Я злая. Но это не точно.

Тяжелая металлическая дверь со скрипом открылась, и я медленно вошла в бункер вслед за Дином. Мой взгляд тут же наткнулся на весьма жалкое зрелище: Сэм лежал на ржавой койке, закрыв глаза, и размеренно дышал. Кажется, он впервые за долгое время спал долго и без стонов. Вообще-то, сон навеяла я по просьбе старшего, который не хотел пока быть рядом, когда Сэм придёт в себя. Руки парня, которые были привязаны ремнями, сжаты в кулаки. Жалкое зрелище, одним словом. Даже для меня. Я заметила, что Дин тоже замер на мгновение. Его взгляд был прикован к брату. Он ни на миг не переставал корить себя за это, но вместе с тем охотник устоял в своих принципах и решениях. За эти несколько дней я успокоилась. То есть, осадок обиды всё равно остался, но теперь появилось больше понимания. Кто видел, чтобы наркоманы легко избавлялись от своих зависимостей, верно? Дин подошел к койке и принялся расстегивать ремни на ногах брата. — А что наш пернатый Доктор Хаус не пришел на выписку исцелённого пациент? — проворчала я, стоя со скрещенными руками рядом. На мои слова Дин ничего не отреагировал. — Или он понял, что его диагноз «Пациент скорее жив, чем мертв» может быть неточным, поэтому ретировался? Винчестер теперь возился с ремнями на руках брата. — Шер, — сквозь зубы произнес Дин, не поднимая головы, — я тебя прошу, закрой рот. Я невольно прикусила язык. Излишняя напряженность кепочника, Дина и Каса, да и собственная, вынуждали мой сарказм и язвительный нрав просачиваться сквозь ширму самообладания. Как только Дин отстегнул все ремни, которые сковывали движения его брата, он выпрямился и посмотрел на меня: — Поможешь дойти ему до комнаты? Я, если что, буду внизу в гостиной, — проворчал он. — Транспарант рисовать «прости меня за мои принципы и страхи»? — съязвила я, выгнув бровь. — Шер! — прошипел сквозь зубы Дин. Он глубоко вздохнул, стараясь успокоится. Вид у него был потрёпанный. — Ты можешь хоть раз молча сделать то, что тебе говорят? — В последнее время, только это и делаю, — пробормотала я многозначительно, ведь именно вырубить Сэма в последнее время мне приказывал старший. Пару мгновений Дин просто сверлил меня гневным взглядом. О-о-о, я знаю этот взгляд. Обычно за ним следуют искрометные речи, язвительные фразочки и ехидные подколы. Но вместо этого последовал лишь тяжелый вздох. Передо мной стоял человек, который невероятно устал от всего, что навалилось. — Пожалуйста, хотя бы сейчас не устраивай сцен. В эти слова он вложил столько много эмоций: и боль, и усталость, и злость, раздражение и уйму других чувств. Он не дожидался моего ответа, поэтому молча после этого вышел из бункера. До меня ещё какое-то время доносилось эхо его чувства вины за происходящее. Я хотела было крикнуть ему вслед, что не надо разговаривать со мной так, будто мы старые супруги, которые лет шестьдесят в браке, но потом передумала. К тому же, моё внимание обратил шорох позади — Сэм пришел в себя. Он быстро понял, что его конечности больше ничего не удерживает, поэтому села на кровати. Охотник рассеянно огляделся и заметил меня. — Утро добрым не бывает, верно? — хмыкнула я, наблюдая за Сэмом, который потирал переносицу и крутил шеей, которая, видимо, затекла. — Издеваешься? — услышала я хриплый и осипший его голос. Я вздохнула. Почему-то, сейчас вспомнилось видео из интернета, где милые щенята просили колбасу. От Сэма исходили странные эмоции. — Если честно, ты пока невнятный в эмоциональном плане, — вкрадчиво произнесла я, подходя ближе к нему, — но, надеюсь, что точно не обиженный. Ты же не будешь на меня обижаться за то, что я тебя вырубила, верно? Винчестер сел на кровати, держась за виски. В какой-то момент он поднял голову и посмотрел на меня. Очень выразительно посмотрел. — А тебе не всё ли равно? — ехидно поинтересовался он. — Всё равно, — согласилась я, а после неуверенно присела на край кровати рядом с ним. — Но согласись, будет как-то странно выглядеть, когда ты будешь меня игнорить и зло буравить взглядом. Обычно, это по моей части. Я услышала тихий вздох. Хотя, клянусь зубами левиофана, я увидела намек на слабую ухмылку на губах Винчестера. Что ж, уже неплохо, Шер. Пользуясь моментом, пока Сэм просто разминал кулаки, я осторожно подлезла ему под руку. — Что ты делаешь? — услышала я голос Винчестера над головой. — Выполняю роль грузчика, — проворчала я. — Ты же типа слабый, верно? Ну, вот, я помогу дотащить твой зад до комнаты. О, да, это были не глюки — послышался тихий смешок Сэма. И мне стало приятно от мысли, что я смогла вызвать у него намёк на веселье своими комментариями. Казалось, он немного оттаял. — Я, как бы не калека, — произнес он, но я почувствовала, что охотник слегка облокотился на меня, перенося часть своего веса на мои плечи, — сам в состоянии дойти. — Это ты скажешь своему брату, — пробубнила я, вставая вместе с Сэмом с кровати, — который уверен, что тебя нужно дотащить до кровати. И только мгновение спустя, до меня дошло, что я ляпнула что-то не то... А так же я заметила резкую перемену в Винчестере — от него повеяло такой тоской, что меня чуть с ног не сбило. Я скривилась. — Чёрт, — пробормотала я. — Сам знаешь ведь, язык мой — враг мой. Я ничего такого не имела в виду, да и Дин он как бы... — Нет, ничего, — его голос заметно сник. — Дин сделал всё правильно. Мы с Сэмом вышли из бункера и медленно стали подниматься из подвала. Я чувствовала, как Винчестер опирается на меня в пол силы, но так же ощущала, что он слабый, и в то же время не такой уж и слабый, и... Я так запуталась в этом чуваке, что едва не вывихнула себе мозг. — Твой брат — кретин, — пыхтя, сказала я, придерживаясь рукой за перила. — И этот ваш пернатый — тоже кретин. — У них не было выбора, — вздохнул Сэм. — Надо было как-то прекратить это. Миновали первый этаж. Над ухом слышалось грустное сопение Винчестера. — Ты что ли злишься на них? — удивлённо спросил охотник. — Не то, чтобы злюсь, — помедлив, ответила я, — просто не понимаю некоторые моменты. Не понимаю и не принимаю. И не собираюсь. Сэм тихо хмыкнул. Искоса взглянула на этого здоровяка — его аура мерцала, словно она закоротила. Надеюсь, это быстро исправится. — Ты не понимаешь, Шер, — устало произнес Сэм таким тоном, будто с ребенком разговаривал. Ненавижу, когда он так ко мне обращался. — Здесь... всё очень сложно. Еще до того, как появилась ты, и... — Ох, ну действительно, — ворчливо прервала я его. — Что может понимать в людях какой-то тысячелетний суккуб за эти века на земле? Ну вот, я с Сэмом дошла до их с братом комнаты. Тем не менее, как я уже говорила, опирался он на меня в пол силы, хотя и был слабоват. Ну и фиг с ним, раз не хочет моей помощи. — Шер, твои попытки поддержать и утешить радуют, — что? что он несет? какое утешение? какая поддержка? Это просто мысли вслух, не более, — но тут всё правда сложно. Если вдруг... Дин спросит, скажи ему, что я всё понимаю. Так надо было. Он убрал руку с моего плеча и облокотился теперь на дверную раму. Я помедлила, прежде, чем заговорить. Рассеянно нервно заламывала пальцы, что не укрылось от внимания Сэма. — Слушай, я не умею все эти поддержки-хуежки оказывать, — вздохнула я, убирая руки за спину. — Но я рада, что всё обошлось, и ты в норме. Ну, знаешь, круто, что ты снова не адский наркоман. Сэм сдавленно засмеялся и сокрушенно покачал головой. Есть в этом жесте что-то такое, что всегда было связано со мной. — Спасибо, — кивнул он, улыбнувшись уголкам губ. Я развернулась уже, чтобы спуститься вниз, но парень бегло перехватил меня за руку. Он смущенно тут же отпустил, едва я напряженно покосилась на его прикосновение. — Извини. Хотел просто спросить, — Сэм нахмурился, — а что на счёт твоего голода? Ты сорвалась? Я некоторое время молчала, не зная, что ответить. Вернее, знала, просто растерялась, потому что это было неожиданно. — Нет, — тихо ответила я, глядя на парня, — я не забрала ни одной жизни. На миг Винчестер замер. Его неподдельное удивление уступило даже ощущению слабости. Казалось, он совершенно не ожидал услышать именно этот ответ. Небось, заготовил кучу речей, оправдывающих меня. — Ого, — помедлив, произнёс охотник. Он улыбнулся и приободряюще кивнул мне. — У тебя получилось, Шер, ты молодец. Я замерла, нахмурившись. Моё озадаченное выражение лица было связанно с тем, что немного не поняла, почему это прозвучало так… искренне. — Переживал, что пострадают невинные? — фыркнула я небрежно, но больше получилось враждебно. — Я бы сказал, переживал, что пострадаешь ты. Он внимательно смотрел на меня. И я искренне понадеялась, что по моей мимике не видно, что от этих слов по телу прошла волна мурашек. Я нервно сглотнула, а после пожелала ему отдыхать. Поспешно ретироваться — то, что я умею лучше всего в этих серьезных разговорах. Я спустилась вниз. Не то, чтобы я была в плохом настроении, но желание выпить назойливо вертелось в голове. Меня даже не удивило то, что на кухне со стаканом чего-то алкогольного сидел Дин. Взгляд потупился в одну точку, плечи осунулись, зубы крепко стиснуты. Я бросила на него сочувственный взгляд. — О, чем горюешь, о мой друг Гораций? — спросила я, доставая свой коньяк с полки над плитой. Не поднимая на меня взгляд, Дин ответил вопросом на вопрос: — Как он? Хотелось язвительно ответить: видеть, знать тебя, засранца, не хочет. Но что-то внутри шелохнулось и противный голосок внутри прошептал: «Это окончательно разобьет его сердце и изведет с остатками совести». Из тех соображений, что я не хочу видеть вечно его кислую мину, промолчала. — Он не сердится тебя, — коротко ответила я, присаживаясь рядом с Винчестером за столом. — Можешь плясать и заодно дать своему чувству вины выходной. Винчестер медленно осушил стакан со своим алкоголем, а затем тяжело взглянул на меня. Ладно, ладно, я временно исключу абсолютно любые колкие и не очень комментарии. — Собирайся, я нашёл кое-что интересное, — с деланным весельем произнес Дин, вставая из-за стола. — Хм, — я повернулась к нему, — и что, братца твоего тоже возьмем? — Ну, почему бы и нет? — Дин повернулся. — Собирай вещи, мы едем в Южную Дакоту. Ну надо же, почти интересно. *** Мы приехали в Су-Фолс. Это находилось недалеко, если ехать от кепочника. В холле я по привычке попросила два номера. Но мне настолько уже стало обыденным, что всегда находиться только один свободный номер, что я была поражена, услышав, что все пожелания будут выполнены. Ухватив свой ключ, я чуть ли не в припрыжку поскакала в свой личный номер. — Зачем тебе отдельный номер? — отозвался позади Дин, который любезно волок мою сумку с вещами. Он вечно ворчал в этом вопросе, что это лишний геморрой. — Дрочить и смотреть комедии пятидесятых, — хмыкнула я в ответ. — К тому же, вдруг я захочу кого-то привезти, а? Или думаешь, что только тебе нужно? — Ну, если в первое легко поверить, — скептически фыркнул старший, положив у порога мою сумку, — то со вторым мы прекрасно знаем, что тебе некого водить. В этот момент я переглянулась с младшим, который всё это время молчал. — Это пока что, — тихо ответила я, а младший так и не сводил с меня глаз несколько секунд. Помедлив, я всё же крикнула им через плечо что-то вроде «доброй ночи» и с облегчением закрыла двери. Я любила свободу, она была важна для меня. И, может быть, я и привыкла к тому, чтобы делить бытовую рутину с парнями, но мне однозначно не хватало личного пространства. Нахмурившись, достала из кармана бумажку с номером доставки еды. Приехали мы сюда из-за одного дела, которое нашел Дин. В собственном доме был убит некий Бен Сатен. Думаю, на это дело парни и не обратили бы внимания, если не один свидетель, который утверждал: Бена убил человек, который погиб от его рук пять лет назад. Винчестеры хотели встретиться с Дигром Уэльсом, по словам которого Бена убил парень, который погиб много лет назад. Кажется, мы застряли тут на несколько дней. На вылазки парней я не ходила. Тратить лишнее время на все эти беседы со свидетелями — что-то мне было слишком лень. Последние пару дней я просто ничего не делала в номере. Я набрала ванную и откисала там уже достаточно долго. А, если под рукой ещё и бутылочка сухого полусладкого — время в ванной затягивается. После душа решила зайти в номер к парням, хотя бы для приличия полюбопытствовать, что там происходит у них. У Винчестеров было не закрыто. Зайдя, я увидела, что они сидели за столом и по громкой связи говорили с кепочником по телефону. — Мы тебе несколько раз звонили, — с упреком произнес Дин, откинувшись на спинку стула. — Где ты был вообще? Я прошла на середину номера и села на стул рядом с ним. Сэм сидел на краю кровати, опираясь локтями в колени. — В гольф играл, — проворчал кепочник с той стороны телефона. — Я работал. Искал способ остановить дьявола. — Ну и как? Нашел? — скептически поинтересовалась я вместо приветствия. — Тебя только не хватало, — проворчал в трубку Сингер. — Если бы я что-то нашел, умники, я бы сказал. К чему вообще эти расспросы. — Мы собирались изначально попросить помощи, — сказал Сэм своим извечно благоразумным тоном, — есть странный случай, в двух милях от твоего дома. —Что, убийство Бена Сатена? Вы из-за этого активизировались? — хрипло фыркнул кепочник. — Ну, один парень утверждает, что его убил человек, которого Сатен убил пять лет назад, — хмыкнула я, задумчиво перебирая свои волосы, что были собраны в хвост. — Разве это не тянет на один из тех случаев, который вы воспринимаете, как странный. На том конце провода тихо вздохнули. Винчестеры переглянулись. —Слушайте, он был первоклассным ублюдком. Списка живых, которые хотели бы прикончить Сатена хватило бы на год, — нехотя ответил Сингер. Я представила, как он рассеянно пожимает плечами. — Говорю вам, вы зря себя накручиваете. Я нахмурилась. Меня насторожило, что ответы кепочника какие-то странные. На долю секунду мне показалось, что они все слишком неточные, чтобы не было возможности уличить старого охотника во лжи. — А как на счёт бури с молниями? — произнёс на этот раз Дин. — Они похоже на знамение или что-то вроде этого. — Но ведь в феврале, в Южной Дакоте сезон гроз, — рассеянно ответил Бобби. У меня появилось странное чувство, что нас хотят убедить, что ничего странного в этом деле нет. — Ребят, я тоже думал, что здесь что-то есть. Но иногда, сигара — это просто сигара. Я поморщилась. Отвратительная метафора. — Ладно, и за это спасибо, — помедлив, сказал старший. — Да не за что, — с едва заметным облегчением ответил Сингер. — Доброй ночи. — И тебе. Дин отключил телефон и задумчиво отпил из своей бутылки пива. Он бегло переглянулся с Сэмом, а затем уставился на меня. — Тебе не показалось ничего странным? — внезапно спросил у меня старший. На мой вопросительно ошарашенный вид он лишь пожал плечами. — Ты ж ощущаешь, когда врут? Мне сложно было сообразить с ответом. Да, немного казалась странной попытка кепочника говорить с излишней настойчивостью. Но слышала ли я ложь? Нет. Да, и не моё это дело подтверждать или опровергать сомнения по отношению тех, кого я мало знаю. — Ты думаешь, Бобби говорит не правду? — нахмурившись, спросил Сэм, прежде, чем я собралась с ответом. — Не знаю, но что-то он не договаривает, — задумчиво ответил старший, закусив нахмурив брови, — впрочем, это может быть и обычная усталость. Винчестеры умолкли на какое-то время. — А вы кладбище уже проверяли? — спросила я, рассеянно передёрнув плечами. Парни удивлённо уставились на меня. — Что так смотрите? Призраки и демоны, это, конечно, весело, но зомбиленд никто не отменял. Дин с неким раздражением посмотрел на брата. — Почему мы сразу до этого не додумались? — тихо произнёс он, поджав губы. — Потому что вы кретины, — хмыкнула я. Но на самом деле большой вопрос, кто больше страдал кретинизмом — парни, что мыслили не широко, или я, которая потащилась за ними ночью на то самое кладбище. Моя идея оказалась не только логичной в нашем деле, но ещё и весьма дотошной. Быстро собравшись, мы поехали за город, где располагалось кладбище. Словно по заказу дорога была частично укрыта туманом. — Знаете, у меня были всякие парни, но ещё ни один из них не возил меня в такие места, — пробормотала я, выйдя из машины вслед за Винчестерами. — Ты просто давно не развлекалась, — фыркнул Дин, — в двадцать первом веке всё иначе. Я закатила глаза и молча достала лопаты из багажника. Пройдясь вдоль дорожек можно было увидеть даже в темноте, что многие могилы, словно свежие — из них явно кто-то повылазил. — Нашел, — крикнул нам младший, который держался левее от брата. Он подсвечивал фонариком на надгробьем, рядом с которым была рыхлая земля. — И так, всё кладбище сейчас бродит по Су-Фолзу, — пробормотала я, скривлено глядя на надгробье, — не то, чтобы мне было не по себе, но звучит жутко. — Но о других не было заявлений, — задумчиво ответил Сэм. — Пока что мы знаем, что в городе видели только Томпсона. — Значит, надо наведаться к нему домой, — произнёс Дин, — возможно, после расплаты он захочет увидеть своих близких. Я достала из кармана телефон, чтобы сверить время. — Два часа ночи, — сказала со вздохом, — а могла бы спать себе мирно в кровати. *** В доме было тихо. Хотя, как только мы вошли в дом, мне в нос ударил отвратительный запах. Я поморщилась и закрыла себе нос рукой. Винчестеры вопросительно на меня покосились. Я же только рукой махнула. Как жестами объяснить, что тут воняет мертвым? Ну, человек этого не может ощущать, но существо, типа меня — очень даже может. Ох, чертовы тапочки, какая вонь! Мы разделились, по одиночке стали осматривать комнаты. Я оказалась в одной из спален. Здесь было весьма уютно, на полочках фоторамки и всякие мелочи. В любом случае признаков того, что здесь обитает какое-то мертвец — не было. Где-то послышался шум. Я направилась в соседнюю гостиную, где и застала следующую картину: Дин светит на какого-то парня с подсвечником, а Сэм наставил на того ружье. А еще этот ужасный запах. — Так вот, какой ты, — пробормотала я, — мертвый Клэй Томпсон. И между нами завязалась беседа. Он рассказал нам, что убил Бена Сатена за то, что тот убил его же пять лет назад. Кажется, моя логика откинула коньки где-то в голове... Не важно. Так вот, он убил своего убийцу и теперь: — Я готов с вами ехать, — сказал он, подняв руки в верх. — Только прошу, не разбудите моих детей. — Куда ехать? — не понял Дин, который был единственным источников света в этом доме. — Ну, в тюрьму, — ответил Клин, будто это было очевидным. — За убийство. — Погодите, — тряхнув головой, словно приводил в порядок мысли, произнес Дин. — Давайте снова кое-что разберём. Вас убили пять лет назад, так? — Да, — кивнул бедолага. — А три дня назад вы выбрались и убили Бена Сатена? — Да. —Так что, в сущности, вы мертвы? — Да, вроде... — Томпсон замешкался. — Я, я сам не знаю, кто я. Я ошарашено наблюдала за этим диалогом. Нет, я конечно, спокойно отношусь к мертвякам, они задушевные собеседники, но... Это казалось такой абстрактной ересью, что сложно было сохранять логический порядок мысли. За спиной послышались шаги. Мы резко обернулись и увидели женщину, которая спустилась по лестнице вниз. — Клэй, — блондинка зажмурилась от резкого света фонаря. — Я позвонила 911. — Всё в порядке, дорогая, — отозвался Томпсон. — Это из ФБР. Они здесь из-за Бена. — Поедете с нами, мистер Томпсон, — деловито произнес Дин. От его замешательства и следа не осталось. — Так будет лучше. На удивление, этот Клэй не сопротивлялся и даже очень охотно поехал с нами в тюрьму. Хотя, мы подбирали способ его уничтожить и разобраться со всем этим дерьмом. Томпсон шел впереди, а мы сзади. Вернее, я плелась как всегда в самом конце. Мое внимание привлекло что-то блестящее в руках Дина. — Дин, что ты делаешь? — прошипел Сэм. А, вот оно что, Винчестер хочет застрелить мертвеца. Наивный. Далее последовал спор между Винчестерами на тему: «Мертвец — хороший отец» против «Чудовище должно быть убитым». — Знаете, вы полные идиоты, если считаете, что... Мои слова оборвались. Резкий свет в глаза заставил всех четверых замереть на месте, а именно нас троих заткнуться. — Ни с места! — произнес женский голос. — Опустите оружие. Направляя на нас дуло пистолета стояла женщина-шериф Джоди Миллз. Та самая, которая обзывала нашего Сингера пьяницей и, по словам Винчестеров, сразу же вычислила, что они лишь косят под офицеров. — Помните, вы говорили, что человек умер и не мог совершить убийства? — произнёс Дин, указывая на Клея. Старший выглядел весьма довольным. — Он перед вами. Бедолага Томпсона, который совсем не знал, что происходит и что ему делать, переводил рассеянный взгляд с Винчестера на Миллз. — И? — сухо переспросила шериф. Даже я ошарашено повернулась на женщину. При всех моих странностях, могу сказать, что её реакция была несколько, хм, как бы это сказать, ненормальной. Она выглядела такой спокойной, будто Дин ей сообщил о свадьбе её соседа по даче! — У вас мертвые по городу шастают, а вы просто говорите «и»? — переспросила я, не скрывая удивления. — Чтобы там ни было, — произнесла шериф, подходя к нам, — это не дает вам право убивать человека у него же во дворе. — Убивать? — ошарашено произнес Клэй, оборачиваясь на парней. — Вы хотели меня убить? — Ты зомби! — по-детски заявил Дин, считая это гениальным аргументом. — Я налогоплатильщик! — огрызнулся тот. Нелепый спор прервала шериф. — Идите в дом, мистер Томпсон, — устало произнесла она, кивнув мужчины. А затем, закатив глаза, она направилась к Дину; ещё двое офицеров — ко мне и Сэму. На нас одели наручники! На меня одели наручники! — Предлагаю следующее, — прошептала я, не сводя взгляда с копов. — На себя беру этих офицеров, а на вас — эта тётка. — Нет, Шер, мы никого не будем убивать, — устало произнес Сэм. — Я и не предлагаю убивать, — ответила я, когда нас посадили в служебную машину. — Просто всех вырубить и свалить. Понятное дело, никто мне это не позволил сделать, поэтому мы все дружно поехали в отделение, где нас заперли в одной из камер. — Вы, конечно, люди, бываете странными, но даже это перебор, — пробормотала я, сидя на скамье. — У людей под носом мертвые ходят, а у них — ноль реакции. Сэм маячил перед глазами, меря комнатушку шагами и громко вздыхая. Я с грустью подумала о тех временах, когда я бы позвала какого-то офицера, принудила его, подчинила воле своей, а затем разнесла всё вокруг. Но, почему-то, Шаира, ты что-то слишком часто вспоминаешь слово «благоразумие». — Так, значит, шериф куплена? — риторически спросил Дин, который сидел на тоже кровати, но напротив меня. — Да... нет... — он развел руками. — Зомби ей платят! — Все вы люди корыстные, — пробормотала я. — И неважно, живые при этом или нет. — Ты так говоришь, будто сама праведная, — скорчил гримасу Дин. — Сама же выгоду во всем ищешь. — Но ведь мне позволено, — огрызнулась я, — у меня, может, статус корыстной! — Нашла оправдание, — усмехнулся Дин. Нашу легкую перепалку прервал Сэм. В тот момент, когда двери в главный зал отделения (которые отделяли камеры от клеток) открылись, он что-то увидел. Как выяснилось кого-то. — Эй, — я пригляделась. — Это что, наш кепочник? Сингер сидел в своей коляске рядом с шерифом и о чем-то говорил с ней. — Отлично, они что теперь, друзья? — с отвращением произнес Дин. Что ж, пожалуй, хорошо в некоторых случаях иметь друга, который на короткой ноге с другом, которая шериф. И пофиг, что этот шериф корыстная. В любом случае, уже через двадцать минут, мы вчетвером выходили из участка. — Бобби, я думал, шериф ненавидит тебя, — удивленно произнес Сэм, когда мы шли по коридору. Он помогал везти Сингера . — Она и ненавидела, ещё пять дней назад, — пробурчал тот. — И что же случилось пять дней назад? — поинтересовался Дин. — По всему городу стали воскресать мертвые, — ответил кепочник. Я в шоке уставилась на затылок Сингера, И дело было не в том, что эта новость была новой или ужасающей. Моё пораженное состояние было из-за того, что об этом спокойно и вполне не удивлённо говорил сам охотник. — Ты знал, — тихо сказала я. Кепочник резко затормозил на коляске и развернулся к нам. Винчестеры не могли поверить своим ушам. — Да, — немного извиняющимся тоном ответил тот. Он судорожно вздохнул. — Послушайте, я вам сказал, что здесь ничего нет, — кепочник устало потер переносицу. — И это так. Для вас. Мы ненадолго все сделали вид, что ничего не происходит, так как рядом промелькнул сержант. А когда он прошел, Дин снова встал в нападающую позицию. — Здесь есть зомби, Бобби, — тихо сказал он. — Да, есть, — сказал тот. — Но они какие-то странные. Какие-то не зомби. Я покосилась на парней, которые тоже ничего не понимали. На наши вопросительные взоры Сингер лишь вздохнул: — Поехали ко мне, я покажу. Мы снова были дома у Сингера. Честно говоря, я пыталась сообразить, почему эти мертвецы спокойно себя ведут. Не то, чтобы я их много повидала или часто сталкивалась, но они должны жрать человеческий мозг или просто есть людей! Это какие-то не правильные мертвые... Или это лишь верхушка айзберга, а впереди — сплошной зомби-парад. К дому кепочника ехать было от силы с полчаса. Я про себя отметила, Сингер снял кепку, едва заехал в дом. Кепочник не расставался с головным убором даже во сне! Ой не к добру это, ой не к добру. Я поплелась за остальными в гостиную. — Бобби, ты нам может уже объяснишь, что... Дин оборвал свою речь на полу слове. Он и Сэм замерли в проходе, словно влитые. Они с вытянутыми лицами уставились на женщину, которая вышла к нам из кухни. Блондинка вытерла руки о белый передник, поправляя его на талии. В тусклом свете ламп она казалась болезненно бледной. Я перевела взгляд обратно на Винчестеров, ступор которых не прошел. И что-то мне подсказывало, что такая реакция не только из-за наличия зомби-женщины в доме. — Не знала, что ты приведешь гостей, милый, — заговорила незнакомка, широко улыбаясь. Она рассеянно провела рукой по волосам, а затем смущенно произнесла: — Прошу прощения, ребята, совершенно застали врасплох. — Всё в порядке, дорогая, — произнёс Сингер, проехав дальше в комнату, — ты прекрасно выглядишь. Они переглянулись. Я позволила себе внимательнее прочувствовать витающие эмоции: помимо удивления и непонимания, я уловила… заботу. Заботу и толику беспокойства. Эти чувства казались мне такими мягкими и воздушными, словно тающая на языке сладкая вата. — Что ж, в любом случае, я только достала из духовки пирог, так что, — она снова усмехнулась нам, — гостей голодными не оставим. Пойду за тарелками. Блондинка обошла стол и скрылась за дверьми кухни. Только сейчас я заметила широкий обеденный стол посреди гостиной, где раньше его не было. В камине тихо потрескивал огонь. Наконец, я взглянула на старого охотника, который повернулся и смотрел на парней с излишним чувством вины. То есть, нет, это было что-то другое — вроде какого-то сожаления. — Я, конечно, очень прошу прощения, что нарушаю какой-то очень серьезный момент, — пробормотала я, бегло глядя то на парней, то на старика, — но кто эта очаровательная зомби? — Это моя жена, Карен, — тихо ответил кепочник. Я нахмурилась. Наверное, братья догадались об этом раньше меня. Они всё ещё находились в шоке, учитывая всё происходящее. Сингер был явно не в восторге от того, что скрыл это от парней. Мне очень сильно чесался язык расспросить, что случилось. Хотя, очевидно, что она умерла, но, как именно? И давно ли, ведь на ней была одежда домохозяек из шестидесятых или семидесятых. Дин хотел что-то сказать, но быстро закрыл рот и нахмурился. Сэм с беспокойством смотрел на кепочника, разделяя с ним этот кошмар. Хотя, почему кошмар, жена ведь вернулась… Не знаю, мне всегда нравится язвить по поводу и без повода. Но только не сейчас. То, как Сингер посмотрел на парней — не передать. Словно он видел в них людей, которые могут отобрать у него самое дорогое, что он уже терял. — Кажется, она что-то говорила о пироге, мм? — помедлив, нарушила я томящее молчание. Винчестеры на меня воззрились с упрекающими выражениями лиц. — Что? Если они не с кишками и мозгами, то я хочу есть вообще-то. Если вам нечем заняться в половине пятого утра — приготовьте себе еду. И пригласите за стол двух охотников, суккуба, инвалида и зомби. Уверена, приём пищи будет незабываемым. Правда, непонятно, какие темы при этом стоит поднимать, учитывая разные социальные и мифологические группы, что собрались за одним столом. Я сняла с себя куртку и повесила её на спинку стула. Мы с Винчестерами сели по одну сторону стола, кепочник разместился с торца. Спустя пару минут, в гостиную зашла Карен, неся в руках поднос с двумя широкими пирогами. Я втянула воздух носом — пахло невероятно. От выпечки ещё исходил пар. Винчестеры переглянулись между собой, я заметила косой взгляд Сингера в их сторону. Что ж, даже, если мы тут будем драться, пока нет в этом нужды. А значит, можно поесть, верно? Я первая взяла широкий нож, которым разрезала пироги-плетёнки на кусочки. Карен присела за стол рядом с мужем, который бегло перехватил её руку. Я задержала своё внимание на и переплетённых пальцах. Сейчас от них исходило странное томящее чувство, сродни ностальгии, но намного глубже. И самое удивительно, что исходило от них двоих, женщина чувствовала искренне и не менее сильно. — Это мои друзья, Карен, — помедлив, представил нас кепочник, — Дин, Сэм и Шер. Блондинка с ухмылкой кивнула нам в почтительном жесте. Она поспешила положить в наши тарелки кусочки пирога. — Очень приятно, — она как раз положила порцию парням, — наверное, вы недавние друзья, потому что в последнее время я, — Карен едва заметно нахмурилась, — я, знаете, мало что помню отчётливо. Сингер едва заметно стиснул зубы, потупив взгляд. Блондинка выглядела весьма оживлённой, разве что немного растерянной. Складывалось впечатление, будто она не помнит, что последние несколько десятков лет была мёртвой. — Всё очень вкусно, миссис Сингер, — произнёс Дин, пережевывая очередной кусочек. Он бегло ей усмехнулся, — давно не ели домашней пищи. Сэм подозрительно зыркнул на свою тарелку, будто ожидал, что оттуда повылазят глаза и кишки каких-то убитых младенцев. Но всё же потом пересилил себя и попробовал. Его озадаченный вид свидетельствовал о том, что на вкус стряпня зомби оказалась чудесной. Что ж, попробовав эти пироги, почти мгновенно веришь, что эта женщина — невинна, как дитя! Сама Карен ничего не ела и лишь увлечённо наблюдала за нами, довольная, что её еда пришлась нам по вкусу. — Спасибо, милая, — улыбнулся Сингер, когда Карен подошла к нему. Он взял её руку и, слегка запинаясь, сказал: — Карен, дорогая, ты, ты не могла бы нас оставить на минутку? Нам надо кое-что обсудить. Блондинка шире улыбнулась, положив руку на плечо мужа. В уголках её глаз пролегли морщинки. — Разумеется, — кивнула она, — пойду ещё тесто поставлю. Естественно, мы трое, все ей улыбнулись напоследок. Когда двери за Карен закрылись, простодушие и вежливость слетели с лиц Винчестеров. Причём выглядело это так странно — они обвиняют Бобби, а я продолжаю есть пирог. Впрочем, вряд ли их нападки можно назвать обвинением. Парни излучали беспокойство и опаску, что вряд ли было связано с их жизнями — они волновались за Сингера, который проникся к этой женщина. — Бобби, какого чёрта? — тихо спросил Дин без намёка на доброжелательность. В нём включилась логика и рациональность охотника. — Я могу всё объяснить, Дин, — запинаясь, ответил Сингер. Мне стало не по себе: первый раз вижу его таким уязвимым. Вся бравада старого охотника куда-то делась. — Что объяснить? — скептически переспросил старший, осторожно отложив столовые приборы. — Твою ложь? Или идеальную зомби, которая печет пироги на твоей кухне? Про пироги он точно сказал — эта идеальная женщина, прекрасно готовит. Резкий тон старшего заставил Сингера помнятся в лице. Словно загнанный в угол, он вздохнул, с силой сжимая челюсть, аж заиграли желваки на лице. — Во-первых, она моя жена, — процедил кепочник, вцепившись руками в ручки своей коляски, — поэтому, будь тише. Винчестер сразу сник под пристальным взглядом старика. Игра в гляделки сопровождалась нарастающим напряжением в комнате. Я потянулась за ещё одним кусочком пирога, когда в беседу вмешался младший. — Бобби, чтобы это ни было, — осторожно произнёс Сэм, участливо глядя на кепочника, — это не твоя жена. — И откуда ты знаешь? — зло огрызнулся Сингер. — Ты серьезно? — спросил Сэм таким тоном, будто разговаривал с ребенком. Ну, или со мной. Кепочник тяжело вздохнул, пытаясь удержать своё самообладание. — Слушайте, вы думаете я идиот? — спросил тот. — На пороге появилась моя бывшая жена, а я не проверил её всеми известными нам способами? Ни серебро, ни святая вода, ни соль на неё не подействовало. Этот аргумент подействовал успокаивающе немного, во всяком случае обвиняющий тон у Винчестеров пропал. — И кто это? Зомби? — устало произнес Дин, потирая переносицу. Прежде, чем спросить, он взглянул на кепочника с осторожностью: — Бобби, она вылезла из гроба? И тут последовала самая бомба: — Нет, не могла, — чуть ли не с отчаянием произнес кепочник. — Я её кремировал. Взгляд Сингера источал тоску. С каждым мгновением его эмоции закручивались в путанную смесь из радостны и необычайно грустных чувств. В моей голове не укладывалось, как человек может сейчас проживать эту бурю эмоций. Он рассказал нам, что таких случаев по городу произошло несколько. Помимо нам известных воскрешенных, Бобби назвал несколько других, в том числе и воскрешение маленького сына шерифа Миллз — той самой, которая так рьяно отстраняла нас от этого дела. Что ж, теперь вполне объяснима её невероятно спокойная реакция и на Винчестеров, и на всё, что происходит в городе. — Хорошо, допустим, всё так, — произнесла я, стряхивая крошки со стола рукой. — Но, а были какие-то знаки или знамения? Полгорода ожило, знаете ли, должно быть что-то, что поможет вычислить происходящую ахинею. — Вообще-то были, — едва слышно ответил кепочник. — Сильные грозы. — Это то, что мы говорили! — воскликнул Дин, хлопнув по столу. В последнее время его необычайно задевали случаи, когда он говорил правду, а остальные это игнорировал, как это было с Сингером и грозами, с Миллз и мёртвым Томпсоном. Я нахмурилась. Меня не назовешь знатоком всех религий и мифов, в этом вопрос у меня титул «двоечницы». Но воскрешение мертвых в длительную грозу? — Почему у меня такое ощущение, что происходящее — экранизация к Ветхому завету? — пробормотала я, искоса глядя на кепочника. Винчестеры вопросительно уставились на нас, а сам Сингер подъехал на коляске к секретеру в углу и взял оттуда книгу. Охотник достал старый экземпляр Библии и начал читать вслух: — … и сквозь пламя восстал предо мною бледный конь, — я невольно сжала кулаки. Не знаю уж каким образом, но малейшие цитаты непосредственной из Библии заставляли меня впадать в панику. Стиснув зубы, я просто решила дождаться, пока кепочник закончить читать эти гребаные слова. — И всадник его нес косу, и я понял: если восстал он, то восстанут и они, и от него, и через него. — Значит, за этим стоит Смерть? — тихо спросил без особой радости Дин, когда Сингер отложил книгу. — Именно, — тихо ответила я за кепочника. Парни пару раз переглянулись, обоим было не по себе. — Значит, ещё один Всадник, — устало произнес Дин, потирая переносицу и глаза. — Видно, сегодня четверг. Признаться, я немного не поняла юмора. Но вид у старшего Винчестера был ужасен — он не на шутку переполошился таким известием. — Если за всем этим стоит Смерть, то, кем бы они не были, это не к добру, — сказал Дин, вспоминая воскресших. Мне уже не понравился тон Винчестера. А еще мне не понравилось то, что исходило от самого кепочника непосредственно — это была тоска, отчаянье и страх. — Ты знаешь, что мы должны сделать. О, нет, они хотят убить эту женщину, которая так прекрасно готовит?! Гады! Сэм разумно молчал, понимая, что с принятием серьезных и трудных решений лучше выходит у старшего. Бобби долго смотрел на Дина. Я ощущала дикое чувство кепочника, словно он был загнан в угол. В этих глазах, на которые я никогда не обращала внимание, стояла беспросветная тоска: то хрупкое, что ему посчастливилось приобрести вновь, придётся уничтожить. — Но она ведь ничего не помнит, — тихо сказал он, видимо, не покидая шанса убедить Винчестеров в другом выходе ситуации. — Ты, о чем? — переспросил Сэм намурено. — О том, как вселился демон, — помедлив, ответил Сингер срывающимся голосом. — Как я убил её. Как она вернулась. Ничего из этого она не помнит. Словно этого и не было. Я вздрогнула. В свете озвученных фактов ситуация выглядела вдвойне ужасно. Почему-то, мне не хотелось выставлять барьер, чтобы заглушить те чувства, что сейчас густым облаком клубились вокруг. Всё это превращалось в такое сложное видение человеческой природы, что дух захватывало. — Бобби, — снисходительным и утешающим тоном произнес старший Винчестер. Но кепочник его перебил: — Не надо говорить «Бобби» таким тоном, — ощетинился охотник. Он на миг закрыл глаза, глубоко вздохнув. — Просто послушайте. Все тут же заткнулись, прислушиваясь. Из-за дверей доносился звук, похожий на пение. На кухне что-то шипело и гудело, было слышно, как нож ударяется о дощечку. Фоном глухо цокали часы в гостиной. — Она всегда напевает, когда готовит, — еле слышно произнёс Бобби. Сквозь отчаянье в его словах, проскальзывала едва уловимая нежность. Я заметила, как уголки губ охотника дрогнули в призрачном подобии ухмылки. — Она всегда напевала, когда готовила, хоть, слуха у неё никакого! И я, — Сингер поднял глаза к потолку, словно ему на миг стало трудно дышать, — я никогда не думал, что услышу это снова. Когда он снова посмотрел на парней, его глаза слегка поблескивали в тусклом свете рассвета, что заглядывал в окна. Что-то непонятное шелохнулось во мне. То, с каким видом Сингер сидел в коляске и говорил это, задевало почему-то. Я понимала, что любые такие вещи, как воскрешение — ненормальны, такие явления надо устранять. Но вместе с тем, мне казалось это жутко несправедливым. Только вот, что именно: несправедливо воскрешать мертвых или отбирать их у живых? — Да вы прочтите Откровение! — обреченно прошептал Сингер, — Там везде говориться, что мертвые восстают из могил во время Апокалипсиса, но нигде не сказано, что это плохо! Может это единственное хорошее, что вышло из всей этой заварухи? К сожалению, в этой заварухи нет ничего хорошего. Так лишь кажется. В последний момент Дин сделал решающий выпад: —А что бы ты сделал на нашем месте, Бобби? Это был удар под дых. К сожалению, Сингер тоже понимал, к чему клонит Винчестер — другого выходе нет и быть не может. То, как он смотрел на нас, переводя свой взгляд… я ощущала клубок его угнетающих чувств каждой клеточкой моего тела. Старый инвалид, внутри которого зарождалась желание рвать и метать, кричать о том, что никто не посмеет забрать его мизерную крупицу счастья, которая впервые выпала ему за эти долгие годы. Внутри всё жгло. — Я знаю, что вы должны сделать, и что сделал бы я, — медленно произнес Сингер, запинаясь. Его голос то и дело обрывался на каждом слове. — Но... прошу вас. Пожалуйста. Не отнимайте её у меня. Прошу. Внутри продолжало жечь не весть от чего. Было невыносимо смотреть на такого кепочника. И я бы рада хотя бы мысленно скептически фыркнуть, мол, стоило сразу её пристрелить. Но эти догадки казались таким кощунством, когда сейчас я смотрела на Сингера, который отчаянно отказывался от крайних мер. *** Облокотившись на стенку, я в очередной раз выдохнула никотиновое облако дыма. — Сигареты для тебя привычка или зависимость? Я обернулась на голос. За спиной стоял Сэм, небрежно сунув руки в карманы. Отведя от него взгляд, я сделала еще одну затяжку, после чего выбросила окурок, затоптав его каблуком сапога. — А в чём разница? — скупо спрашиваю я, поворачиваясь к парню и скрещивая руки на груди. — От привычки избавиться легче, — слышу в ответ. Несколько секунд не сводим глаз с друг друга. — Просто нравится запах, — наконец, произнесла я, прерывая гляделки. Почему-то находиться рядом с ним пока не хотелось. Парни сидели в кафе, забегаловке какой-то. Решали, что делать дальше, думали, как действовать. Я же отказалась там сидеть. Мне вообще сейчас была противна любая компания людей. Сейчас мне надо было чем-то себя отвлечь. От чего? Сама толком не понимала. Сингер был мне до лампочки, он чужой мне. И всё же... У него собирались забрать то, чем он так дорожил. Почему мне становится так больно в груди, когда я вспоминаю его безысходное выражение лица? Сэм не спускал с меня взгляда, от чего становилось тошно и только хуже. Я не удержалась, чтобы не закатить глаза. — Глаза повылазят, — сквозь зубы произнесла я. — Не думаю, — хмыкнул тот. Его подобие ухмылки сникло, уступив усталому и грустному отчасти выражению лица. — Знаешь, это худшее, что могло произойти с Бобби. Он не заслуживает проживать это снова. Меня снова передёрнуло. Картинка Сингера, что замер с блестящими от слёз глазами, была словно выжжена под веками. — Наверное, — скупо ответила я, избегая взгляда Винчестера. Он чувствовал, что что-то не так со мной. Но я не собиралась обсуждать ничего с ним, включая то, как на меня влияет вся эта ситуация. — Что решили в итоге? Винчестер снова как-то присмотрелся ко мне, но потом все же выключил свои глаза-сканеры душевного состояния. Он достал бумажку из кармана, читая что-то. Кажется, это был адрес. — Дин будет наблюдать за домом Бобби, а мы с тобой съездим, проверим семью шерифа. — Отпускаешь брата к этой воскресшей миссис Сингер? — удивились я. — Лучше бы уже меня отправили. — Я предлагал, — кивнул Сэм, вздыхая, — но он сказал, что принципиально не подпустит чужого к его дому. Внутри что-то кольнуло. «Не подпустит чужого»... Я вырвала бумажку с адресом из его рук. — Тогда шевели ногами. Дом шерифа была в двадцати минутах ходьбы от того заведения. Мы быстро его нашли среди этих улочек. Обычное крыльцо, ухоженный газон, милый домик. Мы с Сэмом прошлись по дорожке, направляясь к окнам. В гостиной на диване сидела шериф, её муж. А между ними — маленький мальчик восьми лет. Его выделяла лишь неестественно бледная кожа и темные круги под глазами. Мама держала в руках книгу, листала страницы. Она улыбалась и что-то рассказывала сыну. Отец обнимал мальчика и гладил его по русым волосам. Не важно, как именно умер ребёнок: от болезни или от какого-то несчастного случая. Меня едва бросило в дрожь, едва я представила приблизительно тот ужас матери, которая потеряла своё чадо. Думаю, если на пороге через какое-то время появится на пороге тот самый ребёнок… что ж, мать поверит хоть в инопланетян. Это счастье возвращения погибшего ребёнка нельзя представить. Я ощущала необыкновенную эйфорию и облегчение, которые забивали наглухо чувство самосохранения и какого-то страха. Я косо посмотрела на Сэма. Похоже, он разделял мои ощущения. Ведь он человек, он ощущает ещё сильнее. — Идём отсюда, — тихо сказала я. — Меня тошнит от этой идиллии. Не дожидаясь Винчестера, я пошла прочь от окна. Так мы обошли несколько домов, которые числились в списке, который нам дал Сингер. Он записал всех, кто вернулся из мёртвых в этом городе. Везде, где мы приходили наблюдалось одно и то же: счастливые дети, возлюбленные, родители. Все они наслаждались воссоединением с теми, кто казался утраченными навсегда. Мне претило это всё. С каждым новым адресом я понимала, что не смогу кого-то убить из восставших. То есть, конечно же смогу, просто в этот раз убивать их будет невесело, как мне казалось вначале. — Эй, кажется, это здесь, — крикнул мне Сэм, сверяя адрес с листка с надписью на табличке двора. Это был последний адрес в этом списке. — Какой-то захудалый двор, — с отвращением произнесла я, оглядывая старое крыльцо. Мы с Сэмом подошли к двери, он постучал. — Миссис Джонс! — позвал парень женщину, которая тут проживала. Ответом послужила тишина. Он отвернулся от двери, пожав плечами: — Думаешь, ушла праздновать возвращение блудного сына, мужа или кто там к ней вернулся? — Почему бы и нет, тут только это и делают, — пробормотала я, скорчив гримасу, — вот это у людей тотальный запой на радостях. Винчестер хотел мне что-то ответить, но его взгляд зацепился на чем-то другом. Когда я посмотрела в том же направлении... — А может это не кровь? — тихо спросила я, оглядывая бурые пятна у самой двери. — Вдруг кто-то вино разлил? Или мясо принес из магазина, которое стекало кровью? — Ты веришь в это или хочешь верить? — с насмешкой спросил Сэм, вскрывая замок двери. — Поговори мне тут, — проворчала я, заходя в дом вслед за Винчестером. — Миссис Джонс! — снова позвал женщину Сэм, оглядываясь. Надо сказать, тут было слишком тихо для дома, в который вернулся мертвый. Ну, в смысле радости не слышно и... Короче, глушь такая, словно наоборот — умер кто-то. В соседней комнате послышался то ли кашель, то ли что-то похожее. Когда мы вошли в комнату, увидели следующее: среди бардака в комнате, среди валяющихся вещей, на кровати в углу лежала старая женщина. Это была не самая приятная картина. Джонс лежала на кровати, покрытая странными язвами, кашляла, словно в предсмертных хрипах. Её морщинистое лицо исказилось в странной гримасе, рот открыт, губы потрескались. Только теперь я правильно поняла суть: миссис Джонс не была счастливым родственником, к которому вернулся умерший. Она была тем самым умершим, что вернулся. Завидев нас с Сэмом, она явно оживилась. Ну, как оживилась, стала активнее хрипеть, кашлять и мычать. Её мутные глаза закрутились, она пристально впилась в нас взглядом, будто пыталась нас загипнотизировать. Мне так и не удалось скрыть своего отвращения с лица. Она дернула рукой, словно подзывая нас подойти ближе. Наивная, какой придурок подойдет к мёртвому зомби? Ах, ну да, точно. Винчестер сделал пару шагов к Джонс. — Эзера Джонс? — позвал он женщину. Та лишь ещё сильнее закашлялась и активнее замахала рукой, мол, подойди ко мне парень, я хочу оглодать твой широкий скелет. — В чём дело? Винчестер сделал пару шагов вперед. Я же, в отличии от этого идиота, осталась стоять на своем месте. Бабка снова закопошилась, её кашель стал напоминать вообще какие-то квакающие звуки. — Может, вы мне скажете отсюда? — спросил Сэм, не желая подходить к странной тетке. Джонс лишь снова замахала рукой, подманивая Сэма. Когда Винчестер со вздохом собрался шагнуть вперед, я ухватила его за рукав. Он обернулся. — Слушай, понимаю, ты может, не заметил, ведь это абсолютно не бросается в глаза, — прошипела я, тыкая пальцем в тетку, — но это больная бывше-мертвая тетка, она лежит на кровати, кашляет, ещё и подзывает к себе. Если ты всё ещё не понимаешь, то говорю открыто: это блядски стрёмно, Сэм. — А, если ей действительно плохо? — нехотя произнёс младший, глядя на меня истошно совестно. Он прекрасно понимал, что опасно, но просто стоять в стороне и ждать, пока бабка даст знать о своей кровожадности, не станет, в отличие от меня. — Вдруг ей нужно помочь? — Чем? — фыркнула я. — Дав ей откусить твою голову? Сэм перехватил мое запястье и отвел в сторону, заставляя меня отпускать его куртку. Он снова шагнул ближе к старухе. — Ты пожалеешь об этом через пару мгновений, — произнесла я, выгнув бровь и поджав губы. — Для этого у меня есть ты, — услышала я ответ. Винчестер приближался к бабке. Она всё ближе и ближе манила его к себе, словно хотела ему что-то прошептать на ухо. От этого мне стало ещё хуже. Ожидая чего угодно, я завела руку под пальто и сжала рукоятку своего клинка. Правда, я понятия не имела, убьет ли оружие эту тварь. Когда Шаира говорит, что не надо туда идти, она это говорит не просто так. Глупо не слушать древнюю суккуб и настаивать на своем, правда. Поэтому я нисколько не удивилась, когда эта бешеная бабка подскочила на кровати, вцепилась в Винчестера, повалив его на пол. Прежде, чем я подбежала к этой твари и вонзила ей в голову клинок, она попыталась укусить Винчестера и плюнула на него своей слюной, которая больше смахивала на пену у бешеных собак. Какой же мерзкий был хруст. Проткнутая лезвием, Джонс рухнула на пол рядом с обглоданным трупом хозяина. Мы не заметили его, потому что она закидала его старыми тряпками. Я вытерла клинок о нечто, что напоминало мне штору. После я подошла к Винчестеру, подавая ему руку, чтобы тот встал. Сначала я долго на него смотрела. — Ну ладно, давай уже говори, — обреченно вздохнул он, вытирая слюну со своего лица. Два раза повторять не стоило. — А я же тебе говорила, Винчестер, — с натянутой ухмылкой произнесла я, скрестив руки на груди. — Идём, — пробормотал младший, игнорируя мой красноречивый взгляд «яправа», — надо ехать к Бобби. Ближе к вечеру мы собрались снова у Сингера. — Говорите тише, Карен наверху, — тут же предупредил он. Мы втроём все оказались в гостиной. Стало так непривычно заходить домой к кепочнику, где теперь пахло вкусной стряпнёй. Он уставился на нас вопросительно: — Ну, что случилось? — Действительно, с чем бы могли к тебе пожаловать, пока весь городишка трапезничает на фоне вернувшихся мёртвых, — зло фыркнул Дин, облокачиваясь на спинку стула. — Кто такая старуха Джонс? — Она одна из первых, кто восстал, — нахмурившись, ответил кепочник, не понимая, в чём дело. — Мы с Шер ездили к ней. Она обратилась, Бобби, — продолжил Сэм. — Видимо, самая первая, так же, как и пришла сюда. — Джонс всегда была чокнутой, — отмахнулся Сингер. Он отчаянно пытался игнорировать очевидные факты. — Вряд ли настолько, что при жизни могла выжрать своему мужу живот и мозг? И я не говорю метафорами сейчас, Сингер, — сказала я, скрестив руки и оперевшись на дверной проём. Кепочник лишь молча нас выслушал, сцепив зубы. Каждая его мышца была напряжена. Я чувствовала, как сгущается его тревога, что он умело не показывал. — Бобби, мы все тебе сочувствуем, — произнес Дин, покачав сокрушенно головой, — но ты должен признать, что нетрезво оцениваешь всю ситуацию! Тот лишь молча откатил в сторону, показывая нам свою спину. Меня это насторожило. Я напряглась, готовясь непонятно к чему. — Признаешь ты или нет, но они обращаются, — продолжил Сэм. — И нам придётся их остановить. Сингер вдруг резко развернулся. Он вытащил из кармана револьвер. Причем дуло револьвера было направлено явно на нас. На лицах парней отразилось явное замешательство. Я мгновенно дёрнулась, занимая оборонительную позицию. — Вам пора, — тихо сказал Бобби, сжимая оружие. — Что? — ошарашено и потрясенно, словно, не веря своим глазам, произнес Дин. Да, в трех буквах было именно столько эмоций. — Вы слышали, — уже громче добавил Сингер В нём добавилось уверенности. — Вон из моего дома! — Или что? — поинтересовался Сэм. — Будешь стрелять? Мне было не по себе от сложившейся ситуации. А ещё мне не нравился самоуверенный тон младшего. Судя по всему, кепочник сейчас реально мог выстрелить в парней. — Если Карен обратится, — сказал тот. — Я сам с ней справлюсь. Своими методами. — Это опасно, — к делу заметил Дин. Послышался щелчок — револьвер был снят с предохранителя. — Я не буду повторять дважды, — сквозь зубы произнес Сингер. На его лице была только холодная решимость, руководимая страхом потери. Наверное, пора вступить в игру мне. — Послушай, Сингер, — произнесла я, стараясь не повышать голос. Я поймала его взгляд. — Мы все тебя прекрасно понимаем, но и ты должен нас понять. Кто-то схватил меня сзади за руку, но я быстро вывернулась из этой хватки. Я уже вовсю стала обкручивать моего собеседника. Магию я пускала очень осторожно, небольшими порциями, но уверенно подчиняя своей воле кепочника. — Все чего-то лишаются, не только ты, — продолжала я, не отпуская взгляд Бобби. — Но стоит ли твоей жизни эти несколько мгновений с близким человеком. Разве не должен ты желать покоя тому, кого любишь? Мирного существования в ином мире для любимой? Сила потекла по жилам, кровь запульсировала в висках. Я почти его уговорила. Его взгляд постепенно стал мутнеть, будто его застилала пелена. — Да, наверное, но... — пара мгновений. Пара мгновений, и мне почти удалось связать своими силами его волю. За стеной снова послышалось, как Карен напевала на кухне. Это вывело из транса кепочника. Он резко мотнул головой и сфокусировал свой взгляд на мне. Кажется, до него дошло, что я делала. Непонятно откуда, он достал порошок полыни. Он кинул щепотку мне в глаза. От неожиданности я взвыла, хватаясь за глаза. Я ощутила резкую боль, которая огнём вспыхнула в моей голове, пронзая её до самого затылка. — Пошла вон отсюда, дрянь! — зарычал он, уже увереннее держа револьвер. — Я же сказал, убирайтесь! Это моё дело! Это была последняя возможность. Я ухватилась за чью-то руку и, словно слепая, пошла за парнями. Глаза всё еще щипало, больно было их открыть. Я шипела, ругалась, проклинала всё и вся. Мне редко кидали полынь в глаза. — Ты как? — услышала я голос Дина, вроде. —Отвратительно! — прошипела я. С чей-то помощью я уселась на свое заднее сидение, по-прежнему ничего не видя. Вернее, просто не открывала глаза. Послышались шаги. Я резко вздрогнула, когда почувствовала холодное прикосновение к векам. — Не дергайся, — услышала я голос Сэма. — Это просто вода. Как я поняла, Винчестер решил промыть мои глаза, за что отдельное «спасибо». Рядом слышалось ворчание Дина: — Он спятил! — Это его жена, Дин, — примирительным тоном сказал Сэм, одновременно вытирая мои несчастные глаза. — И поэтому он готов пустить в нас пулю? — вскипел тот. — Мы его семья, Сэм! От прикосновения влажной ткани воспаление и боль с глаз уходили. — Слушайте, он не лгал, когда говорил, что будет готовым, во всяком случае, он не безнадёжно слеп, — пробормотала я, смахивая тыльной стороной ладони слёзы, что капали из опухших глаз. — Здесь ходит куча зомби, которые скоро превратят этот город в огромную жвачку. — Да, и он дома печет пироги с одной из них! — я мысленно вспомнила пироги Карен. Они такие вкусные. — Да, и что? — А то! Иногда меня убивает интеллектуальность бесед этих двоих. — Я вернусь туда, — запинаясь сказал Дин. — И... убью её! Да. Это всё, о чем я могу думать. — Позвольте вклинится, парни, — подала голос я с закрытыми глазами. — Но, если Сингер учует хоть одного из вас — вы трупы. Сами видели, что он не остановится. И это тоже правда. — Значит, нельзя дать ему увидеть меня, — уперто продолжил Дин. Вот дурак, ему говоришь, что не лезь, а он продолжает! После недолгой паузы Сэм смирился с желанием Дина. — Ладно, ладно, — сказал тот. — Я с Шер поеду в город и... спасу всех. Это кажется, легче. Мне кирпич в ухо попал, что простите? — Не хочу рушить твои планы, Сэм, — снова вклинилась я, — но твоё слово «легче» нихуя не ввяжется в этот контекст. Винчестер прекратил промывать глаза и просто оставил платок у меня на глазах. — Может, шериф? — предположил Дин. — Ты забыл, но она, как раз-таки, на стороне зомби, — уныло произнес младший. — Значит... — Дин задумался. — Значит, надо убедить её в обратном. Я не выдержала и язвительно поинтересовалась: — И как же, умник? — Не знаю, — честно ответил тот. — Но надо. Вот блин, черные пересмешники, с кем я связалась! К шерифу идти было недалеко. На улице уже было темно, что навевало только самые худшие опасения. — Как ты? — спросил Сэм, по дороге к дому шерифа. — Лучше, чем старуха Джонс, — огрызнулась я. — Всё нормально, правда. Я услышала рядом слегка раздражённый тихий вздох. — Ты всегда реагируешь так на какие-либо признаки заботы или беспокойства? — с упреком произнес тот. Я хотела уже съязвить что-то в ответ, как меня что-то сбило с толку. — Сэм, — я внимательно смотрела на дом шерифа, к которому мы пришли. — Я слышу кровь. Много крови. Я сжала в руках клинок, а Винчестер вооружился пистолетом. Он вошел первым в дом, а я по пятам следом. Дверь оказалась не заперта. Здесь стояла угнетающая тишина, от которой почти закладывало уши. Когда мы прошли в гостиную, увидели жуткую картину: маленький мальчик стоит посреди лужи крови, рядом с каким-то телом. Напротив него стоит наша шериф. Времени никто не тянул. Сэм резко дернул женщину за руку и потащил за собой с криками «Бежим». Едва они выбежали на улицу, Сэм принялся успокаивать бедную Милз. Я чувствовала исходящий от неё страх, волнение, панику, отчаянье. Пока Винчестер разговаривал с Джоди, пытался её успокоить, я стояла начеку возле крыльца. Ну, на случай, если сынишка решит сейчас выйти кого-то съесть. — Шер! — я подошла, к ним, когда Сэм позвал меня. — Нужно собрать всех, кого сможем найти. Есть место, где можно укрыться? Милз кивнула: — Тюрьма. Потом Винчестер повернулся ко мне. — Останься с ней, — он достал свой пистолет. — Мне надо сделать кое-что. Джоди схватила Сэму за руку, едва увидела, как он зарядил оружие. Она подняла на него взгляд полный мольбы и паники. На это Сэм лишь молча отвел её руку и пошел в дом. Я стояла рядом с Джоди и украдкой смотрела на неё. На лице затаилась невероятная скорбь, стеклянные глаза с отчаяньем уставились на дом. Она ожидала выстрела. В тусклом свете фонарей блестели влажные дорожки от слёз на щеках. Я смотрела на эту убитую горем мать и жену и пыталась представить, какого это ей. И мне не удалось. В который раз удивляюсь тому, как люди могут воспринимать так близко все эти эмоции и чувства. Могильную тишину разрезал громкий выстрел. Милз вздрогнула. Слезы потоком хлынули из закрытых глаз, а лицо исказила гримаса плача. Её плечи содрогались, будто в судорогах. В один миг её сердце было разбито. Я почти слышала, как осколки со звоном падали внутри неё. Она медленно повернулась ко мне, а потом... Просто уткнулась в моё плечо и зарыдала. Я замерла, как вкопанная. Джоди облокотилась на меня, обхватила мои плечи, словно искала опоры. Я понятия не имела, что делать, только сильнее сжала рукоятку клинка. Спустя несколько мгновений я неловко похлопала Милз свободной рукой по её спине. Я не знала, как ещё можно заглушить эти всхлипы и рыдания. Внутри все от чего-то сжалось. — Эм, всё хорошо, — тихо произнесла я, не зная, что сказать еще. Я нахмурилась, — думаю, всё будет хорошо. Однажды. Вдруг я увидела, как на пороге дома стоит Сэм. Я беспомощно посмотрела на него, мол, и что теперь. В ответ я получила лишь усталую приободряющую ухмылку. Нам понадобилось около двадцати минут, чтобы собрать всех жителей и добраться до местной тюрьмы. Ну, или может чуть больше двадцати минут. Не суть. Винчестер раздавал каждому ружье, дробовик или простой пистолет. Вместе с тем, он проводил короткий курс молодого бойца-охотника. — Я дам вам оружие, — произнес он, давай одному парню ствол. — И когда вы увидите покойника, даже если это ваш друг, сосед или жена, стреляйте прямо в голову. Это поможет нам выжить. — А ты нам лучше расскажи, кто ты сам такой? — послышался голос из толпы. Я резко повернулась. Это был какой-то мужчина с весьма габаритным пузом. Он смотрел на нас с явным скептицизмом. — Я друг Бобби Сингера, — просто ответил Сэм. — Сингера? Городского пьяницы? — переспросил с насмешкой тот. Мы с Винчестером переглянулись. Ну да, это среди элиты охотников кепочник — звезда и живая легенда. Среди обычных горожан — он городской пьяница. Прежде, чем этот мужик успел еще что-то ляпнуть, я его опередила: — Заткнись, мужик, пока твою челюсть не сдвинула. Внимание мужика переключилось на меня. — О, а этой, дайка угадаю, подружка городского пьяницы? — насмешливо произнес он с явным подтекстом. Я уставилась на этого хама. Он с издёвкой уставился на нас, в частности на меня, видя, что от меня не будет никакого ответа. Мужчина что-то шепнул своим друзьям. До меня донеслось слово «шлюха». Стиснув кулаки, я сделала просто жест двумя указательными пальцами, заставляя два карандаша слететь со стола и вонзиться по обе стороны от головы этого козла. Он вздрогнул, скосив взгляд на карандаши, которые почти на половину вонзились в деревянную стену. — Шер, — предупреждающе произнёс Сэм. Я резко повернулась к нему, испепеляя взглядом. Серьезно, он теперь будет останавливать меня от вреда таким уродам, как этот? — Больно надо, — фыркнула я, сведя челюсть в сторону. Вдруг за окном послышался вой. Винчестер ткнул мне в руки ружье. — Ненавижу это оружие, — проворчала я. —Не придирайся. Мы заняли свои позиции. В основном вход в здание контролировали я, Сэм и шериф. Остальные расположились по периметру. Но мы не долго стояли там. Вскоре было принято решение идти за другим Винчестером и кепочником. Первое, что мы увидели, когда подошли ко двору Сингера — несколько трупов с дырками в голове. Судя по незакрытой машине — наши явно пытались выехать. Но им помешали. Значит, они скорее всего в доме. — Сэм! Они в доме! — крикнула я, заглянув в окна дома. Толпа покойников столпились в углу комнаты. Первым вбежал Винчестер, следом Милз, я — замыкала. Как оказалось, это куча зомби не просто столпилась в углу, они пытались добраться до Дина и Сингера. Правда мы оказались шустрее. Ну, то есть они... То есть Сэм. Я прострелила две головы, а Винчестер — кхм, все остальные, в общем. Когда все закончилось в помещение остро ощущались боль, страх, горе, тоска, сожаление. Вокруг было слишком тихо, не смотря на то, что здесь было много людей. *** — Что ты делаешь? — услышала я позади голос Сэма. —Ты что не видишь? — я кивнула на свой клинок, на конце которого был наколот зефир, когда парень подошел ближе. — Зефир жарю. — На костре из покойников? — ошарашено переспросил тот. — Ну, вкус же не портится, — парировала я, покручивая клинок. Пару часов назад мы посвозили все трупы покойников на кучу и устроили большой костер за местном кладбище. Мы с Сэмом остались тут, пока Дин с шерифом ездили и искали еще мертвых. Мы стояли вдвоём, и я ощущала исключительно чувства парня. Он был удручен и сосредоточен. И да, среди всего проскальзывала какое-то беспокойство. Не знаю, почему вдруг возникло такая потребность, но мне захотелось поделиться своими мыслями. — Это было самое жуткое дело, — произнесла я, поворачивая шампуры. — Не могу понять, почему мне так захотелось это озвучить. — Что я вижу? Тебя вдруг понесло на душевные разговоры? — Сэм изобразил удивление, на что я закатила глаза, сдерживая ухмылку. Помедлив, охотник заговорил: — Я не эксперт, но о себе даёт знать твоя усталость. Я наблюдал за тобой всё это время — кажется, ты не часто была так близки к человеческим проблемам, как в этот раз. Я замерла, нахмурившись. — Мне не нравится это, все эти эмоции… слишком для меня, — скупо ответила я, передёрнув плечами. Зефир на конце клинка уже подрумянился, и я отвела оружие от пламени. Винчестер подошел ближе и снял одну зефиринку с клинка себе. Он искоса глянул на меня. Пока он говорил, я жевала свою сладость. — Почему-то, мне кажется, что ты впервые так близко познакомилась с чувством сострадания, — вкрадчиво сказал Сэм. Я заметила, что его уголки рта слегка дёрнулись в попытке усмехнуться. — Что ежщё за чушжщь? — произнесла я с нахмуренным видом, жуя зефир. — Я и раньше чувствовала такое! К себе, например, когда меня Люцифер пинал. Сэм тряхнул головой, теперь полноценно улыбаясь. — Не путай это с жалостью, — он покачал головой. — Ты почувствовала сострадание к людям. Настоящее. Это дорогого стоит. — Со-стра-да-ни-е, — пробормотала я, словно пробуя на вкус это слово. Не думала, что оно такое острое, но в то же время щемящее и мягкое. Оно словно обволакивала всё внутри, сдавливала сердце. — Давно я не видел этого, — голос Винчестер вывел меня из транса. — Чего «этого»? — не поняла я, запихивая очередную зефирину за щеку. — Задумчивое выражение лица без тени язвительности или ехидства. На миг я уставилась на Сэма, не мигая. Мне не удалось сдержать улыбки, когда пара зелёных глаз смотрела, словно насквозь. Что-то мне это не нравится… не нравится думать о том, что забавно теряться в его глазах. Там спокойно. Неловкую паузу прервал приезд шерифа и Дина. Мотор машины заглох, а парочка вышла оттуда, направляясь к нам. — Если где-то и остались зомби, мы не смогли их найти, — сказал Дин, подойдя к нам. — А как горожане? — спросил Сэм. — Сильно напуганы и травмированы, — отрешенно ответила Милз. — Кое-кто звонил в газеты. Но, им пока никто не поверил. Вид у неё был усталым и потухшим. Совсем не та женщина-зажигалка, которая встретилась нам, едва мы приехали сюда. — Как и вы, — тихо сказала я, поднимая взгляд. — Вы тоже не верили. Шериф лишь молча пробуравила меня взглядом. Тут и слов не надо было. Снова это колющее чувство где-то в груди... Черт. Вздохнув, Миллз заправила прядь волос за ухо. — Пожалуй, стоит поблагодарить вас, и извиниться, — помедлив произнесла Джоди, слабо кивнув. — Не знаю, чтобы без вас было. — Не стоит, — хмыкнул Сэм, сунув руки в карманы, — это наша работа. — Ну, да, — вздохнула шериф. Она пристально смотрела на меня, даже не скрывая своего любопытства. Я спокойно выдержала её взгляд, склонив голову на бок. На миг мне показалось, что она что-то спросит, ведь, уверенна, Миллз чувствовала, что я не человек. Но так ничего и не спросила. — Это все? — спросил Дин, глядя на костёр из трупов. — Да, — кивнул Сэм. Он добавил, вздохнув. — Кроме одного. Здесь не хватало лишь тела Карен. Кепочник настоял, что сожжёт её отдельно на заднем дворе у себя. Возможно, он снова хотел удостоверится, что сжег останки. Попрощавшись с шерифом, мы приехали обратно к Бобби. Старый охотник стоял рядом с костром, что развел за домом. Он даже не дёрнулся, когда мы с парнями приблизились к нему. Никто не отважился говорить первым. От кепочника веяло тоской и горем. Это были какие-то глубинные эмоции, словно эта туга укоренилась в сердце Сингера. Сэм был прав, это было слишком тяжелым испытанием для него. Повисла неловкая тишина, которая прервалась только треском веток костра. — Что ж, — вздохнул он, нарушая всеобщую тишину, — думаю, мне стоит извиниться. За то, что, — он замялся, — в какой-то момент потерял голову. — Бобби, ты нам ничего не должен, — с ухмылкой и толикой облегчения произнес Сэм. Он утешающе положил руку на плечо кепочника. — Я действительно мало, что знаю, о любви, — сказал Дин, — но... ты всё же провел с ней пять дней, да? Разве это не дорогого стоит? — Да, конечно, — Сингер тяжело вздохнул. — И от этого в тысячу раз хуже. Она была любовью всей моей жизни, — его голос едва заметно дрогнул, — сколько раз я должен её убивать! Я слегка дернулась от всплеска эмоций, что вырвались из него на последних словах. Они были слишком тяжелыми для меня. — Это было придумано ангелами, — тихо произнесла я, прикипев взглядом к костру. — Они создали судьбу для влюбленных сердец. За все в этом мире нужно платить. В том числе и за мгновения счастья. Костер медленно горел, а языки пламени охватывали брусья. — В таком случае, пускай забирают всё это, — уныло ответил Сингер. Меня передернуло. Как отчаянно и безысходно звучали эти слова. Слова человека, который потерял все и сразу. Меня пробил озноб, будто сами его слова ранили меня. Я мысленно взвыла от того, как мне было неприятно смотреть на этого охотника в таком состоянии. Было бы не так удручающе, если бы он рвал и метал, орал на всё и всех. А не сидел вот так... с опустевшим взглядом, с отреченным видом. — Вы должны знать, ребята, Карен сказала, зачем здесь была Смерть, — я тут же пришла в себя. Такого поворота я явно не ожидала. — Ты знаешь, зачем Смерть была в глуши Южной Дакоты? — переспросила я, не веря в услышанное. — Смерть приходила за мной. Я заклякла. Она приходила за кепочником? Это было уже жутко. Никто, никто не избегал конца жизни, когда Всадник околачивался где-то рядом. Что могло такого произойти, чтобы Смерть пришла, погостила и ушла, не забрав при этом своего избранника? Смерть никогда не была глупой. Сколько его знаю, он очень умен, коварен. Я и не могла представить, что Всадник может устроить весь этот шум лишь ради Сингера. Вернее, чтобы передать ему послание, пригрозить ему за помощь Винчестерам. Мы не собирались задерживаться у кепочника, несмотря на то, что он не в самом лучшем состоянии. Вернее, он сам выгонял нас, говоря, что будет лучше ему без нас. Спасибо, что хоть ночь разрешил провести тут. На часах было где-то около двух часов ночи. Почему-то не могла уснуть. Сначала думала разбудить Сэма и выместить все свое беспокойство на нем в виде физических упражнений. Но потом, у порога его двери, я поняла, что не хочу видеть вообще никого, что мне лучше побыть одной. К счастью, компанию крепкого алкоголя я еще могла стерпеть. Конечно же там никого не было. Пошарив в холодильнике, я нашла неплохой запас виски и пива. Я достала свой напиток, взяла какой-то стакан и села за стол. Один за одним я заливала в себя стаканы с алкоголем. Я до сих пор не могла понять, что за херня твориться со мной и почему так плохо. Я услышала шаги. Пол заскрипел, и через пару мгновений на кухне показался старший Винчестер. — Я смотрю, тебе тоже не спиться, — сказал Дин, направляясь к холодильнику. Он кинул взгляд на стол. — И тоже скрашиваешь одиночество бухлом. — Да, это своего рода хобби, — пробормотала я. Винчестер стал ковыряться с бутылкой пива, желая открыть её и напиться. Держа в руках стакан с виски, я задумалась. Задумалась о том, что сегодня сказал Сэм и что было вообще. От этих воспоминаний тело пронзала дрожь, в груди что-то сжималось, а ещё меня тошнило от всей этой неопределенности. Может, я действительно решила спросить у Дина, а, может, я просто разговаривала сама с собой: — Как думаешь, я могу испытывать настоящее чувство сострадания? Прежде, чем последовал ответ, прошло несколько минут. А после... Винчестер откровенно расхохотался. Он слегка покачал головой, держа в руках уже открытую бутылку. — Серьезно, Шер? — он, посмеиваясь, отпил из бутылки. — Не неси ерунды. Ты одна из тех редких вид стерв, которых я ни разу не встречал в своей жизни. Даже жалость не твой конек, сладкая, не говоря уже о сострадании. С этими словами Винчестер направился к себе. Проходя возле меня, он похлопал меня по плечу, при этом всё еще посмеиваясь. Я чувствовала, что он говорит искренне. И от этого стало очень херово. Будто мне вырвали печень, а затем скинули на острые колья в канаву. Я сидела за столом и не могла понять, почему меня так задели слова Дина? Почему мне стало еще хуже, когда я услышала его мнение? Зажмурившись и стиснув кулак, я выпила залпом еще один стакан. В горле запекло. Что-то среднее между обидой и болью, только не осязаемой. Вот, что я чувствовала сейчас. Проведя рукой по лицу, я с удивлением обнаружила на своей щеке... Слезу. Я сморгнула пару раз, и несколько слезинок снова скатились по скулам. Я плачу? От чего? От того, что Дин сказал правду? Или эта правда меня ранила?