Сладких снов: Осыпься пеплом.

В это время на Земле было очень холодно. По крайней мере, так было в последние шестьсот лет – раньше это время года звалось летом. Теперь – лишь очередным холодным месяцем, когда оставшиеся люди пытались восстановить жизнь своих предков. Казалось, стойкий запах серы не выветрится никогда. Возможно, так и есть. Слишком сильно въелся запах в почву, в дома, в дороги. Слишком многим ещё чудились фантомы демонов на каждом углу, и не было никого, кто мог бы просто радоваться жизни. Все они давно забыли, как это – жизнь. И они не были уверены, что когда-нибудь ещё действительно научатся. А по правде – они просто не знали. Не имели возможности узнать. И ей было действительно жаль их. Она не знала, почему, но жалела этих бедных, зашуганных людей, беспрерывно оглядывающихся и ищущих признаки враждебности или чёрных глаз. На кладбище почему-то меньше пахло серой, чем где-либо в другом месте. Возможно, потому что кладбище это было заброшено ещё тогда, когда жизнь на планете была обычной, может, потому что оно было упрятано далеко и выглядело незаметным. Девушка втянула носом воздух, наслаждаясь его прохладой и свободой от надоевшего серного смрада. Сера не вызывала у неё никакого отвращения, она привыкла к ней сильнее, чем другие, но простая свежесть тяжёлого кладбищенского воздуха казалась ей потрясающей. Она опустила взгляд на две могильные плиты и вздохнула. Грусть и обречённость – вот что она чувствовала, глядя на выгравированные на камне слова. «Дин и Катерина Винчестер» на одной, и «Сэм Винчестер» на другой. Ничего лишнего, только имена. Ни даты рождения, ни смерти - девушка вообще не была уверена, что тела умерших действительно лежат тут, под промёрзшей насквозь землёй и ворохом сгнивших листьев, как не была уверена и в том, откуда эти могилы тут появились. - Габриэль. Она вздрогнула, но головы не подняла, чувствуя присутствие мужчины рядом. Тот фыркнул, и в нос ей ударил тоже успевший стать привычным запах карамели. Сладости – только у него они есть. - Я, конечно, польщён, что в честь меня назвали тебя, но я надеялся, что носящий моё имя будет парнем. Теперь фыркнула она, резко поворачиваясь и отбирая у мужчины шоколадный батончик с карамелью – её любимое лакомство, предоставленное Архангелом. - Если ты повторишь это ещё раз, я повешусь, – пообещала Габби, разворачивая угощенье. – Что ты тут делаешь? - Наблюдаю за тобой, конечно, - отозвался Гейб так, будто это само собой разумеется, и материализовал себе новую порцию шоколадок. - Вот я не понимаю, зачем? – взъелась девушка, отворачиваясь от могил. – Я же тебе говорила, не следуй за мной, когда я иду сюда. Это моё место уединения! - Странное место уединения для девушки, - снова фыркнул Архангел. – Нет, чтобы, там, солнечная лужайка, пляж? Габби передёрнула плечами. Она знала - Габриэль прекрасно понимает, что таких милых мест не осталось, поэтому уставилась на Фокусника, ожидая ответ на свой вопрос. Может, сейчас, когда Трикстер последовал за ней, невзирая на её угрозы, он, наконец, ответит на все гложущие её вопросы? Архангел вздохнул, проглотил шоколадку и взглянул на девушку. - Ну что ты хочешь? - Почему ты так упорно в меня веришь? – задала Габби давно мучавший её вопрос. – Несмотря на всё, что натворили мои родители? Не смотря на то, что я не попыталась остановить их? Габриэль устало покосился на восходящее солнце и встопорщил перья на крыльях. Габби обожала его крылья. Такие золотистые, большие, её. Только она могла видеть их. Только она могла их трогать. - Я любил твою мать. Девушка ожидала всего, что угодно, но только не этого. Она в шоке вгляделась в лицо Архангела, ища признаки очередной шутки, но ничего не обнаружила. Габриэль откровенно расхохотался при виде её выражения лица. - Это было давно, - пояснил он. – Но, ты знаешь, когда Ангелы к кому-то привязываются… Как думаешь, почему тебя назвали в мою честь? Она тоже меня любила. Я думаю, было всего три…человека, которых она действительно любила на протяжении своей долгой жизни. Я был вторым. А ещё она меня спасла. Всего одной фразой определила всю мою будущую жизнь. А я спас её. Не знаю, не напрасно ли… - он горько усмехнулся, но потом посмотрел на застывшую Габби. - …Нет, не напрасно. Пусть я буду эгоистичен, но это того стоило. - Но я не понимаю… - бессвязно прошептала девушка. – Я же… - Ты не стопроцентный демон, Габриэль, - улыбнулся Фокусник. – И ты бы никак не смогла помешать им. Никто бы не смог, кроме Сэма. Судьба, знаешь ли, та ещё сука с вывернутым наизнанку чувством юмора. Я вытащил твою маму с того света, а она до конца жизни не догадывалась, кто это сделал. А у меня не хватило храбрости к ней прийти. А потом было поздно. Я лишь пытался помочь людям с тех пор, как всё это началось. - То есть… - Да, к сожалению, я не мог сделать многого, находясь полностью отрезанным от закрытых Небес. Но хоть что-то. А теперь, когда ты получила немного информации, я кое-что хочу узнать, - Габриэль задумчиво облокотился на девушку, посасывая леденец, и тоже опустил взгляд на могильные плиты. – Почему я оберегаю тебя, мы выяснили. А почему ты с таким упорством помогаешь людям? Почему не ненавидишь их, не чувствуешь себя демоном? Габби глубоко вздохнула, коснувшись крыльев Габриэля. Он прав, она не полностью демон. И она напоминала это себе сотни и сотни раз, когда обстоятельства хотели бросить её в омут Тьмы, сожравшей её семью без остатка. - Один человек сказал, - тщательно подбирая слова, произнесла девушка. – «Вы – Винчестеры, пока вы живы, всегда есть надежда». Я… Я не хотела, чтобы эти слова канули в Тьму. Должна быть надежда. Всегда должна быть надежда. Они, - Габби отчаянно махнула рукой на могильную плиту. – Они мои родители, и я не могу не любить их, какими бы они ни были. Но и такой же быть не могу. Ведь они не всегда были злом. Когда-то фамилия «Винчестер» приносила надежду. Я хочу, чтобы эта фамилия вновь её несла. Габриэль странно смотрел на дрожавшую девушку, а потом обнял и поцеловал её, зарывшись рукой в светлые волосы. Она, было, отшатнулась, но потом расслабилась, позволяя золотым крыльям заполнить всё вокруг. - Ты чего? – прошептала она, когда Архангел разомкнул объятия. - Я не ошибся, - просто ответил он. На кладбище появился густой туман, и две фигуры начали неумолимо растворяться в нём, будто призраки. Чёрный цвет исчез из радужки глаз девушки, оставляя только пронзительную зелень. На носу более ярко проступили многочисленные веснушки. - Эй, Гейб, а ты расскажешь, как умудрился сбежать от закрытия Небес? - А это, моя милая маленькая Винчестер, доступно лишь отъявленным Трикстерам! Вступишь в наши ряды?