Скрывающий Желание и Скрывающий Силу

- Тсуна! Вот ты где! Эй! Подожди! Тсу-уна! Запыхавшийся Гокудера напоминал Алису из одноимённой книги, когда та гналась за белым кроликом. Сам «кролик» не отступал. Что ж, сравнение, пожалуй, весьма уместное, ведь Тсунаёши тоже торопился, прокручивая в голове то самое «я опаздываю, я опаздываю, я опаздываю!..». Только вместо часов на цепочке он поглядывал на экран телефона. - Тсуна! Тсуна, да стой же ты! - Гокудера! - обернувшись, воскликнул Тсунаёши. - Привет, Гокудера. Давай побыстрее, у меня сейчас важное дело. Признаться честно, Тсуна услышал его голос почти сразу же. Но он пытался его игнорировать, потому что ему совсем не хотелось разговаривать на данный момент. - Да, Тсуна, - Гокудера остановился и набрал воздуха, подержав его в лёгких несколько секунд, а затем шумно выдохнул. - Короче. Наша идея резко пошла вниз… - Ты о чём? - Ну, с продажами… - Оу, - Тсуна нахмурился. - В смысле? А… а как там с рекламой? Мы же просили ребят распиарить наш магазин. - Да… просили… - Так что? - А вот что! Благодаря этим безмозглым идиотам к нам уже никто не заходит. Они не умеют рекламировать. Мне кажется, это не просто так… Их надо выгнать к чёртовой матери, к чему такие работники? Они испортят всё. Всё, что мы созидали! Тсуна, отдай их мне! Я их… я их… Гокудера выглядел разочарованным. Как только он вспомнил о минувших неудачах – обида и злость сразу же нещадно ударили ему в лицо, оставляя там заметные следы. Тсуне подумалось: Гокудера всегда был чересчур вспыльчивым и чувствительным, что, в некоторой степени, придавало ему уверенности в себе. Но неужели он не устаёт от этого? Не боится ли он растратить все свои силы до того, как ему стукнет за сорок, где уже наверняка ничто не поможет? Это как… когда ты беспрерывно надуваешь шарик. Дуешь, дуешь, дуешь, а тут раз! – и он лопнул. - Гокудера, спокойно, - Тсуна положил руку ему на плечо, утягивая за собой на скамью с мягкой обивкой. Они сели. Гокудера убрал волосы с лица: - Я извиняюсь… - Расскажи мне, что не так? Только спокойнее и подробнее, чтобы я смог уловить суть. Ты понимаешь меня? - Да... - Гокудера выпрямился. - Да, прости... В общем, те ребята, которых мы попросили о помощи, предали нас. И предали… так жёстко и откровенно, наверное. Например, один из них сжёг листовки в мусорной урне… - Что? Какого чёрта? Да разве так можно? - удивился Тсуна. - Где в это время была полиция? И люди? - Наверное, они сделали это в том месте, где совершенно никого не было. Иначе как бы им удалось провернуть такой фокус? И потом им пришло в голову притвориться обычными пешеходами и поболтать с другими людьми, одновременно критикуя наши услуги и товары. Что наш новый тариф не без роуминга, цены выше неба, а продавцы хамят. И связь не самая лучшая, особенно за городом, где начинаются леса. - Откуда ты это знаешь? Ты подслушивал? - Нет… - Гокудера поник. - Посетители… - Всё понятно, - кивнул Тсуна. - Это, как я думаю, помощники наших конкурентов. За это им выплатили неплохую сумму, чтобы они хорошенько снизили нам спрос. Ведь есть такое… Эти люди в виде невинных ребят внедряются в магазины, просятся на подработку, а затем портят всю нашу репутацию. Потом сбегают. А конкуренты довольны. - И это «вошло в моду» не так давно. Как же нам отличить этих сволочей? - Я… я даже не знаю, Гокудера, - Тсуна пожал плечами. - Наверное, здесь сможет разобраться только специалист… - Ага, самое время для доктора Лайтмана из «Теории лжи», - Гокудера посмотрел в телефон. – Блин, осталось пять минут. И как бы нам поступить… Может, не надо рекламы? Сами всё сделаем? - Гокудера, это невозможно. Начальник не разрешит. Для этого нужны отдельные люди. - Бред… - Да, но… не нам решать, - Тсуна встал. - Прости, но мне уже пора идти. Давно пора. Сегодня очередной трудный день. Я… я позвоню вечером. Там поговорим… - отойдя на несколько шагов, он снова обернулся. - Не расстраивайся! Вот увидишь – всё образуется! Не изводи себя. Как же ему хотелось под конец снова сказать «Ты меня понимаешь?». Гокудера, ты понимаешь?.. Тсуна, поправив рюкзак, спешным шагом направился дальше, проходя мимо толпы у кабинета философии. Хм… что-то сдают? И почему в душе пробежался странный холодок? Гокудера проводил его усталым взглядом: - Как мне жаль… *** Помните то, что Тсуна устроился на временную работу, из-за которой он стал более аккуратным как в плане одежды, так и в плане уборки? Всё очень банально и просто: ему очень нужны деньги. Он занимает совсем небольшую должность по причине небольшого опыта и юного возраста. Но Тсуну безумно радовал тот факт, что он связался с бизнесом. В бизнес слабовольные не идут, для них это слишком сложно; хотя те, кто отлично справляется с этим делом, как правило, имеют больше проблем. Вот же парадокс. Ему всего лишь нужно придумать что-то новенькое. То, чего люди ещё не встречали, то, что вскружит им голову и заставит брать товар. Направляясь по своим делам, в голове Тсуны постоянно ныл непонятный тонкий голос, из-за чего ему становилось не по себе. Чтобы избавиться от удушающего волнения, Тсуна по привычке принялся читать молитву. В мыслях, конечно. «Да воскреснет Бог…» Мимо Тсунаёши пробегали сотни молодых людей. Все спешили, все суетились и бесконечно переговаривались между собой. Обрывки бессвязных фраз невольно долетали до его ушей, но отвлечь же были не способны. Такое ощущение, что он попал в самый популярный супермаркет в центре Нью-Йорка в «Чёрную пятницу». «…и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящи Его…» Третий этаж. Здесь школьников было ещё больше, как и кабинетов. Но ни один из них Тсуна не знал. На третьем этаже занятия почти не проводились, за исключением парочки дней, когда приходилось писать «Тесты-достижения», где они всеми классами показывали свои знания по определённому предмету, накопленные за период учёбы перед каникулами. «Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога…» В школе также обучались представители других наций. Среди них особенно выделялись американцы. Здесь их было много, даже слишком много. И они втайне смеялись над японскими студентами. Не все об этом знают, а вот Тсуна даже видел. За углом школы есть единственное место, где разрешено курить. Не то, чтобы Тсуна курил. Пробовал. А вот Гокудера курит, да и по-настоящему так, долго затягиваясь и умея делать «колечки» и «пузырьки». И однажды во время его очередных поисков Тсуна логично предположил, что его невероятный друг может находиться в «курильной зоне». Подойдя ближе, он увидел четверых американцев, которые глазели на экран смартфона и заливисто смеялись, дымя сигаретами. - Did ya see that? – голосил один. - You betcha! What a ridiculous movement! – не прекращая хохотать, отвечал второй. - Hey dudes, look! There is another one, – третий повернул к ним экран смартфона, затягиваясь. – I don't like the way they’re speaking. Just like freaking dumbasses. These Japanese students need some depressants. - Sure enough! Четвёртый американец, пытаясь подтвердить слова последнего, начал кривляться, высовывать язык, сильно прищуриваться и «сюсюкать», изображая японскую речь. Да и японцев в целом. Тсуне не требовалось блестящее знание английского языка для понимания того, что здесь происходит. - They’re rather talkative, - продолжал тем временем «первый». – Fucking sushi lovers… Sometimes I wanna say something like this: “Hey you, miserable little puke, let somebody else do some of the talking now! And get your hands off of me, Stoneball!.. Тсуну передёрнуло от отвращения, и он поспешил уйти. Побыстрее, чтобы бы не услышать того, что они собирались сказать дальше… Поэтому он смотрел на этих вездесущих американцев свысока, не собираясь даже с ними заговаривать. И даже не желая разбираться в том, что среди них может быть немало хороших и воспитанных молодых людей. «…и знаменующихся крестным знамением, и в весели глаголющих: радуйся, Пречистый и Животворящий Кресте Господень…» Вот и четвёртый этаж. И нужный кабинет, находящийся прямо напротив. Тсуна без стука вошёл внутрь. Он знал, что его и так ждут, поэтому решил не стучаться. За квадратным столом сидел полный преподаватель с невероятно маленькой головой. Она казалась настолько маленькой, отчего создавалось впечатление, что мозг просто не может там вмещаться и находится где-нибудь в желудке. Тсуна как-то однажды подумал: Джаннини выглядит так, словно его надули, но на саму голову сил уже не хватило, и поэтому она такая крошечная. По этой причине весьма умного и изобретательного преподавателя по высшей математике называли «Зефирным человечком», ссылаясь на фильм «Охотники за приведениями». Преподаватель Джаннини сидел с опущенной головой, просматривая портфолио. Когда Тсунаёши вошёл, он отложил папку, словно испугавшись, что её содержимое могут прочесть на расстоянии. - Вот и ты, Тсуна, - шумно втянув воздух через ноздри, сказал Джаннини. Из-за лишнего веса ему иногда было трудно дышать. – Проходи... - Спасибо, что выделили мне время. И извините, если заставил вас ждать. Меня не было на вашем занятии на той неделе, и я должен написать самостоятельную работу. Джаннини потёр переносицу: - Да-да. Но ты пока посиди и подожди меня. Я быстро отвлекусь на пару-тройку минут, а затем поговорю с тобой… И тут Тсуна почувствовал холодок по всему телу. Сердце подскочило как от ожога и ударилось о грудную клетку. Такое чувство, что за ним пристально наблюдают… Джаннини? Ну да, он наблюдает, но причём вообще здесь он? А ощущение резкое, немыслимое… как при опасности. Как у маленького мышонка, ожидающего нападения голодного кота. В кабинете, наверное, есть кто-то ещё. Повернув голову и оглядевшись назад, Тсуна увидел Хибари Кёю. Он стоял у него за спиной, ближе к книжному шкафу. В руках у него было два рабочих журнала. И Тсуна понял, что это именно он так пристально на него смотрел. Настолько пристально, что Тсуне стало как-то жутковато. Хибари даже не моргал. [Ты-ы-ы-ы-ы…] - Здравствуйте, Хибари-сан, - медленно проговорил Тсунаёши. И очень-очень тихо. Можно сказать, что его губы просто зашевелились, не издав какого-либо звука, и всё... - Здравствуй… - тоже тихо, но всё же громче, ответил Хибари. Его глаза блеснули, - Тсунаёши-кун. На секундочку Тсуне показалось, что он собирался облизнуться. Что? Что за странный бред… <Тоже мне, кошки-мышки>… Выдохнув, Тсуна отвернулся и быстро уселся за самый дальний стол. Он мог поклясться собственной жизнью, что в тот момент, когда встретился с взглядом Хибари, почему-то почувствовал, как земля задрожала у него под ногами, а собственные конечности почти не двигались. [Ты-ы-ы-ы-ы…] Нет, это всё определённо странный бред. Тсуна просто пересмотрел новости. А может, это из-за комикса, который он купил на выходных. Там как раз идёт речь об ужасных опытах над пойманными в плен людьми, и Тсуна понял, что дочитать этот комикс он не в силах. - Хибари-сан, может быть, вы подождёте меня в своём кабинете? - тем временем спросил Джаннини. - Мне неудобно за то, что вам приходится так долго стоять. Садиться вы почему-то не хотите. Я могу подойти к вам тогда, когда, наконец, найду свой список… - Всё в порядке, - сказал Хибари. - Мне не трудно. - Ну, раз так… Тсуна, сложив руки в замок и положив их на парту, опустил взгляд в пол. Он думал, что таким образом будет привлекать к своей скромной персоне всё меньше и меньше внимания. Так казалось. Странно… С каждой прошедшей минутой ему становилось всё некомфортнее… Но ведь всё это глупый бред! [Ты-ы-ы-ы-ы…] Оглядевшись снова, Тсуна заметил, что Хибари всё ещё так же пристально на него смотрел. Своими тонкими пальцами правой руки он постукивал по твёрдой обложке журнала. Савада в первый раз заметил, что его кожа была почти белой, а чёрный цвет волос смотрелся очень интересно в таком сочетании. Ему бы не шло быть блондином или шатеном – вся эта «интересность» могла бы улетучиться. Только вот его «интересность» заключалась в чём-то мистическом, потустороннем. Он мог бы отлично сыграть экстрасенсов или потомственных молодых магов, если бы был актёром. «Да что я на него смотрю, если мне неприятно?» - с раздражением подумал Тсуна. - «Просто стоит тут, и всё! Просто дела какие-то. Отвернись, Тсуна… отвернись…» Глаза то ли серые, то ли голубые, а то и серебряные вовсе. А бывает ли такое, чтобы у людей были серебряные глаза? Это звучит некорректно, так обычно не говорят. Правильнее сказать, наверное, серые. Но ведь они и блестят, как серебро. В детстве Тсунаёши считал, что цвет глаз у людей появляется после того, как они что-нибудь съедят. Какого цвета их первая еда – такого цвета становятся и их глаза. Его отец, который был тогда ещё здоров и силён, постоянно смеялся над таким выводом, шутя о том, что мог бы тогда съесть кареглазый Тсунаёши в таком случае. Вот сейчас подобное детское предположение казалось не шуткой. Создавалось впечатление, что даже кровь Хибари серебряная, как у мифических существ. Да и сам он… как мифическое существо… Он не моргал, совсем не моргал. Даже ресницы не дрожали. Как картинка – застывшая, неживая, фальшивая, лишь постукивание пальцев по обложке развеивает эту иллюзию. Да человек ли он вообще? И вправду, как мифическое существо. Как можно так долго не моргать? Словно… словно при гипнозе? <Что?..> Внезапно Тсуна услышал непрекращающийся писк. Ужасный, тошнотворный, бесконечный писк. Такое бывает, когда человек летит в самолёте. И во время его снижения уши начинает закладывать, и можно услышать что-то подобное. Только здесь он ещё хуже и противнее. Тсуна слышал его… как-то в голове. Словно «не снаружи», а «внутри». Внутри своей головы, а затем внутри горла, после – груди и всего тела. Он непроизвольно взглянул на Хибари, как на причину появившегося писка. А тот всё смотрел и смотрел. Точнее… впивался глазами. [Ты-ы-ы-ы-ы…] Его разум пронзил огонь. А посреди него были эти серебряные, блестящие глаза… Какого чёрта здесь происходит? И что там делает этот Джаннини?! Тсуна помассировал виски; его голова начинала болеть. - Учитель, - Джаннини вздрогнул, оторвавшись от своего поиска среди бумаг. - Что, Тсунаёши-кун? - Вы не слышите… писк? И чей-то голос? - Писк? - Джаннини оглянулся, как будто хотел что-то увидеть. - Нет, я ничего не слышу. - И голос не слышите? - Нет, - Джаннини удивился. - Всё в порядке, Тсуна? <Нет, нифига не в порядке! Да если бы ты знал, толстяк, что должен сделать! Выйди с этим ненормальным психом-ГДК из кабинета сейчас же! Сейчас! Выйди! Уведи его, уведи, убери!!! Убери! Убери!.. от меня!!!..> - Да, - глухо ответил Тсуна. - Да, всё в порядке. И тут Джаннини подозвал к себе Хибари. Злополучный список найден, можно было уходить. Уходя, Хибари всё ещё смотрел… нет… да, впивался глазами. Когда Тсуна в четвёртый раз взглянул на Хибари в ответ… Вдруг всё побелело на секунду, и в этот самый момент на него напал непрекращающийся кашель. Джаннини и Хибари ушли. Но такое чувство, что ушёл только толстый преподаватель… […ты-ы-ы…попался…] Тсуна, согнувшись пополам и прикрывшись ладонями, принялся часто кашлять, хрипя и стараясь остановить этот вырывающийся поток ядовитого воздуха. На некоторое время ему показалось, что он тонет, - не хватает воздуха, что-то мешает задышать, как раньше. Его утягивают, утягивают вниз… <Нет, нет, нет… дышать… дышать…> Он зацарапал своё горло и похлопал себя по груди. Ладони холодные-холодные, как у мертвеца… <Нет! Дышать!..> И тут, откинувшись на спинку стула, Тсуна резко и шумно вздохнул, словно он действительно тонул недавно и наконец выбрался на сушу. Он принялся часто дышать, издавая то ли стоны, то ли хрипы... Что, чёрт возьми, сейчас произошло… Руки безвольно свисли по бокам, слегка покачиваясь. Продолжая жадно, но уже с меньшим энтузиазмом, глотать воздух, Тсуна почувствовал, что его тошнит. «Словно я сыграл в Полибиус,» - невесело подумалось ему в перерывах. Через пару минут пульс пришёл в норму, сердце успокоилось, рот закрылся, и воздух плавно, в своей привычной скорости, стал поступать в лёгкие через ноздри. Тошнота прошла, осталось лишь лёгкая головная боль. Но даже с этой мелочью Тсуна почему-то продолжал держать в себе некоторую панику: а вдруг опять вернётся кашель? Вдруг ему снова станет плохо?.. Нет, не станет… Ведь ОН ушёл… Тсуна выпрямился и потёр лицо. Да, странные и автоматически возникающие мысли всегда настораживали. <Это… что-то не то… Нет. Нет, успокойся. Просто подавился. Надо было попить воды с утра…> Тсуна поднял голову и увидел маленькую рыжевато-чёрную мушку, летающую вокруг люминесцентной лампы. Летала она как-то неуверенно, кругами, но затем, всё-таки подобрав себе место за углом, уселась туда, поглаживая брюшко лапками. Прозрачные, словно сделанные из стекла крылья трепетали, лапки нащупывали стену, а большие красные глаза смотрели на Тсуну. Сам Тсуна думал обо всём, но в то же время и ни о чём. В прострации, он ответно наблюдал за насекомым, будто ощущая что-то… Мушка застыла. Крылья замерли вместе с ней, а боковые лапки вытянулись в стороны. Она собиралась взлететь… И вдруг раз! – большой чёрный паук, внезапно появившейся сзади, прыгнул на неё. Схватив мушку своими непропорционально длиннющими конечностями, он сжимал добычу, давил, отрывая крылья и впрыскивая яд. Казалось, что пойманное насекомое и не сопротивлялось вовсе, осознав, что она ничто по сравнению с хищником, который больше её в два-три раза… Тсуна, словно почуяв что-то, быстро встал с места и, дёрнув рюкзак, побежал к двери. Выбежав из кабинета, он столкнулся с Джаннини. - Тсунаёши-кун? - Джаннини приостановился, посмотрев на ученика сверху-вниз. - Куда ты собрался? - Я… - Тсуна замолчал. Он не мог найти никаких слов, чтобы объяснить… что-то. - Я… - Теперь мы можем поговорить о твоей самостоятельной, - сказал Джаннини. - Извини, что задержал тебя, но я надеюсь, для тебя это не было большой проблемой. <…не было большой проблемой…> - Давай, Тсунаёши-кун, - положив руку на плечо ученика, Джаннини подтолкнул его обратно в кабинет, - сделаем всё как можно скорее, потому что потом у меня совещание. Хибари-сан не будет ждать… Опять это имя… Тсуна, прижав к себе рюкзак, машинально последовал за учителем. Головная боль усилилась. Опять началась тошнота. Сердце вновь заколотилось, возвращая вместе с собой недавнее чувство страха…