Странные силы.

Америка беспокойно метался в кровати, думая о предстоящем дне и ожидая, когда сон приберет его к своим рукам. Он, конечно же, встретится завтра с Англией, но они всего лишь будут продолжать искать лекарство. Никаких объятий, или прикосновений, или еще чего-нибудь. Только старая проверенная магия. И Америка справится. Несмотря на то что он почти принял решение, которое, однако, только что снова ускользнуло от него, он сделает все. Он проснулся от странного чувства, на грудь будто давила какая-то невидимая сила. Встав перед зеркалом, он прижал руки к ночной рубашке, но почувствовал только сердцебиение, учащающееся при мысли о завтрашней встрече. Таща на себе такой огромный багаж эмоций, испытанных за последнюю неделю, он еще удивлялся, что способен различать самого себя в отражении. Царапина на лбу была едва заметна теперь, но тоска в глазах была отчетлива как никогда. Он уткнулся лбом в стекло и несколько раз протяжно вздохнул. Слова эхом раздавались в голове. Чувства, которые уже существуют. Он медленно открыл глаза, в то время как его сердце начало беспорядочно подпрыгивать. Правда ли это? И что более важно: было ли этих чувств достаточно? По пути на заседание он всеми силами пытался собрать уверенность в кулак. В голове и так царил беспорядок, поэтому он никак не мог взяться за другие дела, не разобравшись в себе хотя бы чуть-чуть. Когда он вошел в зал заседания, Англия уже сидел на своем месте. В глубоком раздумье он разглядывал воздух перед собой. Когда Америка сел, Англия поприветствовал его кротким жестом руки и снова задумался о своем. Пока Америка устраивался на месте, хрупкое сооружение в его груди напряглось еще сильнее. Он очень осторожно контролировал свое нахождение вблизи Англии. Ноги и руки начало покалывать, когда он представил, как подвинется чуть ближе влево и дотронется своим мизинцем до мизинца Англии. Он едва не подпрыгнул, когда было объявлено начало заседания, вмиг рассеявшее его блуждающее воображение. Во время дискуссии он держал себя в руках, но напряжение уже успело достигнуть своего предела. Теперь, когда он рассмотрел возможность быть с Англией, он не мог больше думать ни о чем ином. К обеденному часу Америке стало трудно дышать. Внутри у него все было настолько перекручено, что он начинал чувствовать настоящую боль. Со страданием он смотрел, как Англия покидает зал. — Что-то тревожит вас, Америка-сан? — спросил Япония, разложив свой заранее приготовленный обед на столе. Америка тяжело простонал и обмяк на стуле, все еще глядя на дверь, в которую только что вышел Англия. — Я не знаю, что буду делать. Зачем я вообще придумал этот пистолет с самого начала? У меня была отличная жизнь, пока все это не произошло. Не идеальная, конечно, но, черт побери, крутая. Я думал, что у меня есть все, что я хочу. А теперь… Ничего нет. Не знаю, как мне справиться со всем этим. А ведь все просто из-за того, что у меня соскользнул палец. Япония долго разглядывал его. — Америка-сан… — начал говорить он. Несколько раз подряд он открывал рот, осторожно обдумывая слова, но не силясь озвучить их вслух. Наконец он с неожиданной неторопливостью развернул свой стул и смутил Америку пристальным взглядом. В ответ Америка выпрямился и стал внимательно слушать, удивившись внезапному неравнодушию Японии. Япония сделал глубокий вдох и в конце концов произнес: — Америка-сан, любовь — это не оружие. Америка удивленно уставился на него, но Япония только кивнул и вернулся к еде. Америка пытался вдуматься в то, что Япония только что сказал ему, но не выходило. Слова просто повисли в воздухе, наткнувшись на препятствие в виде его неподатливого ума. В своей голове он прокрутил инцидент с пистолетом несколько раз, представляя, что бы было, будь он хоть чуточку аккуратнее. Со всех сторон обдумав эту невозможную ситуацию, он начал чувствовать себя беспокойно, поэтому подошел к одному из открытых окон и выглянул наружу. День был солнечный. На деревьях сидели птицы, а по улице неторопливой походкой, проживая свои жизни, шли люди. Небо было покрыто пучками облаков, и мир был прекрасен. Америка закрыл глаза и прислонился к раме, думая о том времени, когда жизнь была проще, как вдруг нечто прояснилось в его уме. Такие моменты, которые казались раньше банальными и ничего не значащими, теперь ощущались, как что-то недосягаемое. Синяки и царапины от бега по лесу со временем проходили, но получать их все равно было больно. Даже в его детстве был один человек, от которого зависели его счастье и мечты. Жизнь никогда не была проста, вот оно что. Конечно, его детские сложности совсем не помогали нынешней ситуации. Всю оставшуюся часть заседания напряжение Америки продолжало расти. Даже несмотря на то что они с Англией не сказали друг другу ни слова, они все равно были будто привязаны друг к другу. К моменту, когда все начали покидать зал, Америка был уже готов взорваться. Он прошелся до ближайшего ресторана быстрого питания и заказал самый большой бургер из всех, но едва укусил его. И когда настал час встречи с Англией, он больше не был уверен, что сможет довести дело до конца. Дорога обратно к зданию по ощущениям заняла у него два часа. Стены удлинялись с каждым его шагом, но неожиданно для себя он обнаружил, что стоит прямо перед дверью. Пару минут он смотрел на дверную ручку, дожидаясь, пока его сердцебиение станет ровным. Оно так и не стало, поэтому он глубоко вдохнул, открыл дверь и вошел внутрь. Свет был выключен. В этот раз не горела ни одна свеча. Однако большие окна пропускали через себя много солнечного света с улицы. Стол был приставлен к стене, освободив много места в центре комнаты, оба стула уже стояли повернутые друг к другу. Англия листал книгу у стола. Он поднял взгляд на Америку, когда тот вошел. — Присядь, — просто сказал он без объяснений. Америка сел на ближайший стул и скрестил руки на груди. Он осмотрелся и попытался понять, что Англия собирался делать. Его немного мутило при мысли о чем-либо столь же интимном, как в предыдущий вечер. Может быть, как раз настало время, чтобы положить конец этим встречам. Если ему уже было так трудно просто сидеть в комнате наедине с Англией, то, скорее всего, ему уже было никак не помочь. Англия взял в руки книгу, которую читал, и сел на свое место. — Я удивлен, что ты не спрашиваешь, что мы будем делать сегодня, — сказал Англия, все еще глядя в книгу, которая теперь лежала у него на коленях. — Эм, что мы делаем? — спросил Америка, чувствуя, как волосы на затылки встают дыбом от его собственного встревоженного голоса. — Я собираюсь отследить поток твоей энергии. Сначала я установлю силовое поле для защиты и тогда смогу изучить твою ауру. Это позволит мне увидеть, не прокляли ли тебя и где сконцентрирована энергия. Америка кивнул. — Окей. Англия склонил голову, услышав быстрый ответ Америки. — Тебе придется сложить руки по швам. И не шевелиться. — Конечно, — Америка сделал, что было велено. — Один момент. Я пытаюсь найти подходящее заклинание для силового поля небольшого масштаба, — Англия поднял книгу и перевернул еще несколько страниц. Америка терпеливо ждал, пристально рассматривая лицо Англии. Он заметил, что тоска вернулась в его глаза. И вообще во всем выражении его лица присутствовала ощутимая тяжесть, и Америка почувствовал себя опустошенным, потому что не мог ничем ему помочь. Он смотрел и ждал, как он делал обычно, всего в одном движении руки от того, чтобы прикоснуться и успокоить человека, которого он любил. Англия оторвался от книги, словно почувствовал кожей пристальный и наблюдательный взгляд Америки. Америка мог представить себя тянущимся к нему, но не мог заставить себя сделать это в действительности. Все, на что он был способен, — это просто улыбнуться в ответ на взгляд Англии. Поэтому он вложил все в эту нежную улыбку. Всю любовь и дух товарищества, которые он мог собрать в себе. Он знал, что едва ли улыбка может передать все, но не мог сделать ничего лучше. Он вспомнил, через что они прошли вместе, и улыбнулся, потому что просто хотел, чтобы грусть сошла с лица Англии. В тот момент что-то щелкнуло внутри Англии. Его глаз дернулся, книга выпала из рук. Она тяжело ударилась о пол с глухим звуком, страницы раскрылись и помялись, но Англии было все равно. Он медленно встал, подошел к Америке и стал ходить вокруг его стула, разглядывая его с разных сторон. — Ч-что там с силовым полем? — спросил Америка. — В нем нет нужды, — сипло ответил Англия, остановив внимание на левом боку Америки. — Сиди спокойно. Англия наклонился над ним, застынув прямо над ухом Америки, предположительно исследуя его ауру. То самое напряжение в груди Америки распространилось по всему остальному телу. Он почувствовал дыхание Англии на своей щеке и чуть не вздрогнул, но продолжил смотреть прямо перед собой. Неожиданно он почувствовал, как Англия едва ощутимо провел кончиком носа по его щеке. Закрыв глаза, Америка испустил тяжелый вздох. Когда он снова открыл глаза, лицо Англии, пронзая его взглядом, оказалось прямо перед ним. Он сглотнул, и Англия придвинулся еще ближе. Вскоре Америка уже не мог видеть совсем ничего. Пульс подскочил, кожа горела огнем в тех местах, где Англия касался его. Теперь Англия скользнул налево, уткнувшись носом в его щеку, пока уголки их губ наконец не соприкоснулись. Англия двинулся еще немного в сторону, и они оба подались вперед навстречу. Их губы столкнулись друг с другом в чем-то, что было не совсем умелым соприкосновением кожи с кожей. Они оторвались и оглядели друг друга коротко, прежде чем снова склонили головы и снова встретились уже в чем-то таком, что больше поддавалось определению. Порыв был невероятен. Америка даже не мог бранить себя. В тот момент само слово «самоконтроль» не значило ровным счетом ничего. Он целовал Англию, и по какой-то причине Англия целовал его в ответ. Губы Англии были неимоверно мягкими, но движения — нарочитыми и голодными. Америка практически потерялся в силе, с которой Англия затягивал его, но вскоре начал яростно отодвигаться. Англия оторвался от него, как только состояние шока начало проходить. С губ Америки слетел тихий стон, но Англия только лишь сменил позу, закидывая ногу, чтобы забраться на колени Америки. Теперь они уже совсем прижались друг к другу. Англия покрывал поцелуями шею Америки, пока их губы снова не встретились. Их тела двигались в такт страсти с таким рвением, словно они пытались слиться воедино. Америка инстинктивно положил руку на бедро Англии, чтобы удержать его на месте, забираясь пальцами под одежду, чтобы провести ими по теплой коже. Как мог человек, будучи в прошлом великой империей, иметь такие стройные бедра? Англия простонал в поцелуй и ухватился пальцами за волосы Америки. Америке все было мало. Ему нравилось чувство от заботливо гладящих его рук Англии. Толкающих, тянущих и требующих. Мягкие стоны Англии и ощутимо распространяющийся от них энтузиазм. Иметь настоящего осязаемого Англию, который двигался вместе с ним, было намного лучше любой мечты. Даже напряжение в его груди рассеялось, оставляя лишь проснувшееся изобилующее счастье. Однако была одна мысль, все еще докучавшая ему. Она становилась все громче и громче, отвлекая его от наслаждения, и он уже не мог больше ее игнорировать. Он осторожно надавил на грудь Англии и вдохнул пару раз, пытаясь собраться и телом, и умом. — Я…я не могу, — мрачно прошептал он. Боль пронзила его сердце вместе с этими словами. Англия попытался показаться спокойным, но его глаза не могли скрыть правды. Худший кошмар становился явью. — Почему? — спросил он ломающимся от мысли об очередном предательстве голосом. Америка посмотрел на потолок не в силах совладать с отчаянием в голосе Англии. — Просто… это просто несправедливо. Что если это все неправда? Англия показался слегка растерянным, но заботливость упрямо взяла свое над ним. Он взял лицо Америки в руки. — Ох, Альфред, — сказал он с абсолютным состраданием. — Что же ты хочешь? Америка закрыл глаза, сосредотачиваясь. — Не думай, — прервал его Англия. — Просто скажи мне. Что ты хочешь? Деревья за окном были темны, но бледные солнечные лучи продолжали светиться прямо позади Англии, образуя теплое сияние вокруг его лица. — Я хочу тебя, — просто ответил Америка. Англия вздохнул и уткнулся лицом в шею Америки. — Тогда ты можешь взять меня, — прошептал он. Америка чувствовал, как он улыбается. Вот оно. Никакого пути назад. Он притянул к себе лицо Англии и жарко поцеловал его. Он был наконец готов углубить их отношения. Они обнимали друг друга, пока солнце не зашло, целуясь и создавая свое собственное тепло и свет в той маленькой комнате. В конце концов им удалось привести помещение в порядок, что заняло гораздо больше времени из-за неожиданного желания Англии закончить с кое-чем на столе. Когда комната была убрана и книги расставлены по местам, они покинули здание, держась за руки.

***

Англия проснулся под звук приглушенных голосов. Он разлепил один глаз и тут же закрыл его. Он не чувствовал абсолютно никакого желания двигаться, удобно прижавшись к теплой груди Альфреда. Он слишком долго добивался этого. Так или иначе, голоса были слишком громкими, чтобы их не замечать. Он внимательно слушал. — Итак, у вас есть новая информация или что? Я не совсем понял, зачем вы позвонили, — голос Америки был громче, чем он, вероятно, хотел его сделать. В его тоне присутствовала частичка раздражения, которую можно было уловить только человеку, которому приходилось слушать его бессмысленную болтовню на протяжении нескольких десятилетий. — Эм, у меня есть кое-что, о чем я должен рассказать вам, сэр. М-мы подумали, что пора… сказать.. эм…. Англия не узнал голос по другую сторону телефона, но определил, что незнакомец был американцем и звучал весьма встревожено. Еще минуту он заикался и запинался, не говоря ничего путного, и его голос в телефоне становился все слабее и слабее. Внезапно другой голос раздался из динамика, он был достаточно громкий, чтобы Англия мог слышать его четко. — Зачем ты донимаешь бедолагу, Джонс? Этот грубый голос был Англии знаком. Он принадлежал человеку по имени Бумер. Они с Альфредом познакомились несколько лет назад в армии, и он был одним из немногих людей вне специального отдела, кто знал об истинной сущности Альфреда. Он был громким и прямолинейным, за что Америка его и любил, хотя Англию не очень заботило его грубое поведение. — Эй, Бумер! Ты что там делаешь? — спросил Америка, больше не утруждая себя говорить шепотом. — Меня попросили поговорить с тобой о проблеме, которую они тут решают. — А? Что за проблема? — Ты, Ал. Америка снова положил голову на подушку. — Чего? — Сдается мне, ты звонишь по поводу одного пистолета, который ты одолжил. Америка тихо заворчал в ответ. — Ага, да. Ну, я бы не сказал, что «одолжил» звучит прямо уж так плохо. Я имею в виду, что это была моя идея. — Ты был как всегда безрассуден… — У этой чертовой штуки не было никакой охраны! — И теперь ты пытаешься исправить свою ошибку? — продолжил Бумер. — Я пытался, — вздохнул Америка. — Что ж, я собирался кое-что сказать тебе, Ал. Я хочу, чтобы ты очень внимательно меня выслушал. Готов? Вот оно. В мире не существует такой вещи, как пистолет, который делает человека геем. Англия чуть не вскочил от этого, но смог сдержаться. Он немного повернул голову, чтобы лучше слышать. Альфред задумался на несколько мгновений. — К-конечно, я знаю это. Он просто заставляет тебя влюбиться, как какой-нибудь любовный луч, верно? — Америка нервно засмеялся. Англия теперь был весь во внимании. — Чего? Нет! Не бывает такого пистолета, который мог бы сделать тебя голубым, или заставить влюбиться, или забраться на дерево. Его. Не. Существует. Смех Америки стал еще более нервным. — Конечно же, он существует. У меня есть. Я держал его в своих руках. Слушай, я отправился на экскурсию в лабораторию, и там мне сказали, что он все еще на экспериментальной стадии, но я все равно захотел его себе. Может быть, мне не стоило его брать, но он вполне реален. Бумер шумно вздохнул. — Ты что, живешь в каком-то сказочном мире с эльфами, единорогами и зелеными пришельцами? Ты не в кино, Ал. Ты не властелин колец и уж точно не прекрасная принцесса. Здесь у нас реальный мир. Англии пришлось напрячься, чтобы не запротестовать на такое представление вселенной Толкиена в этом странном разговоре. Картинка стала собираться в его голове, и он чувствовал, как горячий гнев начал извергаться внутри него. — Кроме того, судя по тому, что мне здесь рассказали, ты завалился к ним во время работы и начал нести чушь про свою безумную теорию. И потом во время твоего следующего визита они попытались сказать тебе, что проект существует только на бумаге, но ты не поверил и отказался уходить, пока они не дадут тебе копию, над которой они работали. Если верить им, тот пистолет, который ты забрал, был прототипом другого проекта. Зная тебя, я склоняюсь на сторону этих ребят. Дыхание Америки прервалось. — Так… Что делает этот пистолет? — с опаской прошептал он. Бумер замялся на секунду. — Ничего! Он нерабочий! Просто кусок металла для дизайна. — Ничего. Он ничего не делает, — Америка, казалось, больше говорил самому себе, нежели кому-то еще, его голос стал удивительно тихим. — Так почему же они с самого начала не рассказали мне об этом? — Ох, я даже не знаю. Быть может, они были запуганы или не знали, что делать с протоколом. Или, может быть, они не хотели примиряться с тем, что их собственная страна — полнейший кретин. Даже несмотря на то что он не мог видеть лица Америки, Англия мог очень хорошо представить его себе. Скорее всего, это были все те же надутые губы, к которым он прибегал веками, и надутые щеки, красные как всегда, когда кто-то его отчитывал. Бумер, вздохнув, снова начал говорить. — Ох, прости меня. Ал, ты хороший парень. Ты же знаешь, я не имел в виду ничего плохого. Тебя иногда уносит, но это просто ты такой сам по себе. Ты можешь представить, что могло бы быть вместо того, что есть, и, ну, я думаю ты много достиг своим нынешним телом. Поэтому я и бьюсь за тебя. Поэтому я твой друг. — Я знаю, — прошептал Америка. — Что ж, раз теперь ты знаешь, что должен знать, ты можешь перестать беспокоить этих славных людей, — усмехнулся он. — Надеюсь, ты не сделал ничего глупого из-за того пистолета. Америка испустил самый неловкий смешок из всех возможных. — Ахахааа, не, все просто отлично и нормально, я в порядке, поэтому спасибо, что рассказал мне все, я позвоню позже, — он бросил телефон на прикроватный столик и снова устроился на подушках. Англии показалось, что это было самое подходящее время, чтобы разобраться с мучившей его дилеммой. Он сел и забрался на Америку, чтобы оказаться сверху испуганной страны. — Ты думал, что оружие заставило тебя влюбиться в меня, — гневно произнес он. — Ох, — ответил Америка, — Ты все слышал, хех? — Пистолет?! Ты пришел ко мне за помощью, потому что подумал, что пистолет наложил любовное заклятье на тебя! — Н-ну, не заклятье, если быть то… — Неужели… ты думал… — Англия раскрыл рот от удивления. — Ты думал об этом, когда мы занимались любовью? — Хех, — Америка неловко улыбнулся, проваливаясь все глубже и глубже в матрац, потому как Англия нависал над ним. — Честно говоря, я не думал ни о чем особо прошлой ночью. Англия выпрямился и гневно прорычал. — Только ты. Вся эта ситуация могла произойти только с тобой. Из всех людей на земле меня угораздило влюбиться в полнейшего дурака. Так расскажи мне, не сделал ли ты чего «глупого»? Америка сонно улыбнулся. — Никогда. И еще, я выиграю дополнительные баллы, если скажу, что я планировал позвонить ученым и сказать, что мне больше не нужно лекарство? Америка поцеловал его несколько раз и уложил рядом с собой, медленно проводя пальцами по его волосам. — Прости меня. Англия заворчал и подвинулся ближе к Америке. Его чувствительная сторона все еще хотела злиться, но это было трудно, так как его физическую оболочку ласкали пальцы Альфреда. Он знал, что имеет полное право кричать и гневаться, но после стольких лет мучительного ожидания действия Альфреда уже не вызывали удивления. Он никогда не думал, что они действительно смогут быть вместе. Он мечтал и порой надеялся, но не мог предположить, что мечты станут явью, но они стали. Они лежали бок о бок еще какое-то время, ласкаясь и слушая дыхание друг друга. Моргание Англии начало замедляться, он был уже на грани того, чтобы провалиться в сон, когда заметил, что Америка с ошеломленным видом уставился в потолок. — Ну и что теперь? — спросил Англия. — Я кое-что понял, — в трансе ответил Америка. — Ммм? Америка повернул голову и встретился взглядом с Англией. — Если пистолет ничего не делал… Тогда это значит, что я правда люблю тебя. Типа, совсем люблю, — он протянул руку и накрыл ладонью щеку Англии. — Я думаю… Я думаю, что это уже давно. Англия внимательно смотрел в его глаза. Он взял руку Америки в свою и поцеловал его ладонь. — Тогда это хорошо, что ты понял. Еще пару десятилетий ожидания, и я бы стал очень злым. Тихий смешок Альфреда успокоил его сердце. — Прости, — сказал Америка, когда он снова замолчал. — Прости за все. Я знаю, что, наверное, причинил тебе много боли, но клянусь, что все исправлю. — Все хорошо, любовь моя. Пока мы вместе, я счастлив, — нежно ответил Англия. Лицо Америки трещало по швам. — Я знаю, но я чувствую себя ужасно. Если бы я только рассказал тебе обо всем с самого начала, ты бы привел меня в чувства. Ну, так сказать. Тогда тебе бы не пришлось тратить столько времени, чтобы помочь моей несуществующей проблеме. Англия замер с виноватым выражением лица. — Что? Что такое? — Я, эм, что ж, я должен… кое в чем признаться, — улыбка Англии была невыносимо виноватой. Америка был сбит с толку. Что за черт? — Ты можешь все мне рассказать, — настоял он. Англия замешкался, неловко озираясь по сторонам. — Видишь ли, дело в том… Когда ты пришел ко мне за помошью… Я, эм… Я знал, что с тобой ничего не стряслось. Ничего такого, что магия могла бы излечить, вот что. У Америки сам по себе открылся рот. — Что? Погоди, что?! Как? Почему ты помогал мне в таком случае? — Ну, я чувствовал. И-и я подумал, что, возможно, проблема решилась бы по пути. Иногда такие вещи проходят сами собой, если ты продолжаешь ломать голову над ними, — Англия все еще звучал так, будто что-то скрывал, и Америка смотрел на него до тех пор, пока тот не начал чувствовать себя неуютно. — Хорошо, хорошо! Я… я подумал, что это могло бы помочь нам… сблизиться. Я просто хотел провести время с тобой, — совсем тихо сказал он, стыдливо глядя в сторону. — Знаешь сколько прошло времени с тех пор, когда ты последний раз просил меня помочь? Не в политике, а лично? Быть нужным… тебе… господи, это было так давно. Я не мог упустить такого шанса. Америка внимательно его рассматривал. — Я знаю, я жалок, — тихо проговорил Англия. — Старый жалкий дурак в любви. Америка прильнул к нему и ласково поцеловал. — Не ты здесь жалок. Я просто хотел понять. Мне всегда казалось, что ты последний человек, который правда хотел бы провести время со мной. — Альфред… Конечно, я хочу быть рядом с тобой. Я имею в виду, что ты порой бываешь громким и странно себя ведешь, и у тебя нет никакого уважения к старшим, но мы же столько пережили. Я всегда приглашаю тебя в гости, несмотря на твои постоянные оскорбления моей готовки, не так ли? Америка задумался. — Тогда почему всегда кажется, что ты злишься на меня? Англия вздохнул. — Ну, у нас не все всегда было идеально. И мы не всегда, эм, сходимся во мнениях. — Ага, я понимаю, о чем ты. Могло быть и хуже, правда. Мы пока что еще не сводим друг друга совсем с ума, — Америка перевернулся на спину и обернул руку вокруг плеча Англии, который уткнулся в нее носом, и они пролежали так некоторое время, пока Америка снова не вернулся к мысли. — Хэй, погоди. Если ты знал, что на мне не лежит никакой магии, тогда о чем были все эти книжки? И заклятия, и остальное? Англия снова нервно усмехнулся. — Эм, ну, большинство заклинаний были просто невинными чарами. Для удачи и всякого такого. Америка задумался над этим. — А то зелье, которое сделало меня совсем чокнутым? Англия вздрогнул. — Это… это на самом деле было старое снадобье против цинги. Без каких-либо магических качеств. — Чего? Почему же тогда я вел себя так странно? — зрачки Америки расширились от удивления. — Без понятия. Наверное, это был ты сам, — Англия пожал плечами. — Что со мной не так? — медленно Америка поднял руку и почесал лоб. Англия, сожалея, покачал головой. — Окей, а что насчет того заклинания, которое правда сработало? Я не чувствовал ничего той ночью. Вид Англии стал еще более виноватым. — Это было успокоительное. Я просто хотел, чтобы ты перестал беспокоиться. Америка посмотрел на него бессмысленным взглядом. — Ты накачал меня магией? Вау, эти отношения далеки от идеального начала. Англия съежился. — Я знаю, я поступил ужасно, прости меня. Это был момент слабости. — А это гагададание? — А. То было правдой. На самом деле не было бы никакого смысла его подделывать. Чтение по картам открывает дорогу к корню проблемы, и мне показалось, что это может быть полезным. Америка вздохнул, слегка расслабившись. — Что ж, я думаю, мы оба были неправы. — Возможно. Они оглядели друг друга. Они оба знали, что поступили друг с другом ужасно, и неизвестно, что могло бы произойти, но в утреннем свете все казалось не так уж и плохо. — Я уверен, что у нас все будет хорошо, — рука Америки скользнула по спине Англии, притянув его ближе. — Так что я там услышал? Про то, что ты влюбился в меня. Он лукаво ухмыльнулся. Англия же в сердцах пихнул его в грудь и густо покраснел. — Конечно, я люблю тебя. Ты, должно быть, совсем глупый, раз не понял этого. — Поэтому ты так атаковал меня вчера вечером? — ухмылка Америки стала только шире. Англия раскрыл рот от удивления. — Атаковал тебя?! Если я правильно помню, ты тоже поцеловал меня! — Ага, в итоге. Но это я сидел на стуле. А ты был тем, кто смотрел на меня, как на сочный вкусный стейк. — Я отслеживал твою энергию! — возмущенно закричал Англия. — Своим ртом? — Америка изогнул бровь. Англии хотелось сбить эту ухмылку с его лица, но предпочел поцеловать его. Когда Америка стал достаточно тихим, он мягко ответил: — После гадания на таро я не знал, что думать. Я все представлял тебя с другими людьми и не мог выносить этого. Когда ты посмотрел на меня вот так, я подумал, что это моя последняя возможность. Америка нежно улыбнулся и провел большим пальцем по виску Англии. — Как долго у тебя чувства ко мне? Англия закрыл глаза. — Тебе не нужно этого знать. Америке было невыносимо любопытно, но он не стал настаивать, и Англия свернулся у него под боком. — Помнишь, как во время войны нам приходилось подолгу ждать вестей от наших мальчиков? — На совместных миссиях, да. Мне было страшно, а ты всегда был спокоен как удав. Англия тихо усмехнулся. — Я был просто в ужасе. Когда мы оставались наедине, я представлял себе, сколько шагов потребуется, чтобы избавиться от твоей формы. Не самые мудрые размышления, но они позволяли мне сохранять рассудок. — Ты помнишь, сколько шагов насчитал? — Америка посмотрел на него очень серьезно. — Зачем? — с подозрением спросил Англия. Америка усмехнулся и прошептал ему на ухо: — Потому что у меня все еще есть эта форма дома… Англия ухмыльнулся в ответ и заурчал. — Тогда мы скоро проверим. Ты же знаешь, как я борюсь за точность. Америка легко перевернул его на спину и стал покусывать его за ухо, пытаясь добиться больше сладких звуков с его губ. — Черт, — прошептал он. — Ты даже стонешь с акцентом. Англия охнул в ответ и обернул ногами его торс, притягивая ближе к себе. Будильник на часах резко зазвенел, отрывая их друг от друга. Америка ударил по ним с такой силой, что из них совсем вылетели батарейки. — Они не будут против, если мы пропустим один денек, верно? — вслух спросил Америка. Англия прикусил его подбородок. — Даже не заметят, что нас нет. Ухмыляясь, они исчезли под покрывалом.

***

— Ну и где они есть? — спросил Германия, стоя во главе стола. — Они знают, что мы не можем проводить заседание, если они оба отсутствуют. — Я звонил Артуру этим утром, но он не взял трубку, — ответил Канада. Заседание должно было начаться еще пятнадцать минут назад, но ни Америка, ни Англия не появились. Остальные страны, готовые уже поскорее начать, беспокойно ерзали на местах. — Кто-нибудь звонил Америке? Честное слово, чем они могут заниматься, что важнее работы? — Германия почесал затылок и начал листать свой собственный ежедневник. — Думаю, я знаю, чем они занимаются, — промурлыкал Франция. — Не говори непотребностей, — приказал Германия. — Я позвоню Америке. Он подошел к совещательному телефону, включил громкую связь и набрал номер Америки. Прошло несколько гудков, прежде чем раздался щелчок. Некоторые страны заинтересованно вытянули шеи. Германия не успел заговорить, как они услышали пиканье, как если бы человек на той стороне телефона нажимал на кнопки. Неожиданно недовольный голос раздался из динамиков. — Как, черт побери, выключить эту штуку?! Это был голос Англии, раздававшийся из телефона Америки. Остальные страны тоже подняли головы. На фоне послышался смех и другой приглушенный голос раздался из динамиков. — У тебя самое очаровательное лицо, когда ты злишься, — сказал Америка. Германия потянулся к кнопке, чтобы закончить звонок, но некоторые страны накинулись на него, поднимая руки вверх, чтобы защитить телефон. — Шшш! — все яростно зашипели друг на друга. — Не ухмыляйся так, парень. Я покажу тебе злость. — Это угроза или обещание? Германия сделал еще одну попытку прекратить цирк, но остальные страны все еще крепко стояли на своем. — На, разберись с этим, — голос Англии стал звучать тише, затем послышался шорох. — Тебе действительно стоит подучить кое-что насчет техники, старичок. Мир просто раздавит тебя в пыль, — теперь Америка звучал намного четче. — Может быть. Но сначала мне нужно разобраться с твоей дерзостью. Затем раздались звуки борьбы и шорох постельных простыней, за которыми последовали стоны и другие неприличные звуки. Телефон выпал из рук Америки, глухо ударившись о матрац. — Аххх… Артур… о да, вот здесь… Германии все же удалось вырваться и нажать на кнопку, завершив вызов. Абсолютная тишина разразилась полнейшим хаосом. Некоторые страны тут же начали болтать со своими соседями о том, что это, наверное, уже длится годами. Остальные только краснели или неистовствовали из-за пропущенного веселья. Кое-кто казался совершенно равнодушным, в то время как другие уже устали от внимания, направленного на тех двоих. Франция с наслаждением хохотал и разрабатывал новый план, чтобы собрать материал для шантажа. Канада только кивал вместе со всеми, но почему-то казался очень довольным. Романо достал откуда-то загадочный блокнот и стал делать пометки, громко говоря при этом своему брату о деньгах, которые он ему должен. Япония сидел один в углу рядом с двумя пустующими стульями и не мог выглядеть счастливее. Германия опустился на стул и стал думать, сколько времени потребуется, чтобы успокоить всех своих коллег, не говоря уже о двух недостающих странах. Он вздохнул, признавая поражение, и вытащил ручку. — Я просто отмечу, что они отсутствуют.

Конец.

Примечания автора: Спасибо Эрин и Джин за их помощь. И огромное спасибо читателям!