Крылья

*POV Gerard* Я иногда задаю себе вопрос: что в тебе оказывает на меня самое сильное влияние. Это всегда разные незначительные, казалось бы, мелочи. То, например, как ты поднимаешь брови и жестикулируешь, легко болтая о чем-то. Или, например, твои непослушные волосы, которые всегда, как бы долго я ни терял в них свои пальцы, взъерошены на затылке. Твои ресницы, почти полностью накрывающие скулы, когда ты смотришь вниз, смущенно улыбаясь и краснея. Улыбка, которая, кажется, никогда не покидает вечно припухших губ. Искры в глазах цвета горького шоколада, который ты так любишь. И когда я успел стать таким романтиком? Когда мелочи стали так много значить для меня? Или это относится только к тому, что напрямую касается тебя? Ничего из этого я, разумеется не знаю, но с каждым днем все сильнее убеждаюсь в том, что именно мелочи определяют отношение к человеку. Ровно как и в том, что ты мне нужен. Глупо как-то вышло. После всего того, что со мной делали другие люди, включая, а может даже и начиная с моей семьи, я снова привязался. Разумеется, я тебе об этом никогда не скажу, потому что все становится реальным, когда появляется где-то за пределами сознания, пусть даже в виде звуковых волн. Но само осознание этого пугает меня до усрачки. То есть, как это могло снова случиться? Ты пришел в мою жизнь, распахнув долго и упорно баррикадируемую мной дверь ногой, все перевернул и сделал вид, что так все и должно быть. Я не против, но все это не будет иметь значения ровно до тех пор, пока ты не захлопнешь эту чертову дверь за своей спиной. А я никогда не был обреченным оптимистом. Вернее, может и был, просто давным давно позабыл, каково это - ощущать что-то хорошее. Поэтому я никогда не поверю больше твоим или чьим-либо еще “навсегда”. Ты кажешься слишком сильным, и меня это пугает. Ты всегда улыбчивый, идеальный, готовый ко всему. Меня пугают такие люди. Вообще-то меня пугают все люди, но такие особенно. В моем мире, состоящем из одного человека, который по всем подсчетам должен быть мертв, если ты постоянно улыбаешься, ты сломан и пытаешься доказать всем обратное. Но ты, Фрэнк, ты у меня никак не ассоциируешься со сломанным человеком. Я видел на твоем лице легкое огорчение, когда из твоей жизни ушел человек, проведший с тобой половину ебаного года. Полгода, Фрэнк. И ты лишь немного загрустил. Но кроме этого ты всегда пребываешь в хорошем настроении, пытаясь и меня заставить улыбнуться. А еще примечательно то, что я ничего о тебе не знаю, тогда как ты знаешь обо мне если не все, то очень и очень многое. Я даже не знаю, какой ты человек: плохой или хороший. Я только знаю, что сейчас ты со мной. Не в смысле отношений, нет. В том смысле, что ты просто всегда рядом. Я этого никогда не просил, но ты и сам все, наверное, понимаешь, едва заглянув в мои глаза. Когда бы и в каком состоянии я ни проснулся: утром, днем, в понедельник, среду или воскресный вечер, ты всегда здесь, всегда пытливо сморишь, кажется, прямо в мою разрушенную душу, словно взвешивая все “за” и “против”. Вот только о чем ты думаешь, я, наверное, никогда не узнаю. *POV Frank* - То есть как? Как больше не выпускают? - Мне очень жаль, но я ничего не могу с этим сделать. Есть и другие препараты, менее сильного воздействия, но все, чем я могу помочь - выписать рецепт. Министерство ограничило финансовое обеспечение. Сильнее всего это отразилось на вашем профиле. Еще раз повторю, что мне очень жаль. - Ты понимаешь, что если бы ты прямо сейчас выстрелил мне в лицо, эффект был бы более приятным? Ты, блять, понимаешь это? Проводив взглядом свое сознание, быстро уплывшее за пределы этой комнаты, я рывком вскочил на ноги, опрокинув кресло и одним прыжком преодолел расстояние до шеи человека, сидящего напротив. Все, чего я сейчас хочу, - мои лекарства. Я залез на стол и вцепился пальцами в шею доктора. Я просто надеюсь, что у меня получится смыть приторно-сладкое выражение его лица. Такое же сладкое, как расплавленная карамель, обжигающая мои вены изнутри. О, он улыбается. Невежливо было бы не улыбнуться в ответ, но я запачкаю его белоснежный халат смесью из яда и крови, капающей с моих клыков. Все это кислотой разъедает мою ротовую полость, но оно того стоит, потому что я только что выбрал свою последнюю жертву. *** - Мистер Айеро? Фрэнк, вы меня слышите? - Фу. А, нашатырный спирт. Зачем? - Что? - Зачем здесь стоит открытый флакон нашатырного спирта? - Вы испытали сильный эмоциональный шок. - Завис. - Простите? - Я просто завис, все нормально. - Понятно. Вы помните, что я вам сказал? - Да. Никаких мне больше халявных пилюлек. - Я могу выписать рецепт на другие таблетки. - Я помню. Оставьте себе, мне все равно нечем платить. До свидания, доктор Тредгуд. Я салютовал пальцами, улыбнулся и вышел из кабинета. Я закрыл дверь и развалился на части. *POV Gerard* Я открываю дверь и вижу кого-то другого. То есть, это, конечно, ты, но другой. Ты улыбаешься во все тридцать два, но ты слишком сильно стараешься. Твои руки дрожат, а в глазах такая пустота, которой я не видел даже в зеркале. - Привет, Джей-Джей. Я содрогнулся: ты никогда не называл меня так. Твой голос неестественно веселый. - Что случилось? - С чего ты взял, что что-то случилось? У меня просто прекрасное настроение! Давай сходим куда-нибудь? Я содрогнулся: мы никогда никуда не ходили. Я знаю, как выглядят подорванные души с несметным количеством кровоточащих по краям ран. Кого ты надеешься обмануть? Себя? Меня? У тебя уже не получается. Ты проходишь мимо меня в дом, не снимая ни обуви, ни восторженной маски. Я иду следом и нахожу тебя на кухне смотрящим в пустую стену. Я подхожу к тебе сзади и обнимаю, прижавшись щекой к твоим волосам. Ты дрожишь. Я сжимаю тебя сильнее. Твоя дрожь становится крупнее. Я сжимаю еще сильнее. Твои ноги подгибаются. Ты падаешь. Ты лежишь на полу и смеешься. Комната взрывается новыми приступами твоего смеха. Дом сотрясают электрические разряды, исходящие от твоего корчащегося и изгибающегося тела. Мой мозг словно парализовало: в голове ни одной мысли, мне просто страшно. Страшно от того, что я не знаю, что происходит, я не знаю, что мне делать. И вдруг все закончилось. Так же внезапно как и началось. Ты просто резко поднялся и тяжело посмотрел на меня. - Прости. - Я едва расслышал твой шепот за шелестом опадающих на пол некогда белоснежных крыльев. *** - Так какие таблетки ты там принимаешь? - Спросил я между делом, заваривая нам кофе. - Уже никакие. - Усмехнулся ты. Прошло 4 часа и 32 минуты с того момента, когда ты поднялся с пола. 4 часа и 32 минуты ты сидел и смотрел в зашторенное окно. 4 часа и 32 минуты я придумывал, что сказать. - Послушай, давай будем честными. Что происходит? - Ничего, Джей-Джей, все хорошо. Ты тепло улыбнулся. Мое сердце упало в холодное безвоздушное пространство, некогда окрашенное в цвет твоих глаз. Ты слишком резко оттолкнулся от стены и повернулся ко мне. Все твои движения по-нервозному рваные. Мне не нравится то, что я вижу. На твоем лице застыла пугающая улыбка. Почему пугающая? Твои глаза. Твой взгляд предельно сосредоточен, холоден и безумен. Да, вот то слово, которое я искал. Безумен. Ты слегка наклонил голову и плавно но быстро стал двигаться ко мне. Мы с тобой как кролик и… *POV Frank* …удав. Тебе нечего бояться, милая мордочка. Я не сделаю тебе больно, обещаю. Я ведь клялся защищать тебя. В мои планы тогда не входило защищать тебя от самого себя, правда, но уговор есть уговор. Видел бы ты себя сейчас со стороны. Ты забился в угол, принял оборонительную позицию, и даже этого не заметил. Ты боишься. Я слышу твое сердце. - Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук. - Фрэнки? - Твое сердце, Джей-Джей. Я чувствую твое сердце. - Я подошел вплотную, продолжая улыбаться. Тук-тук-тук-тук.