиком?»       У мамы дернулся глаз. Два раза дернулся. Русская находчивость не позволила ей полностью растеряться от подобного заявления, да и более того, она даже поняла, что имел в виду её сын, но решила, что так не пойдет. Быстро напечатав новую фразу в переводчике, она показала её сыну:       «Ромка, иди спать, уже время позднее, завтра решим, что будем делать»       Удрученно вздохнув, сын все-таки решил послушать свою маму и зашел в свою старую комнату. Ни желания, ни сил её рассматривать не было, поэтому быстро скинув с себя мешающие вещи, он улегся спать, полностью отдавшись во власть своих снов.