Я злая. Но это не точно.

— Угадай, кто дома! Не поверишь, что сегодня было. Я лежала на кровати, уставившись в потолок. Эта комната напоминала ту самую клетку, только очень облагороженную. Черная матовая постель почти отвлекала меня от ментальной пропасти. Хотя, о чём это я, нихера она не отвлекала. Мой разум уже перестал различать день и ночь, перестал считать часы, проведенные с Люцифером. Окна комнаты выходили на фасад какого-то кирпичного дома, мне даже не удавалось увидеть кусочек неба — светлеет, темнеет, но ни кусочка неба. Явь и сон давно уже слились вместе в одну серую массу. Я пребывала во временной прострации, не осознавая настоящего времени. Все те десятилетия, которые довелось мне провести среди смертных — стерлись в моей голове, словно ничего того и не было, словно я никуда и не выходила из клетки. Только лишь, когда я оглядывалась вокруг, интерьер и моя одежда напоминали, что пока что где-то там двадцать первый век, а я безнадёжно попалась в лапы своего создателя. Иногда мне было тяжело понять сплю я или бодрствую. Пока холодный шепот над ухом, от которого я содрогалась и трепетала, не заставлял меня вздрагивать и возвращаться в жуткую реальность. — Так вот, — довольно буднично говорил где-то рядом Люцифер. Голос — тихий, спокойный и забавляющийся. — Стоит только напомнить мужчине, что жена спала с его начальником, как он заваливается в контору с дробовиком и простреливает голову своему боссу. А потом и себе. И это на глазах у людей. Он тихо смеется. Время от времени он приходит ко мне в комнату, рассказывает, что сделал и кого обесчестил сегодня. По началу я воспринимала эти рассказы с отвращением и страхом перед ним. Потом начала трепетать перед могуществом Создателя, как он может легко управлять и повелевать судьбами людей. Теперь мне всё равно. Я просто слушаю, глядя в одну точку. — Ты что, меня не слушаешь? — дьявол раздраженно помахал у меня перед глазами рукой. А затем скорчил гримасу. — Ну, конечно, я забыл, что караю тебя голодовкой тут. Совсем вылетело из головы, что ты такая овощная из-за меня. Я слышала. Как он вышел из комнаты, его шаги отдалялись где-то за дверью. Иногда тот факт, что он уходит вызывал во мне чувство облегчения, а иногда — разочарование. Через какое-то время Люцифер снова появился на пороге. На этот раз он заставил привлечь моё внимание — он волочил за шиворот какого-то мужчину. Изящные черты лица, глубокие глаза карего цвета, короткие волосы пшеничного цвета. Мне понадобилось беглого взгляда на этого человека, чтобы во мне тугим узлом затянулось желание. Слишком долго я никого не искушала, слишком давно я не тянула жизнь из людей. Голод. Просто тупой физический голод. Шелохнулась надежда, что этого смертного я заполучу — но нет, это лишь очередная игра. Люцифер уже длительное время так делает: приводит человека, заставляет меня озверело глазеть на жертву, иногда я могу даже попытаться коснуться несчастного. Но очень быстро дьявол убивает незнакомца. Я оголодало смотрела на мужчину, который с безвольным взглядом оглядывался вокруг. Кажется, он даже не осознавал, где он, и что вообще происходит. Люцифер не пошевелился. Я удивлённо привстала на кровати и подползла к краю, чтобы было удобнее потянуться к мужчине. Люцифер снова даже не вздрогнул, словно позволяя мне делать с этим человеком, что угодно. Я едва твёрдо стояла на ногах, трясущимися руками потянулась к мужчине, чтобы схватить за его ворот. Косо всё ещё поглядывала на Люцифера, который лишь со стороны смотрел на нас. Пофиг. Нечего терять, меня всю трясло от вожделения. Мои чары едва пульсировали где-то по венам. Раньше магия обрушивалась на меня бурным потоком, бешенной волной. Сейчас же еле трепетала на дне моего тела. Я потянулась бездумно к губам мужчины, словно дикий зверь, я ногтями впивалась в шею человека, а другой рукой обхватывала его за плечи. Мой разум тихо говорил мне, что это очередная уловка, что Люцифер убьет этого несчастного прежде, чем я смогу насытиться. Но я не слушала — сейчас мною овладевали инстинкты и желание. Мне было плевать на все, передо мной была жертва. И я хотела поглотить всю жизнь из этой жертвы. Поглотить, не упустив. Я смогла увидеть, как глаза мужчины распахнулись от удивления. Послышался громкий выстрел. Кровь брызнула мне на лицо. Голова мужчины дернулась, и он обмяк на пол у моих ног. Его стеклянные глаза уставились на меня. Я чувствовала, как мертвое тело покидает жизнь. А ведь эта жизнь предназначалась мне. Я должна была забрать все силы этого человека! Я! Опять. Опять Люцифер убивает того, кого привел для меня. — Ты ещё долго собираешься играться? — тихо спросила я, с досадой думая про упущенную жизнь. — Не знаю, — пожал плечами Люцифер, переступая через труп и подходя ближе. — Но мне нравится, с какой безысходностью ты спрашиваешь об этом. Он приблизился ко мне, рассматривая с ног до головы. Его оболочка была почти симпатичной, но местами проступали язвы на коже — видимо, обычный смертный не выдерживал дьявольской натуры. Люцифер был ограничен во времени. — Ты так долго была вдали от меня, — он протянул руку к моему лицу, от чего я инстинктивно дёрнулась, — в твоём взгляде что-то потухло. Дорогая моя, ты перестала меня боготворить. Он мягко провёл ладонью по щеке, заползая пальцами на затылок. Я задышала чаще обычного. — А разве когда-то боготворила? — сдавленно прошептала я, когда Люцифер с силой дёрнул за волосы. — Мне абсолютно не нравится то, как ты сейчас мыслишь, — спокойно произнёс он, глядя на меня с искренним презрением. — Кажется, за все эти эпохи ты забыла, что никто не смеет тебя желать и касаться, кроме меня. Внутри все затрепетало от этих слов. Была ли я рада им? Не знаю, я уже совершенно ничего не знаю. Люцифер притянул мое лицо к себе, впиваясь поцелуем. Холодные, безжизненные — его губы резко контрастировали с теплотой моей кожи. Прошло мгновение, прежде, чем я жадно стала отвечать на этот изощренный поцелуй, проникая языком в его рот. Вот он, тот, кто вдохнул в меня жизнь. И вот он, говорит о том, что не потерпит рядом со мной кого-либо другого. Мозг отключался, уступая место желанию, голоду и инстинктам. Снова во мне все закипело от желания. Его холодная рука скользнула под кофту, медленно начала подниматься выше по позвоночнику. И снова дрожь по телу била от того, насколько холодное его тело, и насколько горяч огонь в его словах и взгляде. Я обвила его шею руками, местами ногтями процарапывая спину. Он приподнял меня руками за талию, — так сильно, что послышался хруст моих костей, — позволяя мне обхватить его корпус босыми ногами. Я хотела его, хотела того, кто создал меня, того, кто ломает меня, того, кто любит меня в своей изощренной манере. В какой-то момент я просто упала. Его крепкие руки разомкнулись на моем теле, и я больно приземлилась спиной на дорогой паркет. Боль от падения притупляла боль от того, что он снова прервал нас. Я с ужасом и разочарованием смотрела на Люцифера с пола, как смотрит собака на своего хозяина, которую пнули ногой. — Моя бедная, Шаира, ты сбежала от меня, — голос дьявола угрожающе хрипел эхом в моей голове, — стук от его обуви казался слишком громким в этом грёбаной комнате. Сатана наклонился ко мне, глядя прямо в глаза, и я готова была поклясться, что в его взгляде читалась обида и боль. — Я даровал тебе людские чувства, природу демона и красоту ангела. А ты сбежала, называя меня тем, кто пытал и держал тебя в неволе. Я судорожно сглотнула. Мне никогда и в голову прийти не могло, что при встрече он будет смотреть на меня с упрёком и обидой. Чёрт возьми, он сейчас испепелял меня взглядом, от чего я чувствовала себя паскудной Иудой. Скривившись, Люцифер обхватил одной рукой меня за горло. Когда он отшвырнул меня к стенке через всю комнату, я совершенно искренне подумала, что получаю по заслугам. На этот раз боль от удара о стенку ощущалась сильнее. Перед глазами замелькали точки, когда приложилась о стенку. Устала. Устала от этого всего. В голове всплыли воспоминания последних недель, прежде, чем я сбежала от сатаны: он мне много чего рассказывал, делился своими терзаниями и внутренними обидами на брата. Порой, когда он слишком был увлечён, срывал свой гнев на мне. Я глухо застонала от боли. Вдруг рядом со мной послышалось движение. Люцифер протянул холодные руки у меня под шеей и под ногами. — Ты сделала мне больно, Шаира, — прошептал он, поднимая меня на руки, — и ты должна знать, насколько. Я тихо всхлипнула, когда он осторожно уложил меня обратно на кровать. Внутри всё болело, потому что организм не успевает регенерировать до конца. Послышался шорох: Люцифер поднял труп за ноги и выволок из комнаты. Двери в комнату громко захлопнулись, а я осталась наедине со своим гложущим чувством вины. *** Это был очень странный сон. Я стояла в каком-то странном помещении, где был пол, но ни одной стены — вместо них одна сплошная пустота. Вдруг из мрака вышел какой-то силуэт. Я сощурилась, когда фигура вышла больше на свет, и теперь передо мной стояла точная моя копия. Это было, словно смотреть на собственное отражение: точная моя внешность, только кожа в сто крат бледнее, глаза широко распахнутые, в которых вместо серо-зелёных зрачков были узкие и желтые; из головы выше лба торчали прямые бараньи рога. Мы были в пространстве абсолютно одни. Я нахмурилась. Подняла руку, проверяя, делает ли моя копия то же самое. Она повторила за мной движение. Вдруг она заговорила, но я не слышала слов, лишь видела, как она шевелит губами. — Я тебя не слышу, — произнесла я, не до конца осознавая, говорю ли я вслух вообще. Моё отражение отрицательно покачала головой. Ты себя не слышишь, вдруг подумалось мне. Или это она сама заговорила в моей голове. Вдруг пустота вокруг стала мигать, постепенно во мраке стали мелькать разные картинки. Спустя секунду до меня дошло, что эти картинки — это мои воспоминания, то, как я проводила время с Винчестерами. — Кажется, кто-то запустил в свои пустоты воспоминания. Представляешь, здесь было так пусто и мрачно, но за последнее время тут почему-то появляются просветы. Кто-то привязался, ц-ц-ц-ц-ц. Но то же самое испытывают ли они к тебе? Ой, сомневаюсь. Корее всего, они сейчас заняты тем, что оплакивают Эллен и Джо, а ты... Или мы, в общем бедная несчастная Шаира осталась на растерзание страшной бабайке. И мне было абсолютно непонятно, был ли этот голос моим, или это говорила та самая «я» напротив. Каждое слышанное слово резало меня без ножа. Никогда бы и ни за что я не призналась вслух о том, что испытывала патологический интерес к этим двум. Чёрт возьми, с ними я открывала в себе те самые человечные эмоции и чувства, что так долго были, словно в спячке. На протяжении веков я не заморачивалась — использовала людей, как расходный материал. А тут, а тут я стала более человечной с ними, что ли. Я резко подорвалась. Сердце колотилось так, словно выскочит из-под рёбер. Приподнялась в локтях. На черных простынях оставались кровавые пятна, которые остались с прошлого раза, когда Люцифер пытался срезать мои крылья, которых в живую на мне не было. Тяжело было дышать. Закрыла на секунду глаза, открыла вновь. К сожалению, скудный пейзаж абсолютно не изменился. Я потянулась к зеркалу на прикроватной тумбочке. Что ж, возможно, когда-то на этом лице действительно можно было отследить черты ангела. Даже с мокрым и грязным лицом от слез, даже с рубцами и шрамами на лице и шее, со спутанными волосами — черты по-прежнему были красивыми. В отражении глаза были обычными, вовсе не такие, как во сне, тот образ у меня не появлялся в реальности со времён клетки Люцифера. Я отбросила зеркало от себя. Он был прав. Я сбежала от него. Всё это время он напоминал себе, что я его предала, бросила, устремившись к призрачной иллюзии свободы. Иллюзии, потому что по факту ни от кого я не избавилась, а нахожусь по-прежнему тут, возле него. Иллюзии, потому что, по сути, никто меня не тащил — удар по голове не смертелен и даже не замедляет, по факту я тут не через глобальные усилия дьявола. Иллюзии, потому что, а был ли это побег? Вернее, сбежала или просто искала нового? Эгоистичный и самовлюблённый Люцифер не готов был это принять, а наивная и глупая я поступила примитивно и даже опрометчиво. В этом ведь и суть, верно? В том, что я была рядом с тем, кто создал меня, кто считал подобием близкого существа. И то, что я так трепетно испытывала к Люциферу, было чем-то сродни чувству вины — он сотворил кого-то, чтобы быть не одним, а по итогу вышел тот, кто пустил дьявола в ярость. И вот, я снова выбираю побег, только на этот раз от Винчестеров. Я выбираю не сопротивляться, а избегать чего-то глобального. В этот раз глобальными стали те эмоциональные открытия в себе, что я познаю с людьми. И сбежать моё подсознание решило к тому, кто накажет меня за те же эмоции. Что ж получается, снова поддаваться инстинкту скрыться от пугающего или стоит сделать шаг навстречу? Пусть даже это шаг навстречу тем, для кого я ничего не значу. Надо было что-то делать. Но что? Мысли отчаянно закрутились в голове. Желание вырваться из плена даже притупило боль в теле. Прежде, если я хочу отсюда выбраться, мне нужны силы. Стало смешно от глупости моих мыслей. Да, силы нужны, только вот ближайшие несколько километров нет лавочки «Сила суккубов, скидка 50%». Послышался звук открывающейся двери. Я оглянулась на звук. В комнату вошел высокий мужчина, который держал в руках стопку одежды. Это был демон, один из тех, что приставлен ко мне. Он окинул меня взглядом, полным отвращения. — Сказали оставить это тут, — сухо произнёс черноглазый, положив вещи на тумбу у входа, как и обычно до этого. Он насмешливо фыркнул. — Я ожидал что-то более привлекательное в самом прекрасном творении Люцифера. — Сейчас паспорт достану, покажу, — пробормотала я. Внезапно меня осенило — ведь это человек! Вернее, человек где-то там, внутри, а значит я могу забрать жизнь. Только сомневаюсь, что демон любезно согласится свалить из тела. Разумеется, не согласиться. По собственной воле… Ещё одно озарение за последние несколько минут. — Эй, — я кое-как приподнялась на локтях, не сводя взгляда с демона, — подойди сюда, мне нужна помощь. Надо достать осколки бокала со спины. На мгновение черноглазый замер. Он был раздраженным и недовольным. Наличие его тут само собой предполагало исполнять мои пожелания, чтобы я ни в чем не нуждалась. И мы оба это понимали, и оба были не в восторге. Но, ничего не поделаешь, верно? К тому же, это не первый раз, когда здешние демоны помогали мне то кость вправить, то лом из меня достать. Тихо цыкнув себе под нос, демон направился ко мне, обходя кровать. Я вся напряглась. Идея была хорошей, что уж тут казать, но сложность состояла в том, что мои запасы сил были мизерными, просто ничтожными. И их на слишком большой фокус никак не хватило бы. — Что надо? — пробормотал он, остановившись о кровати. — Там, под лопаткой, — произнесла я осипшим голосом, надеясь, что отмазка выглядит правдоподобной. Демон подошел еще ближе. Сейчас на мне была какая-то светлая блуза, на которой лучше всего было засохшую кровь. Люциферу нравилось портить досконально чистые цвета, а если это делать на мне — вообще экстаз. Вообще, его фетишизм был диким, если так подумать. Черноглазый сел на край кровати, когда я повернулась к нему боком. Он потянулся к пуговицам на спине, чтобы расстегнуть одежду. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы развернуться резко и обхватить ворот футболки демона, за который я притянула его к себе. Глаза мужчины мгновенно почернели, он начал упираться, что неудивительно, учитывая быструю реакцию демонов. — Прекрати сопротивляться! — воскликнула я, вглядываясь в черные зрачки. — Прекрати! Тепло поползло по моей спине. Магия. Она слабой струйкой начала охватывать мою кровь, начала подниматься к голове. Я ощутила, как демон постепенно ослабевает. И все же этого было недостаточно. Мои чары стали слабеть. — Покинь тело! — прошептала я, но голос звучал твердо. Я не разрывала зрительного контакта, хотя ужасно хотелось закатить глаза и обессиленно откинуться на подушках. — Оставь этого человека, вон из тела! Демон снова колеблется. Если это не сработает, я просто выключусь тут, потому что силы мои были на исходе. Нет, нельзя! Ну, же Шер, осталось еще немного. Из последних сил я черпнула остатки принуждения и произнесла дрожащим голосом: — Покинь. Это. Тело. Черноглазый непреклонно уставился на меня, напрягая все свои силы для сопротивления. Сработало. Демон запрокинул голову. Из открытого рта повалил черный дым. Через какое-то время тело обмякло. Насколько я смогла различить, это был парень лет до двадцати пяти. Едва мой ровесник. — Что... что произошло? Где я? — бормотал человек. — В аду, что ни на есть, в настоящем аду, — прошептала я, тяжело дыша. Из последних сил мне удалось повалить на себя ошарашенного человека. Целовалась я далеко не так страстно и жарко, как ранее. Но все же нормально для того, чтобы парень полностью отключил свои мозги. Благо, этого не замечал сам человек, и спокойно продолжал целоваться в такт мне. Я извивалась под мужским телом. Каждое движение сопровождалась адской болью в боку. Поэтому не удивительно, что голубая простыня стала багрово-синей от моих кровавых пятен. Было ужасно больно, я была вялая и на долю секунд теряла сознание, а затем снова возвращалась, пытаясь ловить ритм. Вообще, это было слишком душераздирающее зрелище. Я мало двигалась, выпущенное мною остаточное искушение затуманило разум моей жертве. Он с энтузиазмом и сиплым хрипом методично трахал моё тело. Мне было всё равно, насколько толстый у него член, попадает ли он только во влагалище, не было сил даже стонать, ведь секса у меня не было достаточно долго — я молча ёрзала под человеком, который время от времени утыкался носом в подушку или в мой лоб. Мне нужно был от него лишь оргазм, через который я заберу свою жизнь. Чем глубже становится мой поцелуй, тем больше слабел партнёр. Я блаженно усмехнулась, словно сорвавшийся с завязки наркоман, когда ощутила жизненные силы, что стали перетекать из смертного в меня. Я чувствовала, как постепенно обмякает тело парня, ему приходилось прилагать больше сил, чтобы удержаться в локтях надо мной. Вместе с тем, я ощутила прилив моей энергии. Наконец, парень бездыханным трупом завалился на кровать рядом со мной. Пустые глаза уставились в потолок, а на губах застыла глупая ухмылка удовольствия. Я натащила обратно свои брюки, которые даже не удосужилась снять. Я любила секс. Для меня это был не просто половой акт, мне всегда удавалось превращать это в искусство. Даже те люди, что были слишком расходным материалом, вроде бутербродов на перекус, никогда не лишались зрелища. Я никогда не опускалась до бездумного животного совокупления. До сегодня. Поправив на себе одежду, я вышла из комнаты. Взялась за золотую ручку и нажала на неё. Не спеша я вышла в коридор. Я знала, что тут достаточно охраны, чтобы мне не позволили покинуть это место. В моей комнате была включена слабая лампочка и я находилась в полумраке. Здесь же, в коридоре было слишком ярко. Пришлось зажмурится. — Эй! — окликнула я черноглазого охранника, который стоял в другом конце коридора. — Забери своего другана. Он покинул бренный мир прямо у моих ног. Он не спеша подошел ко мне, окидывая оценивающим взглядом. Помедлив, он заглянул в комнату и увидел тело на кровати. Возможно, стоило его сбросить на пол. — И что с ним сталось? — скептически спросил демон в теле высокого афроамериканца, поворачиваясь ко мне. Его взгляд придирчиво рассматривал меня. — Решил, что ему слишком много позволено, — спокойно ответила я, выдержав взгляд демона. Я старалась держаться холодно и достаточно высокомерно, чтобы не было видно еле дрожащих пальцев, которые я отчаянно сцепила в замок. Черноглазый несколько минут буравил меня взглядом. На какой-то миг мне показалось, что не поведётся, скажет, мол, я что-то задумала, по щелчку явится Люцифер… Но я зря волновалась. Помедлив, охранник всё же вошел в мою комнату, чтобы вытащить оттуда труп. Какое-то время я стояла, пялилась на серый кирпичный вид из окна. Мои мысли о побеге вдруг пошатнулись. Безусловно, стремление уйти от этих пыток никуда не делось. Но закралось подозрение, а что, если я сделаю хуже. Зачем Люцифер забрал меня с собой, если мог на месте уничтожить. Так или иначе, любое наказание и пытки — это ведь грязная часть перед искуплением и прощением, разве нет? Неужели я снова готова его оставить, превращаясь в очередной раз в беглянку? Было бы намного легче размышлять, знай я своё место в этом мире. Своё место хоть где-то. Двери в комнату едва слышно скрипнули, впуская внутрь гостя. — Сорвалась всё-таки с диеты, — насмешливо произнёс Люцифер, подходя ближе. Было бы странно, если бы я смогла утаить от него мой небольшой фокус. — А ведь оставалось совсем немного, сегодня бы вечером я и так бы позволил тебе кого-то поглотить, — я сильнее поёжилась, скрестив руки на груди, повернулась к нему. Дьявол оценивающе смотрел на меня с головы до ног. — Как всегда, срываешься раньше времени. Я вздрогнула от этих слов, хотя больше, конечно, от взгляда, которым он пронизывал меня до костей. Не сложно было догадаться, про что он напоминает мне. Ещё больше было обидно, что меня попрекали моим же любопытством по принципу запретного сладкого плода. — Надоело быть в постоянном состоянии овоща, — произнесла я тихо, не решаясь посмотреть на Люцифера. Помедлив, заговорила снова: — Знаешь, на земле меня почитали. Порой мне даже не обязательно было говорить, другие и так чувствовали, что я твоё создание, чем я и гордилась. Пусть и ненавидела за всё, что было в клетке. Я так и не отважилась поднять на него глаз, не прекрасно ощущала на себе испепеляющий взгляд. Порой, мне казалось, он и взаправду может уничтожит этим взглядом. — Знаешь, на протяжении всего существования у меня что-то отбирали, всё время приходилось чего-то лишаться, — тихо заговорил Люцифер. Послышались шаги рядом, от чего я напряглась ещё больше. — Отец снисходительно относился ко мне, не веря ни в единый мой поступок. Я упорно твердил, что люди слишком не идеальны, что их врождённая порочность превратиться в их собственное оружие против друг друга, — я «услышала» в его словах ухмылку, а каждое слово источало какую-то глубокую и неприкрытую тоску, которую можно было различить даже без сил. Холодные пальцы коснулись моей щеки, заставляя кожу покрываться мурашками. — И затем я создал тебя, вложил в тебя крупицу от каждого живого существа, собрал свой универсальны пазл идеального создания, которое никогда не бросит. Представляешь, ты должна была стать символом верности тому, кто вдохнул в тебя жизнь. Я отважилась, наконец, поднять на него взгляд. Холодный дьявольский взгляд приковал меня на месте, заставляя чувствовать себя ничтожно и нелепо. В глазах архангела плескалась такая глубокая обида и горечь, которую я бы не смогла смыть даже собственной кровью. Его рука схватила меня за горло. Он не душил, не сжимал, а лишь сомкнул ледяные пальцы на моей шее, от чего моё сердце гулко забилось то ли от страха, то ли от волнения. — Представляешь, какая ирония получилась, — прошептал он убийственным тоном, не опуская руки, — ты должна была стать символом моей верности, а по итогу сбежала. Тон, полный сожаления, постепенно превращался в угрожающее шипение. — Я не заслуживала того, — произнесла я так тихо, шевеля одними губами, — если только ты не искал черту, за которой от тебя откажется даже самое преданное существо. Повисла тишина. Мне было жутко от неё. Снова дрожь по телу. — Как мило, теперь ты обвиняешь меня в собственном предательстве, — задумчиво ответил Люцифер, а затем сильнее сжал моё горло. Я едва слышно взвизгнула, когда мои пятки оторвались от пол, а рука дьявола так и не отпускала шею. Стало трудно дышать, где-то в теле послышался хруст — позвонки. — Может, ты и права, может, я тоже поступил опрометчиво, — произнёс падший, на которого я смотрела сверху вниз уже. — Только вот, я тебя создавал не для того, чтобы ты мыслила или решала. Ты была создана для соблазна и покорности. Ты должна была быть всегда рядом, всего лишь. Его голос звучал сурово, но лишь на последней реплике он едва дрогнул, как и пальцы, который упорно держали меня над уровнем пола. Я ощутила, что неосознанно начала сдавленно всхлипывать, по щекам стали скатываться слёзы. И мне трудно было понять, моя ли это боль или его. — Прости меня, — сдавленно прохрипела я, — прости, что не смогла разделить твою ненависть к жизни. Возможно, ты переборщил с человечностью во мне. Лицо Люцифера исказила гримаса то ли отвращения, то ли гнева. С гортанным рыком он сильнее сдавил шею, а затем отшвырнул к стенке. Голова больно приложилась об штукатурную поверхность, а сама я сползла по стенке. — Значит, тебя надо исправить, — просычал дьявол, приближаясь. Инстинктивно я стала отползать в сторону, хоть и понимала, что в этом нет смысла. — Не бойся, я лишь докажу твоей человечности, что ты зря идешь у неё на поводу. Он наклонился надо мной, а обеими руками потянулся к моим вискам. Я резко зажмурилась. И тут же в голове стали всплывать воспоминания, словно я смотрела фильм про свои последние месяцы. Все моменты, в которых я ощущала лишней. Общая фотография у Сингера, все возможные разговоры Винчестеров о семье, которые, разумеется, меня не касались. Перед глазами мелькали мои самые большие сомнения, то, в чём я порой боялась признаться самой себе. Люцифер достал из потайных страхов даже вымышленную сцену, в которой Винчестеры после Карфагена возвращаются домой. Они сообщают кепочнику о гибели обеих Харвелл. Обо мне они не сразу даже заикаются, словно забыли. А потом, вспомнив, возвращаются в ту каморку, где остались мои вещи, чтобы сжечь их как ненужные. Мгновение — и сцены погасли. Я снова оказалась в комнате какого-то загородного особняка. Надо мной склонился Люцифер, пристально наблюдая за тем, как я, вжатая в холодную стену, обхватив колени руками, едва сдерживаю поток слёз, которые так раздражают до сих пор. Я держала так много сомнений и опасений, мыслей и чувств под крышкой, что теперь, когда Люцифер пробил дно в этой банке, я едва ли могу справиться с осознанным. С тем, что я безнадёжное чудовище, непонятная помесь существ. Не имея даже собственной расы, я хотела быть частью кого-то, найти свою стаю. Я желала того, чего лишена по природе своей. — Ну, вот видишь, — стиха хмыкнул Люцифер, поднимаясь. Он, не спеша, направился к тумбе, на которой всегда стояла бутылка скотча. Это был тот единственный раз, когда я ни разу не притронулась к алкоголю. — Я лишь напомнил тебе о том, кто ты есть и кем тебе никогда не быть — кем-то важной. Даже то уважение было не к тебе, а к твоему создателю, — я услышала, как он налил себе в стакан немного, — то есть, ко мне. Забавно, не находишь? Я уставилась в одну точку, даже не глядя на Люцфиера, который теперь говорил довольно бодрым, даже оживлённым голосом. Он был чертовски доволен тем, что в очередной раз разбил меня. — Мы уничтожим этот мир и создадим его наново. Или не создадим. В любом случае, это будет место, где я и Господь, и Сатана, и всемирная справедливость. И мне определённо следует оставить после конца света алкоголь. Теперь я подняла на него взгляд. Он расслаблено опирался на тумбу, попивая виски. У меня в голове тем временем бушевали противоречия: мне было больно от того, что он был прав, но… в то же время, нет. — Что это такое я слышу, — пробормотал вкрадчиво Люцифер, поворачиваясь ко мне. — Неужели, я ощущаю твою трепетное упрямство, которое не даёт тебе принять собственное ничтожество? Сцепив зубы, я отважилась поднять взгляд на дьявола. Взгляд, полный ярости и отчаянья, но никак не поражения. — Ох уж этот мятежный дух, — прошептал он угрожающе. Пустой стакан из-под виски в его руке треснул и рассыпался на осколки, — кажется, именно он заводил меня больше всего. — Я буду тут, я буду принимать кару за побег, — прошептала я, лихорадочно дрожа всем телом, — но не смей говорить, что я ничтожна. Потому что это не так. Люцифер был прав в какой-то мере, я была никем на земле, но ведь это не лишало меня права кем-то стать. А значит, это отрицает мою безнадёжность или ничтожество. На этой мысли и пришло озарение, что Люцифер точно так же не лишен права на существование без боли. Только он не собирается этот прощённый путь. Только полное уничтожение мира избавит его от той боли, которую хранит в себе дьявол на протяжении всего летоисчисления. — Вот как, — процедил сквозь зубы Люцифер. — Знаешь, Шаира, каждое твоё слово, словно нож в мою спину, — в мгновении ока он оказался совсем рядом. А через секунду он вгоняет мне между лопаток несколько крупных осколков от стакана, что держал в руке. От неожиданности я вскрикиваю, пытаясь отползти, но Люцифер хватает свободной рукой меня за щиколотку, оставляя на месте. — Разве ты, грязная нежить, взаправду надеешься отыскать свой кров среди тех, кто рано или поздно уничтожит тебя. В мозгу, словно выжженное тавро на теле возникло воспоминание маленькой дерзкой блондинки, которая косо смотрела на меня, утверждая, что я вовсе не похожа на нежить. Которая была рада знать меня. — Я, я, — с предыханием пытаюсь выговорить я, когда Люцифер с нажимом прокручивает те осколки в спине, — я не нежить. Я суккуб. Какая ирония: на протяжении веков я не смела себя ровнять на грязных монстров, весь нижний мир не смел меня ровнять на свою среду. И вот, тот, кто возвёл меня над всеми монстрами, не принимает меня за нечто отличительное от сверхъестественных тварей. Люцифер едва заметно отшатнулся от меня. Он схватил мой подбородок, вглядываясь в моё лицо. — Ты права, ты не нежить, — произнёс он до ужаса спокойно, почти забавляясь, — тебе следует иначе показывать реальное положение дел. Дьявол резко выпрямился во весь рост, хватая меня за запястье так, что оно хрустнуло. Мне едва удавалось стоять на обессиленных ногах. По спине не переставала стекать кровь из ран от стекла. — Убирайся, я хочу, чтобы ты была среди своих людишек, когда я уничтожу мир, — каждое его слово сочилось яростью и раздражением, — хочу, чтобы ты увидела, как примут поражение Винчестеры. Впрочем, это вряд ли ты сможешь лицезреть, — последнюю фразу Люцифер прошептал мне на ухо, — не думаю, что тебе будет легко их отыскать. Они прячутся, осторожны, а искать какого-то суккуба вряд ли станут. Разве, ты не заявишься к ним на порог, тщетно уверяя, что не засланный казачок от меня. Я тихо всхлипнула, когда Люцифер обхватил меня за плечи, впиваясь пальцами в бледную кожу. — До встречи в аду, дорогая Шаира, — произнёс дьявол, испепеляя меня взглядом, — можешь пока прощаться с этим миром. Мне трудно было понять, о чём он говорить. Моё тело было мучительно слабым от длительных пыток и истязаний. Казалось, он сейчас отправит меня в такой долгий нокаут, что я едва смогу себя собрать по кусочкам. Но он лишь крепко стиснул меня в руках, грубо поцеловал в губы, хотя это было меньше всего похоже на поцелуй. А затем перед глазами случилась яркая вспышка. Как мгновенно появилась, так и погасла. Только вот, теперь, моргая и оглядываясь вокруг, я не находила ни Люцифера, ни комнаты с тёмными шторами. Вокруг было пространство, улица. Я повернулась вокруг оси — я стояла посреди дороги. Он что, перенёс меня? Но стояла я в непонимании недолго, так как через мгновение свет снова заслал глаза. Только на этот раз, это был не ангельский свет, а от фар огромной машины. Которая с разгона, громко гудя, сбила меня с асфальта. Резкий удар. Прежде, чем я отключилась, помню лишь как отлетела куда-то в сторону, где была встречная полоса. Там меня отфутболила ещё одна машина, хоть легковая в этот раз. И вот тогда от непрерывного потока боли я окончательно вырубилась.

***

Мне было противно светло. Сквозь закрытые глаза мерзко что-то сияло. Когда я попыталась их открыть, он ощущались, словно свинцовые. Едва я могла ощущать конечности. — Вот дерьмо, — прохрипела я, с усилием таки открывая глаза. Я чувствовала себя одной сплошной отбивной. Которую отбивали железобетонным молотком. Глаза так и не открыла. — Ладно, допустим, если бы у меня были сомнения, эти хриплые ругательства я узнал сразу. Этот голос мне очень напоминал чей-то, но мне трудно было сосредоточиться, чтобы сразу в голове включилось голосовое распознавание. — Шер? Эй, ты слышишь меня? Меня, словно током прошибло. Я даже открыла глаза, что сделать было чертовски сложно, но лишь бы убедиться, кто находиться рядом. — Что, — я запнулась, ощущая, как сложно быстро шевелить языком, — что вы тут делаете? — Искали больного какого-то под ловушку для демонов, просили выбрать пострашнее, вот нас и привели к тебе. Я сдавленно захрипела, хотя некоторое время назад этот звук был смехом. Мне до сих пор трудно было поверить, что в палате вместе со мной находились Винчестеры. Оба в костюмах, в руках значки ФБР. А за ними вокруг всё помещение было белое и стерильное. Аж до тошноты все белое и стерильное. — Иди в зад, Дин, — сдавленно ответила я, поморщившись от боли в рёбрах. Зрение отчаянно не хотело фокусироваться. Мы умолкли. Что говорить дальше — в голову вообще не приходило. Я чувствовала, как взгляды сосредоточились на мне, немного смущало. — И как долго я тут уже? — пробормотала я, лишь бы не слушать эту истошную тишину. — Врач сказал, что тебя привезли позавчера, — ответил Дин, оглядывая внимательно моё, без сомнений, побитое лицо. — Тебя сбила фура, после чего ты отлетела на другую легковую. Два водителя усердно спорили, кто из них двоих больше виновен и кому из них везти тебя в больницу. Я сдавленно хохотнула, насколько получалось. Уже представляю эту картину, как два водителя яростно друг другу доказывали, кто из них меня сбил сильнее. Я устало закрыла глаза на короткий миг. — У вас тут дело? — спросила я, не глядя на парней, которые смотрели на меня, как побитого котёнка. — Как нашли меня? Сэм, видимо, уставший стоять в дверном проёме, приставил стул и сел рядом. Позади него пиликали какие-то аппараты, что подключили ко мне. — Нет, мы приехали потому что искали тебя, — вкрадчиво произнёс младший, внимательно рассматривая меня. — Ты была единственная, кто поступил с многочисленными травмами и бредила при этом про ад, Люцифера и ангелов. — Уверен, каждое из этих понятий сопровождалось грубым матом, — хмыкнул Дин, который упирался руками на быльце моей больничной койки. Я вяло усмехнулась. В голове творился какой-то хаос. Парни бегло переглядывались время от времени. Не нужно быть гением, чтобы понять вопросы охотников, которые так и вертались на их языках. Пожалуй, у меня был слишком страдальческий вид, чтобы на меня сразу набрасываться со все возможными расспросами да подозрениями. — Шер, как ты выбралась? — тихо всё же отважился спросить первым Сэм. Он немного помедлил, прежде чем продолжил: — Мы не знали, стоит ли вообще искать, но Бобби на всякий случай мониторил приёмные больниц. Я сдавленно вздохнула. Точнее всхлипнула, понимая, что сейчас снова расклеиваюсь. — Вы же, — тихо пробормотала я, чувствуя, что глаза предательски защипало, — вы же не сожгли мои вещи? Я их там, у Сингера оставила. Повисло неловкое молчание, так как ни один из охотников не знали, как реагировать на мои странные повадки. — Дин решил, что, если мы это сделаем, то даже после смерти ты придешь духом и будешь упрекать за это, — с ухмылкой сказал Сэм, в жалкой попытке разрядить обстановку. Больше у меня иссякли силы строить из себя не угрюмую и спокойную. Глаза стало щипать ещё больше, как ни старалась, слёзы градом стекали по скулам. Можно на пальцах одной руки сосчитать разы, когда мне доводилось плакать. Зачастую это было из-за боли, лишь один раз из-за мерзкого чувства одиночества где-то два столетия назад. И сейчас был тот самый редкий момент, когда моя каменная, не пробивная эмоциональная стена не просто дала трещину, а просто нещадно рухнула. Винчестерам стоило отдать должное. Они молча ждали, пока мой срыв немного стихнет. Эти двое тоже прекрасно понимали, что я чудом ушла от дьявола. А быть может, и наоборот — ждали, когда меня можно расспросить, не стала ли я теперь играть за своего же создателя. Но я бы так не сделала. Я бы ни за что так не поступила, тем более сейчас, убедившись, что эти двое пришли за мной. — Я вывела его из себя, разозлила, когда он понял, что переборщил, когда вкладывал в меня человечность, — тихо произнесла я, всхлипывая, — сказал, что не хочет видеть меня, пока на моих глазах не рухнет мир, в который я сбежала. Чтобы убедить меня — от него нигде не скрыться. Винчестеры переглянулись. Согласна, эти слова в сочетании с моим ужасным внешним видом — вселяли страх. — Ладно, я пойду к врачу, договорюсь, — пробормотал старший, потирая переносицу. — Жду вас в машине, не затягивайте. Старший бегло похлопал брата по плечу и поспешно вышел из палаты. На миг я подумала с чудовищным отчаяньем, что придётся идти через целую больницу аж до машины. Я чувствовала себя слишком жалко, что было довольно непривычно. — Слушай, — я заговорила сдавленно я, привлекая внимание младшего. Понимала, что сейчас отличный момент сказать то, что в обычных ситуациях ни за что бы не решилась, — он правда меня отослал прочь, у меня не было планов сдать вас с потрохами. Я бы так не поступила. Пришлось резко замолчать, так как к горлу подступил противный горький ком. Вспомнились все те острые слова, что глухим эхом отзывались в голове. Я чувствовала себя потерянной, понимая, что не смогу так сразу и легко справится, если Винчестеры решат перестраховаться. — Эй, эй, никто об этом даже не думал, — казалось, парня не дурно так испугала моя внезапная чрезмерно эмоциональная реакция. Инстинктивно он подвинулся ближе и успокаивающе положил руку на плечо, — нам повезло, что мы нашли тебя. Тебе в принципе повезло, что осталась жива. Он так участливо смотрел на меня, что мороз пробирал. Я заслуживаю этого. Я заслуживаю к себе искреннего отношения, и точно на такое же способна сама. Вспомнилось, что на улице ждёт Дин, попросила охотника помочь встать. — Я рад, что ты снова с нами, — тихо произнёс Сэм, откидывая одеяло. Я, пошатываясь, попыталась встать на свои ноги. — Ты не представляешь, какого было возвращаться с пустыми руками. Джо и Эллен, затем ты. Дин с ума сходил. Когда Бобби сказал, что поступил пациент, похожий на тебя, он первый предложил ехать. Человек искренне волновался, и Дин тоже. Даже кепочник внёс свою лепту, узнав моё описание у диспетчера. И меня ещё больше колбасило только от одной мысли, что впервые Люцифер ошибся, его закоренелые пророчество имели нестыковку. Я глухо ойкнула, когда острая боль при слишком широком шаге прострелила от колена до самой тазовой кости. Мне это вовсе в голову не пришло, о том, что из всего состава домой парни вернулись только вдвоём. Боюсь даже представить, как это грузило старшего с его-то пунктиком брать на себя вину за все грехи мира. — Сэм? — тихо позвала я, опираясь одной рукой на стул, на котором сидел он до этого. Внезапно мне нужно было услышать что-то опровергающее слова Люцифера. — Скажи, что я не ничтожна, — я бегло зыркнула на него из-подо лба, — пожалуйста. Охотник едва слышно хмыкнул, удобнее обхватывая меня за талию. Винчестеру пришлось наклониться в три погибели, чтобы я перекинула руку ему через плечо. — Ты не ничтожна. Ты сама необычная, — тихо сказал Сэм, глядя на меня так по-доброму, аж не по себе стало. От него приятно пахло кофе и лосьоном после бритья. — Спасибо, — прошептала я, слабо улыбнувшись. Винчестер знал, что я не разрешу себя нести на руках. Мне правда этого пока не хотелось, это заставляло меня ощущать какой-то бракованной и немощной. Я про себя подумала, что у него, наверное, слишком сильно так затечёт рука.