Сладких снов: Осыпься пеплом.

Три фигуры, стоящие посреди старого, пропитанного временем и скорбью бункера, выглядели жалко. Даже как-то неправильно, неестественно…не верно. Стены помещения были ободраны, книги, которые Хранители Знаний оберегали на протяжении веков, давно сгнили, поросли мхом, некоторые превратились в прах. Старые фотографии выглядели до ужаса криво – лица на них сморщились, улыбки выцвели, глаза потухли. Сэм стоял неподвижно, не единой чёрточкой лица не выдавая эмоций. Он давно надел на себя маску каменного безразличия и не собирался её снимать. Никогда, ни за что. Что бы ни происходило – эта маска всегда была с ним, ни разу не подкачав. - Ну что ж, Сэмми, - Дин не выглядит сейчас мощным и величественным Королём Ада. – Я вижу, ты нашёл… Голос почему-то срывается, и никто не знает, почему. Катерина, которая стоит рядом с Дином вплотную и не отпускает его руки, даже не поднимает взгляд. Дин знает, что она даёт ему возможность переговорить с младшим братом наедине, но Сэм этого не понимает – его любовь давно сменила ненависть, и Хранитель Знаний смотрит на девушку холодно, не ощущая ничего, кроме этого ледяного, липкого чувства. Брат, которого он тоже ненавидит - меньше, но ненавидит - косо разглядывает Сэма, а губы его растянуты в ухмылке, которая кажется младшему Винчестеру насмешливой и обидной. - Ты меня удивляешь, Сэмми, - о, это его «Сэмми», так хорошо забытое прошлое, которое теперь выглядит чёрной издёвкой. – Столько лет… И ты ни разу не подумал о лёгком пути? Сэм упрямо молчит, со стойкой решимостью разглядывая брата - …не брата, демона, – и сминая в руке протёртый листок. - Нет, чтобы уйти по достоинству? – продолжает язвить Король. – Ответь мне – почему? Почему ты стал…таким? Сколько лет прошло на Земле? Пять сотен? Шесть? А ты выглядишь… Как мой младший брат. Почему? Сэм не отвечает, не хочет ломать свою маску. По правде, он не знает, чего ждёт, но продолжает молча ождать неизвестно чего, с каким-то мазохизмом наслаждаясь присутствием тех, из-за кого мучился так долго. - Почему?! – чуть ли не орёт Дин, всё также не размыкая рук с Катериной. Единое целое. – Почему ты прошёл испытания по закрытию врат Ада, почему не умер? Почему только мы с Катериной остались на этой чёртовой Земле?! Почему ты выглядишь, как тридцатилетний парень, а, единственный в своём роде Хранитель Знаний?! - ПОТОМУ ЧТО Я ПРОКЛЯТ! Маска разбивается вдребезги с каким-то протяжным хрустом – кажется, этот хруст был слышен всем троим. Эхо разносится по мёртвому бункеру, и Сэму кажется, что эхо это не от его крика, а от страшного хруста, которого он всеми силами старался избежать все эти века. Эмоции вырываются наружу – боль, скорбь, тоска, ярость, ненависть, - и Винчестер отворачивается, сжимая зубы и кулаки, пытаясь не разбиться прямо перед двумя оставшимися на Земле демонами, пытаясь не сгореть и довести свою миссию до конца. Что будет дальше – не его забота; он проклят, потому что не смог предотвратить конец света, он виноват в том, что случилось. Он должен остановить всё, разобраться с собственным братом, потому что, он знает, если этого не произойдёт, всё начнётся сначала. - Очень хорошо. Эти слова заставляют Сэма вновь развернуться к брату и девушке. Они оба смотрят на него – Катерина безразлично, Дин с ухмылкой. Сэм не уверен, но они будто специально выводят его из равновесия. Будто хотят, чтобы он сделал это. Хранитель Знаний хмурится, но Король Ада только кивает на листок, зажатый в его руке. - Ты потратил на этот клочок бумаги сотни лет, братишка, - голос снова срывается, и последнее слово выходит не таким ядовитым, как Дину хотелось бы. – Ты провёл невероятную работу, ведь Рыцарей Ада невозможно изгнать. Так чего же ты ждёшь? Давай, заверши уже труды своей никчёмной жизни. Дину хочется выглядеть всё тем же безжалостным монстром, но Сэм видит, как дрожат его руки. Видит, что ему хочется сказать большее, гораздо большее. Видит и расправляет листок перед глазами, набирая в ноющую грудь воздух. Поднимает глаза. - Пожалуйста, Сэмми. Голос дрожит, когда Сэм начинает читать собственный, собранный из самых старинных книг, переделанный экзорцизм. Самый мощный, который можно использовать только раз. И навсегда. Это похоже на Реквием для двух сгнивших насквозь души, для двух Проклятых, потерявшихся и нераскаявшихся фантома. Без каких-либо прав на прощение. Но не так плохо быть фантомом в нарисованном бесцветном мире, верно? На последних словах что-то рвётся из Сэма, колотится, визжит, но он договаривает заклинание до конца и обрушивается на колени, позволяя себе долгий, нечеловеческий вой. Они уходят не так, как обычные демоны. Их тела падают на растрескавшийся пол, но чёрный дым, очертаниями напоминающий две так и не разомкнувшие рук фигуры с ярко-алой Меткой на предплечьях, проваливается вниз вместе с древним знаком. Без прощальных слов, без раскаяния, без печального взгляда. Как и случается в жизни. Слишком быстро, беспощадно и без права на ошибку. Всё-таки три фигуры, лежащие посреди старого, пропитанного временем и скорбью бункера, выглядели жалко. Неправильно и неестественно. Но никто не скорбит по нечестивым. А они прокляты настолько, насколько это вообще возможно.