Safeword

***

Странное ощущение посетило Чанмина. Приходя в себя, его пронизывал легкий холод. Голова раскалывалась, открыть глаза не получалось, точнее, что-то мешало ему это сделать. Горло сдавливало, а руки, заведенные за спину, категорически не слушались его. Связан? Что за нах? Он понял, что лежит на полу, и к тому же голый. Точнее, на нем была только рубашка, по-видимому, расстёгнутая нараспашку. Просыпаясь, как будто бы из какого-то глубоко сна, начал прокручивать, что было давеча всего этого ныне непонятного состояния. Что он мог сделать такого, что оказался в таком положении? Мин приехал из Сеула в Хантомсин по работе, целую неделю проверял документацию начатой постройки одного из зданий этого города. Работал в строительной компании, ему приходилось не только просиживать в офисе, но и часто выезжать на объекты за пределы Сеула. Был как ревизор: в нескольких стадиях построек здания по договорённости инспектировал финансы, которые тратились на это. Первый этап закончился по-божески, были лишь мелкие недостачи. Такое, в принципе, всегда имело место в его проверках. Теперь надо было предоставить всю документацию в головной центр компании. Последний день… Сразу собрал все необходимое к отъезду. Но Шим отправился в местный бар, чтобы отдохнуть, как бы отметить окончание командировки, и собирался на следующий день возвращаться домой. В момент нахождения в увеселительном заведении познакомился с милой и красивой девушкой. Весь процесс общения с новой знакомой вел к интиму, он того и хотел. Чанмин по складу характера был холодным, надменным, а порой мог моментом взорваться, повышая голос, не соблюдая никакой субординации. Всегда был с серьезным выражением лица, да и сам по себя являлся таковым, никогда не строил из себя покладистую собачонку, даже перед начальством. Но он был слишком хорош в сфере своей работы и ему прощались такие заскоки. Но, цепляя женщин для секса, немного убавлял свой пыл дерзости и бесцеремонности по отношению к людям. Кажется, когда окучивал эту мадам, он много выпил. Хотя нет. Мин не напивался в такие моменты, какая может быть ёбля в невменяемом состоянии? А вести задушевную беседу, по ходу напиваясь, это не в его духе. За всю болтовню выпил от силы два стаканчика текилы и все. Присутствовали смутные воспоминания последних слов спутницы и провал, словно неожиданно стукнули по голове, и он отрубился. Или был так невнимателен, не заметил, что ему что-то подсыпали в спиртное? Грабёж? Хорошо, пусть, если так, забрали все ценное, а он-то им или ей зачем? Похищение с целью выкупа? Бред! В Корее такое преступление карается пожизненным заключением, чтобы это провернуть, надо быть полным дебилом. Изнасилование? Но Шим не ощущал в себе ту боль, которая, по крайне мере, должна присутствовать после насильственных действий над телом. Тогда что? Чего они, может, все же она, хочет? Его же будут искать, он не шишка какая-то, но и не серый люд, чтобы его отсутствие не заметили. - Очнулся, голубчик, - послышался женский голос. - Что вам надо? – стиснул зубы; тонкий носок туфли больно ткнулся ему в бок. - Да так, развлечься, - ответила она. - Ты, блядь, за это отве… - вспылил в гневе, но договорить Мину не дали. Его снова пихнули, и он уткнулся лицом в паркет. Почувствовал, как на него наступили, а потом дернули за волосы, приподнимая ему голову, и запихали в рот резиновый мяч. Щеки стянул ремешок, и на затылке загремела металлическая застежка. После, с глаз содрали повязку, он и не успел открыть их, как натянули что-то похожую на шапочку, закрывающую почти все лицо. Тут у Шима началась паника; безудержный страх расползался по нему, мысли разбегались, нагнетая безмерный испуг, настигший в считанные секунды. Унижение и стыд, ведь за ним наблюдали, пока был отключен. Представил, как выглядит со стороны. Сейчас дерзкий и надменный норов, который был его неотъемлемой составляющей, втаптывают в грязь. Он будет игрушкой в чьих-то плотских утехах? Скорее всего, в состоянии аффекта он начал брыкаться и мычать, пытаясь сказать, что самолично прибьет эту тварь, что посмела такое вытворять с ним, если она не отпустит его. Но все было бесполезным. Он извивался, как змея в какой-то лихорадке, сам себе причиняя боль от таких движений, веревки на руках стягивались еще сильнее. Несколько минут мужчина не прекращал свои попытки освободиться и дать понять, что не собирается мириться с подобным. Неожиданно его резко дернули. Уже до этого он понял, что на нем ошейник, как раз за него и потянули. Сильно захрипел от давления на горло. Последовал мощный удар по лицу, потом еще один; его отпустили, и он шмякнулся на пол. Ноги были свободны, и Чанмин задергал ими, упираясь в пол, желая отползти. Не важно, что от этого толку не будет. Инстинкт самосохранения требовал хоть что-нибудь делать. Этим разозлил женщину. Негромкий щелчок, и его потянули: к ошейнику прицепили поводок. Он не мог ничего сделать, собирая остатки сил, как мог, сопротивлялся. Его тащили, как будто поймали бездомного пса, накинув на него удавку, и силком пытаются завести в клетку. Мина проволокли совсем немного, но этот путь был нереально болезненным, так как он пропахал по полу телом. В этой комнате другие полы - ледяной кафель, а эта маньячка недоделанная молчала, как партизан. Ничего не говорила. Он часто и шумно дышал через нос, грудная клетка ходила ходуном, его трясло в ужасе, покрывался мелкой дрожью. В ушах у мужчины стучало, виски пульсировали, словно сердце переместилось в голову. Несмотря на просто нечеловеческий мандраж, он уловил тонкий аромат дорого парфюма, к тому же мужского. Вот черт, и в такой момент он еще может распознать запахи. Эта баба совсем чокнутая, она что, возомнила себя мужиком? - А теперь искупайся, усмирим твой пыл, - шепнули ему. Ошалевший Мин дернулся в сторону, это был совсем не женский голос, их двое? Подумать о дальнейшей своей судьбе, что сотворит с ним эта парочка, он не смог. На него с сильным напором прыснули тонкие струйки ледяной воды. И опять дикое мычание, заменяющее ему крик. «Они» явно издевались над ним, это больше никак не назовешь по-другому. Чанмин не знал, сколько минут или часов прошло, давно потерял счет времени, каждая доля секунды исчислялась вечностью. Свою кожу он уже не чувствовал, мышцы конечностей так сжались, что казалось, лопнут сухожилия, которые их держали. В венах словно застывала кровь, превращаясь в лед, и сердце тоже, замедляя свой ритм. Холод, как ледяные сосульки с острым концом, втыкались в кости, пальцы ног и рук сводили судороги. «Водные процедуры» прекратили, но это не важно, Мин уже подумал, что умирает, еще чуть-чуть и испустит дух. «Они» не придали этому значения, «им» нравится наблюдать подобное? Его снова потащили, как тряпку по полу, тянули за поводок из ванной на прежнее место. - Рыпнешься, искупаю еще раз, повторять дважды не буду, - предупредил снова мужской шепот, уже вводивший жертву издевательств в истерический страх. Челюсти у него просто невыносимо ныли от холода и того, что он с силой сдавливал резиновый шар. Этот неизвестный изверг развязал ему руки и снял с него мокрую рубашку. Послышался шлепок, её откинули в сторону. По груди Чанмина пробежалась ладонь, она была такой теплой, если бы не кляп во рту и маска, закрывающая глаза, он бы шумно выдохнул и закатил глаза. Не может быть! Это было так приятно и волнующе, первый «ласковый» жест после таких мучений и издевательств над ним. Долго радоваться ему не дали; руки задрали вверх, запястья положили друг на друга и начали обматывать шнуром. Сил сопротивляться уже не было, он еще жутко дрожал, замерзнув до мозга костей: его словно голым вытащили на улицу в лютый мороз. Был сильно напряжен, хотелось сжаться в комок, самому двигаться было трудно; ловил себя на мысли, что хотел, чтобы этот садист дотронулся до него. Лишь бы ощутить тепло снова. - А теперь тебя надо согреть, - нежно проурчали, но в данном случае такой тон этих слов настораживал и никак не выглядел обходительным и тому подобное. Фраза больше звучала как угроза. Так оно и было. Он почувствовал, как ему отвели в сторону ягодичку и принялись насильно заталкивать что-то, к тому же чем-то измазанное. Он был измучен и совсем не соображал, что да как, и вряд ли мог бы сказать, что там пихают. Колечко ануса и так было сжато от холода, а сейчас вообще, как металлические тиски, ни в какую не хотело раскрываться. Мин еле как подтянулся вперед и стукнулся головой о плинтус. Оттолкнуть насильника или развернуться он не мог - руки были связаны, еле заметное сопротивление имело место. Его повернули набок, ноги согнули и прижали сверху, он словно свернулся калачиком: доступ к пятой точке был очень удобным. Это была не добровольная, а принудительная поза, но он же сам хотел «сжаться в комок»... Снова и снова хрипел и мычал, раздирая себе горло, изнемогая до бессилия издать что-нибудь еще. В него продолжали вталкиваться, но как-то играющее, и он понял, что это скользкая и гладкая головка члена ненормального извращенца тыкается в него, которая все же проскочила до уздечки. Незнакомец, что есть сил сжал пальцами половиночку попы своей жертвы и ахнул. Нижняя часть тела Чанмина как будто отнималась. Задний проход резало, возникли мысли, что он порвал его там. - Твое тело еще в состоянии сопротивляться, но я трудностей не боюсь, - словно затянул любимую песенку, погладил по бедру и вынул свой причиндал. Нутро Шима было чересчур тесным. – Сломать, трахнув, кончив в тебя, и дать попробовать на вкус мою сперму, мыммм, это так возбуждает, - последнее слово вымолвил на выдохе, прозвучало очень сексуально, но жутковато. – Наверное, тебе холодно, больно и ты хочешь секса, да? – заботливо поинтересовались, ответы на вопросы его не волновали. Неизвестный поднялся и удалился куда-то. Чанмин расслабился, переводя дух, зад так трещал. После, по шагам определил, как тот возвращался. Этот, дойдя до валящегося мужчины, грубо схватил его за челюсти, снял кляп, и тут же в зубы ударилось стеклянное горлышко. Ему начали вливать спиртное, горло жгло, он захлебывался, по щекам и шее стекал алкоголь. Бутылку не собирались убирать, не взирая ни на что. Постепенно обжигающая грудь и желудок жидкость распространялась по телу, разнося тепло. Уже стало не так холодно, он хмелел, ощущая, как мышцы начали сами по себе расслабляться, дрожь унималась. В него влили все, не считая того, что пролилось. - Кто ты? – с трудом произнес Шим, кашлянул. - Не важно, - ответили и вернули на место шарик. – Мне не нравится, когда вещь, которой я пользуюсь, разговаривает. Чуть погодя этот псих поставил его раком, тот лицом уперся в пол, а связанные руки вытянул вперед, касаясь плинтуса. В такой позе он напоминал молящегося. Последовал легкий удар сомкнутыми пальцами по ложбинке попы, Мин дернулся. И сейчас он издал не просто мычание, а что-то даже похожее на всхлип; стег по больному месту вызывал острый разряд по нутру, и он чувствовал, как из горла хочет вырваться стон. Хлесткие, но слабые шлепки повторились, но теперь ниже: по яйцам, а потом по анусу. Жертва сама от себя не ожидала, чувствуя, как к члену начала приливать кровь. Мысли его не слушались, в голове крутилось желание, чтобы тот не прекращал удары ни в коем случае. Тело тоже как будто начало жить отдельно от него. Живот, бедра подрагивали, и совсем не от боли, не от страха, и тем более, не от холода. Что с ним сейчас происходит? Куда делись эти мерзкие и неприятные ощущения? Он пьян, может, поэтому все так поменялось? Дальше, по-видимому, спиртное осталось, и его вылили прямо на его попу. Мужчина ощутил, как по его мокрой дырочке прошелся язык. Неизвестный принялся его вылизывать и всасываться губами в щелку; с кляпом во рту, но было понятно, что он стонет. - Ты будешь кончать, когда я буду иметь тебя в твой девственный зад. Такая угроза показалась Чанмину на удивление заманчивой и даже, кажется, желанной. Спиртное явно залило мозг. А когда ненормальный псих взял его пенис в рот и соснул малек, он охренел, такой кайф был. Словно у него появились крылья, и он вспорхнул ввысь. Позабыл вообще, что он связан не по своей воле, его насилуют, к тому же издевались не хило. - Ой, какой, оказывается, развратный, а так ломался, - заметил незнакомец. – Я уже сомневаюсь в твоей невинной попке, терпеть не могу уже использованный материал, - с недовольством изрек и отстранился от него. Поразительно, то, что первое пришло на ум Шиму после этих слов: «Ты у меня первый, я никогда не занимался сексом с мужчиной, пожалуйста, не останавливайся». Он хочет, чтобы его трахнули? Осекся, с каждой минутой он становился другим. Потому что почувствовал, как его боль превращается в удовольствие. Где-то там, в глубине души, пока что только затуманенной алкоголем, встрепенулась другая личность, совсем противоположная нынешней. Он еще до конца не осознал, что в нем просыпается саб*, которому нужен хозяин? Вопреки сказанному этот извращенец, направив закаменевший ствол на дырочку, надавил и без сопротивления проскользнул в нутро Мина. Спиртное и немного ласки сделали свое дело: мышцы ануса раздвигались, впуская член. Теперь настырный изверг мог насладиться им. Мягкие, но упругие стенки заднего прохода заставили незнакомца с содроганием и затруднением дышать. Блаженство. Засадил на всю длину - так горячо, просто обалденные эмоции захватили тело, заключив его словно в плен, где только наслаждение и ничего больше. Жертва насилия протяжно издала какой-то непонятный звук. Как ни крути, но Шиму это по душе, и еще как, новые ощущения были неописуемы, до безобразия хороши! Его схватили за ремешок, который еще был прикреплен к ошейнику. Насильник намотал на руку так, как ему было удобно, а другой вцепился в его бедро, и без какой-либо осторожности начал долбиться в зад Мина и тянуть на себя поводок. Имели его со страшной силой, словно добыча голодного до секса дикаря, драли в бешеном ритме; он под ним сотрясался и мычал, откинув голову. Это безумная жажда грубо взять нижнего*, как следует позабавившись, так всегда было у него, таков уж был этот садист. Испытывал неоднократное возбуждение от чужой боли, страха, безысходности, смирения и подчинения, согласие на все, что бы не взбрело в его извращенную голову. Никакой человечности и морали. Он не видел другого пути к желаемому сладострастию... Они пылали в страсти. Вспыхивающий в незнакомце жар дарил ему моральный и физический восторг, упиваясь эйфорией. У Чанмина под кожей словно все плавилось от боли и кайфа, достигая вершины ража, начал бурно кончать; давящий на шею кожаный ошейник лишал его кислорода. Были мгновения, доли секунды, когда в глазах темнело, и было ощущение, что вот-вот потеряет сознание, но рывки были частыми и не давали ему переступить эту грань. Подохнуть в наслаждении, трахаясь, или остаться живым, изнасилованным, и после быть выброшенным за ненадобностью? Тот еще продолжал толкаться в него; он так растрахал дырку, что теперь она походила на дупло и совсем не закрывалась. Этот насильник еще не достиг своего пика и останавливаться не собирался. Все же свое удовлетворение его больше заботило, чем Шима. Он не дилетант и прекрасно понимал, если забудется и совсем потеряет голову, то может убить нижнего. Но это совсем не мешало получить то, что он хочет. Отпустив поводок и вогнав плоть до самого основания, неизвестный принялся извергаться в него. Резко, не спеша раскачиваясь, вытаскивал член и снова с размахом вколачивался в его задний проход. С таким сексуальным рычанием, с сопровождением чавка спермы в попе, что и от этого вполне реально тоже обкончаться. - Это еще не всё, хочу еще разок, - изрек он, замерев на несколько секунд. Усмиряя своё сбившееся дыхание, с закрытыми глазами, счастливо хмыкнул. Он нагнулся к его попе и языком собрал вязкую жидкость с раздолбленного им же отверстия и бедер, которая вытекала и бежала струйкой по ногам Мина. Потом встал на ноги и следом поставил на колени разомлевшую жертву насилия от ёбли и заодно алкоголя в крови. Вынул ему кляп. Нагнувшись к его лицу, припал к губам и принялся страстно целовать, попутно сливая со своего рта сперму. Шим даже не противился этому, а с охотой отвечал на лобызания и сглатывал семя насильника. - Умничка, - похвалили его, шепча в уста, а тот по ходу совсем голову потерял, не видя ничего, но, высунув язык, наугад лизал перепачканный рот незнакомца. Кажется, пьяное и оттраханное «тело» не хочет, чтобы все закончилось. – Не беспокойся, у тебя еще появится возможность подставить свой зад, - ласково выдал; он понял жертву, эти жесты требуют продолжения. Чанмин почувствовал на своей шее пальцы этого незнакомца, которого он теперь очень сильно хотел увидеть. Посмотреть на своего первого мужчину, больного извращенца, но сейчас это его меньше всего волновало. Алкоголь? Или нет? Как и всегда предвидеть, что произойдет дальше, не мог; ему сдавили сонные артерии, в глазах резко потемнело, он обмяк и рухнул на пол. - Джунсу, я так понимаю, ты закончил? – в проеме двери появилась женщина. - Аха, - ответил и присел на корточки перед вещью, которую недавно трахнул. Су снял с него маску. - Красивый какой, откуда он? - Еще бы, когда это я тебя обижала подарками? - улыбнулась. – Оттуда же, откуда и ты, из Сеула. - Мымм, ясно, - провел пальцами по его губам. – Ты меня балуешь, - сделал замечание подруге, - один натурал краше другого, рай. - Для тебя хоть звездочку из шоу-бизнеса, - пошутила она, хотя друг и сам может себе такое позволить, если захочет. – А, да, как раз подкинешь его туда, он, кстати, сегодня и должен был уехать. Не забудь только его шмотки из гостиницы прихватить, - кинула она. – Документы, труба, ключи от номера и его машины там, - сжала руку в кулак и большим пальцем показала через плечо назад, - в гостиной, на кресле валяются. - О’кей, я его еще разочек оприходую, - провел рукой по оголенному телу, остановился на ягодичке, которую он сжимал давеча, краснота не сходила. – Синяки будут, - пригнулся и с трепетом коснулся этого места губами. Взял валявшиеся рядом кожаные браслеты, надел ему на ноги и пристегнул их, а потом все соединил с поводком. Чтобы если очухается, не начал делать ненужные движения. Джунсу, вынув мобилу из кармана, позвонил своей охране, велев зайти в дом. Он снова напялил на Чанмина маску, а потом зашел в ближайшую комнату подружки и вышел оттуда с одеялом. Жестом показал ей, что одолжит его, она кивнула головой, и после бросил на лежавшего голого мужчину. - Отнесите его в мою машину, в багажник, - дал указания двум своим зашедшим служащим. Те молча принялись выполнять распоряжения босса. - Сыйну, я приму у тебя душ и переоденусь, а то одежду перепачкал, - глянул на неё. – И прихвачу парочку твоих игрушек, - показал пальцем на полки, стоявшие вдоль стены, забитые всякими всячинами для «развлечения мазохиста». Она кивнула головой, разрешая ему. Заходя в ванную комнату, Су подумал: «Сегодня день удался, да и закончится на прекрасной ноте». Она была, можно сказать, подруга, которая занимается такими же извращениями, как и он сам. Они понимают друг друга, как никто. И девушка, когда дружок заглядывает к ней в гости, делает ему вот такие «скромные» презенты в виде красивых, совсем потерявших страх натуралов. А Джунсу в свое время преподносил «скромные» подарки в виде машины или путевки в Европу и тому подобного. Да и обычной болтовней не брезговали. Немного странная дружба, даже выгодная обоим. Ну, что? Она и такой бывает. *Саб (сокр. от самбиссив)/ *Нижний — в БДСМ-отношениях партнер, играющий пассивную, подчиняющуюся роль.