Резать по живому

      Длинный, серый коридор был освещён светом грязных, мерцающих ламп. Множество одинаковых дверей были закрыты. Все, кроме одной. Противный, едкий запах больницы пронизывал всё вокруг, раздирая ноздри. Пустота. И лишь вдалеке, были слышны чьи-то шаги по кафельным плиткам, что давно потрескались от времени. Тихий топот разносился эхом, отражаясь от обшарпанных стен. Низкое гудение электроприборов пробирало Михаила насквозь. Дальний звук медицинского сверла заставлял храброго и сильного Горшка дрожать. Его зуб стал ныть ещё сильнее, заставляя мычать несчастного от боли. И был ещё какой-то высокий писк, что, казалось, мог пробурить дырку в голове, доносился из открытого кабинета. Общая атмосфера здания, пропитанная человеческими страданиями, сильно давила на нервы. Стены надвигались на Михаила молчаливой и безжалостной ордой. Так скоро и, как её там, клаустрофобия начнётся. Ещё были голоса за стеной. Казалось, что их звук шёл отовсюду. Несмотря на этот раздражающий шум, Миша слышал стук сердца и своё беспокойное дыхание. Боль не отпускала беднягу. В какой-то момент из-за закрытой двери раздался детский крик. Маленькое создание надрывалось, орало во всю силу слабеньких лёгких. Миша вздрогнул. Говорят, когда попадаешь в ад, первым делом слышишь крик младенца. А ещё тот холод, что шёл от пола и стен... Нет, он никогда бы не признался, что боится каких-то там врачей. Горшок боялся, что вдруг кто-то из них сделает что-то не так. Вдруг обезболивающее не подействует? Или они занесут инфекцию? Все мы боимся боли... К сожалению, а может к счастью, Миша был очень любознательным и прочитал все книги по медицине, что были найдены на пыльных полках их маленькой квартиры. Он чётко представлял, что будут делать врачи с его многострадальным зубом. Ещё его пугало, что ему придётся сюда возвращаться, чтобы сделать протезы передних зубов. А может плюнуть на всё и уйти?       Миша встал с железной табуретки. Та зловеще скрипнула ржавой ножкой по кафелю. Этот звук вновь ударил по мозгам. Боль в нижней челюсти усилилась. Как-будто что-то взорвалось, обжигая кипятком кость. Всю правую сторону лица охватила какая-то непонятная судорога. Миша прикрыл ладонью опухшую щёку и вновь сел на холодный стул. Где-то в конце коридора на пол осыпалась штукатурка. Мигающий свет жёлтых ламп выводил Михаила из себя. Ребёнок продолжал кричать, периодически всхлипывая. И ещё этот запах непонятых химикатов и спирта... Я отдам всё на свете, лишь бы уйти отсюда живым и здоровым!

***

      Прошло около получаса. Из ближайшей двери вышла усталая женщина. Вид у неё был очень побитым, растрёпанным. Она вела за руку сильно заплаканного ребёнка, лет десяти на вид. Пропустив их, Миша вошёл в стоматологический кабинет.