В интересах Рода

Посидев немного в тишине, Снейп первым прервал молчание: – Гарри, я собираюсь тебя кое о чем спросить. Если ты не пожелаешь отвечать, я не стану настаивать, – Северус заметил настороженность в глазах Поттера. Тот явно уже догадывался, о чем пойдет речь. – Ты перечитываешь книги, в которых имеется информация о ментальной зависимости. Что тебя волнует? Ты что-то конкретное ищешь в них? Может быть, я сумею тебе помочь? Твое состояние мешает нам на занятиях ментальными практиками, и мне хотелось бы как можно скорее либо развеять какие-то твои сомнения, либо найти решение возникшей проблемы. Ты должен понимать, что положение у нас весьма серьезное. Так что стряслось? – Наверное, это не очень важно. Но… – Гарри покраснел, а Снейп и вовсе теперь не представлял, что и думать. – Если это не очень важно, то почему ты так скован во время наших занятий? – задал закономерный вопрос Северус. – Я… Я не могу вам сказать, – Поттер покраснел еще больше. – Я сам разберусь. – Разберешься. Значит, ты все же что-то ищешь. А чтобы не раскрывать тайны, – Снейп фыркнул, – ты не можешь мне хотя бы намекнуть о направлении своих поисков, чтобы я помог тебе быстрее разобраться? – Не знаю… А наши занятия влияют на что-нибудь еще, кроме той самой связи, о которой в тех книжках есть? – новая волна смущения залила лицо Гарри. Северус смотрел на него и пытался определить, что же такое мучает его? Почему он так краснеет? Секс? Поттер в силу своего возраста и характера еще не способен говорить о сексе без стеснения? – Гарри, твой вопрос весьма расплывчатый. Занятия на многое влияют. На твои способности рассуждать, на дисциплинированность. Ты и сам это уже заметил. Ты стал поднимать очень серьезные темы. Ведь раньше они тебя не волновали. Правда же? И ты не настаивал на продолжении нашей предыдущей беседы, когда я попросил тебя об этом. Это и есть дисциплина разума. Ты для себя решил, что лучше вернуться к интересующему тебя моменту позже, чем настаивать сейчас. – Я так и подумал. А вы откуда знаете? – удивленный взгляд Поттера рассмешил Северуса. – Гарри, на твоем лице все написано, когда ты разговариваешь со мной. С директором ты выглядел иначе. Он вряд ли смог догадаться обо всех твоих чувствах и мыслях. – О! А почему Дамблдор к нам больше не приходит? – Он не понимает как себя вести с тобой. Наверное, директор что-то планирует, – Северус хмыкнул. – А ты не меняй тему. Что ты хочешь узнать о влиянии наших занятий ментальными практиками? Тебя смущает мой вопрос. Из этого напрашивается предположение, что это что-то связанное с сексом. Это так? Да не красней ты, как девица. Если ты еще не заметил, я – тоже мужчина. Возможно, мой совет поможет тебе разобраться с проблемами, – Снейп сдерживался и старался говорить серьезно, боясь смехом вспугнуть Гарри. – Это касается… Это касается того, кто мне нравится, – почти прошептал Поттер. – А это разве не младшая Уизли? Ты о ней упоминал раньше. Что-то изменилось? – Снейп наблюдал, как Гарри отвернулся, пряча глаза. – Да, мне нравится Джинни. Но это другое. Это – в общем, кто мне нравится, – попробовал объяснить Гарри. Северус вспомнил два журнала разной сексуальной направленности, которые он видел в комнате Поттера, и все сразу стало ясно. – Гарри, маги по своей натуре в большинстве бисексуальны. Хотя чаще всего они все же склоняются в какую-то определенную сторону. Ты ведь пытаешься выяснить, не гей ли ты? Не смущайся, – успокаивая, предельно доброжелательно сказал Северус. – В твоем желании осмыслить замеченные в себе изменения нет ничего необычного. У каждого бывает период, когда приходится разбираться с собственной сексуальностью и предпочтениями. Не торопись и не паникуй. Время само расставит все по местам. То, что с тобой происходит, вполне естественный процесс. Ты не особенный, а такой, как и сотни других парней-магов, которые решают точно такие же вопросы для себя, – Северус ободряюще улыбнулся Поттеру. – И вы? Вы тоже решали такой вопрос для себя? – вырвалось у Гарри. – Я тоже… Когда был в твоем возрасте. Или ты считаешь, что я целомудренный девственник и дал обет целибата? У меня нет семьи, потому что я был шпионом и не хотел никого подставлять под удар, – пояснил Снейп. – Только поэтому? – казалось, Поттер почувствовал, что ответ Северуса прозвучал не совсем искренне. Да и чего же удивляться, они уже почти два месяца занимались ментальными практиками. Конечно же, он заметил недоговоренность. – Нет, не только поэтому, – Снейп смотрел на Гарри и искал ответ на труднейшую задачу – как тот отреагирует на признание в том, что Северус предпочитает сексуальных партнеров своего пола? Он отважился на откровенность. – Я гей. В магическом мире в последние полвека к таким, как я, стали относиться немного предвзято. Так что я еще и поэтому не мог создать семью. Снейп замолчал, ожидая реакции от Поттера. Тот было потянулся пальцами ко рту, но вовремя остановился и теперь сидел, ковыряя мягкий подлокотник кресла ногтем и о чем-то думая. Северус не торопил его. Пауза затягивалась. Снейп уже собирался уйти из гостиной, чтобы не мешать Гарри все обмозговать, когда тот заговорил: – Поэтому вы тогда намекали, что я могу посчитать неэтичным ваше умалчивание о ментальной зависимости, – Гарри кивнул сам себе, соглашаясь с собственным выводом. – Спасибо, Северус, что подсказали мне не торопиться с моими эксперимен… Ой! В общем, с моим определением, кто мне интересен, – он снова слегка покраснел. – Вы правы. У меня есть Джинни. Через пару недель начнутся занятия, и я буду с ней встречаться. Снейп видел, что Поттер словно сам себя уговаривал, но встревать в его размышления не стал. «Время само расставит все по местам», – чуть расстроенно повторил мысленно Северус, на этот раз уже себе. Ему было неприятно слышать о такой едва ли не одержимой вере Поттера в то, что рыжая нахальная малявка – именно та, кто ему нужна для счастья.

* * *

За неделю до начала учебного года произошло одно немаловажное событие. В обычный и ничем не примечательный день, когда обитатели Блэк-хауса в лаборатории разбирались с очередной неудачей зельеварческого опыта Поттера, рядом с ними беззвучно появился Кричер. Вид эльфа настораживал. Он дергал себя за ухо, а его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Домовик явно был сильно испуган. – Там ваш директор пришел. Он… темная магия… очень темная магия, – задушенно выговорил Кричер. Снейп не мешкая бросился наверх к камину, как к единственному входу в здание, через который директор мог попасть в дом. Гарри поспешил следом. Прямо на полу, возле каминной решетки, зажмурившись, сидел Дамблдор и не шевелился. Его дыхание было прерывистым и свистящим. Снейп сотворил диагностические чары и ругнулся. – Гарри, в лаборатории на второй полке справа найдешь высокий синий фиал с непрозрачным зельем. Тащи его сюда. Живо, – скомандовал он, а сам принялся кончиком своей волшебной палочки выписывать над директором странные вензеля и шептать какие-то заклинания. Гарри опрометью кинулся исполнять приказ. Расспросить и разобраться можно будет позже, решил он. Фиал нашелся сразу, и Поттер, не задерживаясь, вернулся к Снейпу и Дамблдору, все еще не пришедшему в себя. – Принес? – поинтересовался Северус, одновременно разрезая маленьким ножом рукав мантии на изуродованной правой руке Дамблдора. Поттер увидел, что кисть директора словно обуглилась, а выше до самого локтя предплечье выглядело так, точно кто-то кусками содрал с него кожу: красное, все в волдырях и сине-черных пятнах. – Да, – Гарри протянул фиал. – Откупорь. Поможешь мне, – скомандовал Снейп. – Я буду поворачивать руку Альбуса, а ты капай на нее зелье из фиала. Начали. Тщательное смачивание поврежденной кожи зельем заняло около десяти минут. На том месте, куда попадала вязкая капля резко пахнувшего зелья, кожа покрывалась инеем на площади размером с галлеон. – Все, пока мы больше ничего не сможем для него сделать. Кричер, – обратился Снейп к эльфу, замершему рядом и не сводившему испуганного взгляда с руки директора. – Перемести, пожалуйста, Дамблдора на диван в гостиной. Он скоро придет в сознание. Нехорошо, если он поймет, что так и валялся на полу. В голосе Северуса не слышалось ни тревоги, ни заботы, а только какая-то еле сдерживаемая злость. Да и выглядел он уставшим и нездоровым. Поттер, как только Кричер забрал директора из комнаты, левитируя того перед собой, молча подошел к Северусу и подал ему руку, чтобы помочь подняться с колен, на которых тот все еще стоял, не имея, по всей видимости, сил встать самостоятельно. Снейп не отказался от помощи. Он с трудом выпрямился и, тяжело навалившись на плечо Гарри, придерживавшего его за пояс, кивнул в сторону выхода, указывая, куда следует отправиться. Не задавая лишних вопросов, Гарри отвел Северуса в гостиную и усадил в кресло. – Где я могу найти зелье, которое поможет вам восстановиться? – первым делом поинтересовался Поттер. – Спасибо. Мы Кричера попросим, – Снейп развернулся к эльфу. – На моем столике в спальне. Универсальное восстанавливающее, – уточнил он, и домовик исчез, выполняя распоряжение. – Совсем расслабился. В карманах – ни одного фиала, – пробормотал Северус, обвиняя себя в небрежности. Гарри, не отходивший ни на шаг, не удержался и легонько успокаивающе похлопал Снейпа по плечу. Тот удивленно посмотрел на Поттера, но промолчал. К тому же Кричер принес зелье, и следовало как можно скорее его принять, чтобы вернуть силы, отданные на очень сложное темномагическое заклинание. Минут через пятнадцать на бледном лице Северуса появились краски, и Поттер, облегченно вздохнув, чем снова удивил того, отошел от него и расположился во втором кресле. А еще через полчаса Дамблдор подал первые признаки возвращения в мир живых. Он немного полежал, медленно приходя в себя и стараясь определить, где он находится. Поднял поврежденную руку и внимательно рассмотрел ее. Затем, покряхтывая и тихо постанывая, сел на диване. Столкнувшись взглядом со Снейпом, Дамблдор странно завозился на сиденье, словно ему под мягкое место угодил как минимум огромный гвоздь. – Северус, не гляди на меня так обвиняюще. Мне, сам понимаешь, не к кому было обратиться за помощью. Спасибо, что не бросил старика в беде, – его голос хрипел, будто он перед этим долго кричал. – Альбус, объясни мне, убогому, где можно было нарваться на проклятие Живого огня? Ты грабил гробницы в Египте? Или решил проникнуть в тайну Валгаллы и тебя проклял Один за любопытство? Где? – Снейп шипел, выплевывая слова, словно они горчили. – Северус, давай попросим Гарри оставить нас одних. Ты не думаешь, что этот разговор не для детских ушей? – директор явно уже пришел в себя и говорил слегка укоризненно. Снейп резко оглянулся, точно только сейчас обнаружил в соседнем кресле Поттера. Он покачал головой, развел перед собой ладонями и язвительно поинтересовался: – А что нового увидит или услышит твой Избранный? Он помогал мне тебя спасать. Поттер достаточно уже увидел, чтобы сделать свои выводы, вполне возможно, не совсем верные. Пусть уж слушает. Может, хоть что-то полезное отложится у него в мозгу, кроме квиддичных правил. Ты не ответил на мой вопрос. Где ты подцепил необратимое темномагическое проклятие? – казалось, Снейп чуть ли не со злорадством рассматривал пораженного его заявлением Дамблдора, до которого начал доходить весь ужас произошедшего с ним. – Необратимое? Ты уверен? Не ошибаешься? – Альбус еще раз посмотрел на почерневшую кисть. И лишь теперь Северус заметил перстень на его левой руке, раньше он никогда не видел такого у директора. – Кто из нас темный маг? Я или ты? Я не ошибаюсь, Альбус. Тем более в таких случаях. Я блокировал продвижение проклятия. Это единственное, что можно предпринять при повреждении Живым огнем. Ты вовремя явился сюда, чтобы я смог отвоевать для тебя немного времени. Но это все, прости. Без моего вмешательства ты уже был бы мертв. Так расскажешь мне, какое кольцо стоит твоей жизни? Я ведь правильно догадался? – Северус кивнул на левую руку Дамблдора, где на среднем пальце красовался громоздкий, но невзрачный перстень с темным камнем. – Да, проклятие я получил от этого кольца, – директор хотел снять его с пальца, но изувеченная правая рука не слушалась. – Думаю, оно больше не опасно. Это проклятие не терпит возле себя никаких других. Так что это за украшение, Альбус? И как тебя угораздило напялить его себе на палец, даже не проверив на вредящие чары? – Северус настаивал на своем. – Я расскажу тебе позже, мальчик мой. Сколько, по-твоему, мне осталось? – Дамблдор прикусил губу, ожидая приговора. – Максимум – год. Но я склонялся бы к восьми или десяти месяцам. И это при условии ежемесячного обновления блокирования зельем и заклинанием. Прости, Альбус. Я темный колдун, а не демиург. Тебе несказанно повезло, что у меня было готово зелье заморозки. Я сварил его на всякий случай, если бы анестезирующая мазь не сумела справиться с болью в метке, – Снейп говорил практически безразлично, не проявляя ни малейших эмоций. – Северус, не стоит при Гарри лишний раз напоминать, кем ты был. Это не поможет вам сблизиться. Я надеюсь на твое содействие в моем неприятном деле, – Дамблдор, поднявшись с дивана, указал на поврежденную руку и, не дожидаясь ответа, словно он безусловно подразумевал согласие, продолжил: – Как ваши успехи в окклюменции? – Поттер уже не кричит по ночам. Думаю, что такое положение дел можно считать почти успехом, – отчитался Снейп. – Это замечательно, – Дамблдор кивнул и перевел взгляд на Гарри. – Я рад за тебя, мой мальчик. Ты отлично потрудился. Через неделю встретимся в Хогвартсе. Ой, тебе ведь нужно сделать покупки к школе. Открой камин для Молли, она зайдет за тобой, когда со своими детьми соберется в Косой Переулок. – Благодарю, директор, за заботу. Но Кричер уже приготовил мне все необходимое. Так что до встречи в Хогвартсе, – Гарри поднялся из кресла и нарочито почтительно поклонился Дамблдору. Снейп успел заметить злорадные искорки в глазах Поттера, когда тот смотрел на недовольного его поведением Альбуса. – Что ж, хорошо. Северус, учитывая обстоятельства, я не настаиваю на твоем прибытии заранее. Первого сентября я с самого утра открою для вас с Гарри камин в своем кабинете. Тогда и встретимся, – директор снова повернулся к Поттеру. – Я считаю, что тебе не стоит появляться в Хогвартс-экспрессе в этом году. Увидишься с друзьями в школе.