В интересах Рода

Гарри под мантией-невидимкой, во избежание лишних проблем, неспешно возвращался в гриффиндорскую башню. Время от времени он касался кончиками пальцев своих губ, и волна теплых воспоминаний снова и снова накрывала его. Поттер часто думал о том, что же все-таки произошло на Астрономической башне между ним и Северусом? Как ревность и страх потерять уникальное внимание учителя вдруг трансформировались в жажду быть поцелованным им? Прежде ведь у Гарри не возникало никаких фантазий такого порядка, разве что ему всегда было приятно, когда Северус его обнимал. С самого первого раза. Тот первый поцелуй оказался для Поттера громом среди ясного неба. Столько вопросов сразу разрешились! Стали понятны и скука в обществе Джинни, и нежелание отвечать взаимностью на десятки томных взглядов и откровенных предложений встречаться. Гарри наконец-то сообразил, почему его постоянно тянуло в подземелья, в покои Снейпа, почему нарезку ингредиентов для очередного зелья, необходимого в больничном крыле, он предпочитал полетам на метле и праздной болтовне в факультетской гостиной. Ему нравился Северус. Нравился как мужчина, как человек и – что уж там притворяться перед собой – как потенциальный партнер. Поттер не знал, когда именно все для него изменилось, но явно не на Астрономической башне в Хэллоуин, а гораздо раньше. Однако он, как слепой крот, ничего не замечал. И теперь радовался любой возможности показать Северусу свое отношение и собственные надежды, связанные с ним. Снейп держался исключительно уравновешенно, так что далеко не каждая попытка Гарри завершить занятия сладкими поцелуями оканчивалась его капитуляцией. Но Поттер видел, что Северусу нравилось целовать его. Только вот сегодняшнее упоминание о публичном доме слегка выбило из колеи. Поттер задумался, а не мог ли Снейп отзываться на его провокации лишь потому, что это удовлетворяло некоторые нужды в сексуальном плане? Но Гарри тут же отбросил подобные мысли, решив, что тогда от него требовали бы отнюдь не поцелуев, как намекнул нынче Снейп об услугах в заведении какой-то там мадам Рози. Портрет Полной дамы немного побурчал про безответственных студентов, шляющихся по Хогвартсу среди ночи, но проход в гостиную Гриффиндора открыл, и Поттер, оставив свои сомнения о причинах поведения Снейпа, отправился спать. Уже покачиваясь на волнах дремоты, Гарри прошептал: – Не отдам. Что имел в виду Поттер или что подсказывало ему подсознание таким заявлением, можно было только предполагать.

* * *

Время неумолимо отсчитывало дни, отправляя их в прошлое. Из-за холодов и сильного ветра тренировки по квиддичу отменили. Команда Гриффиндора через пару недель после первого матча в этом сезоне, когда их капитан и вратарь так всех подвел, решила все же простить Рону его отвратительное поведение на поле, но только с одним условием – на игры с соперником он рассчитывать не станет. – Придумывай любые причины, Рон, хоть ноги себе ломай и разбивай голову, чтобы организовать уважительный предлог, но вместе с тобой я на поле больше не выйду! – категорично заявил Пикс. – Ты проводишь классные тренировки. Я не умаляю твоих заслуг в том, что игра все же не стала провальной со стороны наших игроков. Всех игроков, кроме вратаря! Но ты же понимаешь – если бы не Гарри, то мы продули бы с разгромным счетом. Рон сидел красный, не поднимая глаз. До этой минуты он ни на миг не сомневался, что его со скандалом отстранят от руководства командой. Горько было выслушивать все упреки, но Уизли осознавал, что заслужил каждый из них. Он не знал, что случилось с ним на матче, но страх опозориться перед публикой оказался столь велик, что он полностью потерял контроль над своими действиями. – Я согласна с Джимми, – поддержала Пикса Демельза. – Тренировки – нормальные, а вратарь из тебя – никудышный. – Давайте попробуем Дина на роль вратаря, – высказал свое мнение Поттер. – Кэти должна скоро поправиться. По крайней мере, так говорила МакГонагалл. А Дин уже был на наших тренировках и знаком с нашей тактикой в игре. Дин Томас, присутствовавший на этом импровизированном собрании квиддичных игроков Гриффиндора в заброшенном классе, даже порозовел от удовольствия. – Мы все, кроме Гарри, можем попробоваться на роль вратаря, – предложил Ричи. – Посмотрим, кто окажется искуснее. Дин тоже уже член команды. Никто ведь не против? Рон молчал и в обсуждении участия не принимал. Он уже понял, что его мнение, как тренера, будет необходимо на поле, а сейчас лучше не спешить со своими рекомендациями, пока команда не передумала и не вышвырнула его. Такое оглушительное падение с Олимпа, на который Рон сам себя вознес, явилось достаточным стимулом, чтобы пересмотреть отдельные личные убеждения и хотя бы на время начать прислушиваться к суждениям окружающих. – А я прокляну, как и обещала, если ты снова что-нибудь отмочишь, – свистящим шепотом заявила Джинни брату, когда выходила из своеобразного зала совещаний. Ее слова услышали все, но комментировать уже не стали, лишь оценили обещание ироничными ухмылками.

* * *

За несколько дней до каникул в апартаменты Гриффиндора наведалась декан факультета – профессор Минерва МакГонагалл. Обычно она была тут не очень частым гостем, предпочитая перекладывать ответственность за соблюдение порядка на старост. – Я хотела бы узнать, кто еще, кроме мистера Поттера, останется на каникулы в школе? – задала она вопрос, когда студенты, вызванные в гостиную для разговора, немного успокоились и примолкли. – Вы, мистер Велби, и вы, мисс Кроули? Хорошо. Если кто-то в эти дни изменит свое мнение и решит провести праздники здесь, обязательно зайдите ко мне и предупредите, – декан развернулась, намереваясь покинуть комнату. – Профессор, а с чего вы взяли, что я остаюсь в Хогвартсе на каникулы? – резкий голос Гарри перекрыл начавший уже подниматься шум. – Но вы всегда оставались в школе, мистер Поттер, – растерянно произнесла МакГонагалл, отыскав того глазами в толпе учащихся. – Раньше у меня не было личного дома, профессор. А сейчас, как вы знаете, у меня есть куда отправиться на праздники, – Гарри говорил сдержанно, но его тон стал прохладным. – Думаю, мистер Поттер, вам следует обратиться к директору за разрешением, чтобы покинуть школу на каникулы, – стоило фразе прозвучать, как МакГонагалл по выражению лица Гарри догадалась, что, скорее всего, она сделала какую-то ошибку. – Профессор, все остальные студенты также обращались к директору за подобным разрешением? Почему я впервые слышу об этом нововведении? Или эта привилегия учреждена для меня персонально? Я хотел бы узнать ответ, – добавил Гарри напоследок, заметив упрямо поджатые губы декана. МакГонагалл даже вздрогнула от непривычного тона Поттера – несколько высокомерного, холодного и требовательного, а затем отчеканила: – Он ваш опекун, мистер Поттер, и только он вправе решать, где вы будете проводить каникулы, – она явно была уверена в том, что напоминала об очевидном, и это не укрылось от Гарри. – Профессор, директор – не мой опекун. Я не представляю, почему он не поставил вас об этом в известность, – Поттер подошел к декану почти вплотную и говорил теперь спокойно и без вызова, сообразив, что МакГонагалл просто заблуждается. – У меня нет опекуна, а от воспитателя я отказался, ввиду моего возраста. Решать, где провести каникулы, я имею право без согласования этого факта с кем бы то ни было. Если вы сомневаетесь в моих словах, то уточните у профессора Дамблдора. И я вас ставлю в известность, что в школе не останусь, а зимние каникулы проведу в собственном доме. Простите, если я немного грубо начал с вами разговор. Это было недопустимо с моей стороны. Я был убежден – вы знаете все, что касается изменения моего статуса в связи с принятием наследства. – Да, я знала о том, что крестный сделал вас своим наследником, мистер Поттер, но прочие подробности оказались для меня новостью. Я понадеялась, что директор меня обо всем предупредил… Мне нужно было обязательно побеседовать и с вами об этом, – МакГонагалл задумчиво посмотрела на Гарри, теперь она лучше понимала его поведение в этом учебном году. – Я непременно поговорю с директором, мистер Поттер.

* * *

Гарри крутил в пальцах ярко-красную чашку, разглядывая ее со всех сторон. Снейп выполнил свое обещание и к Рождеству подарил ему персональную чайную пару взамен желтой невинной посудины, разбитой Поттером в приступе ревности. – Красная, – констатировал Гарри очевидное, счастливо улыбнувшись, и тут же признался: – А я тебе тоже подарок приготовил, только он в Блэк-хаусе. – В Блэк-хаусе? Посмотрим, – Северус протянул руку за чашкой, предлагая налить Гарри чаю. – А что ты сказал Минерве? Она влетела к Альбусу без стука и устроила ему головомойку, даже не обращая внимания на мое присутствие. – Она считала, что директор – мой опекун, – Поттер заглядывал Снейпу через плечо, наблюдая, как он колдует над чаем. – Ясно. Ты помог ей осознать, что она ошибается. И, полагаю, сделал это без надлежащей моральной подготовки, – Северус ухмыльнулся. Гарри неспешно изложил свой разговор с деканом Гриффиндора, состоявшийся в факультетской гостиной пару часов назад, пока они со Снейпом пили ароматный напиток. Северус умел заваривать поистине волшебный чай. – После того как Альбусу с трудом удалось заставить Минерву перестать повторять бесконечно: «Как ты мог? Не сообщить мне! Мне!» – он добился от нее внятного объяснения и узнал о том, что ты заявил о своем отъезде на каникулы домой. – Надеюсь, для директора это не было таким же сильным ударом, как для Маккош… Ой! Ну ты понял, – Поттер слизнул крошки печенья с губ. То ли у него это получилось исключительно сексуально, то ли у Северуса мысли работали в соответствующем направлении, но он взглядом так и прикипел к влажным губам Гарри. – Так что сказал директор? – прервал Поттер его сосредоточенное созерцание. – Альбус сказал, что раз на Слизерине все студенты едут на каникулы домой, то мне следует присмотреть за тобой. – Он отправляет тебя со мной в Блэк-хаус? Это, конечно, замечательно. Однако сколько самоуверенности! Забыли мы у него спросить разрешения, – с осуждением покачав головой, фыркнул Поттер. – Но мне любопытно, а у меня он не считает нужным предварительно поинтересоваться, кого я желаю принимать в собственном доме? Северус, не о тебе речь, – Гарри протянул руку и легонько пожал пальцы Снейпа. – Почему директор решил, что я буду слушаться его? – А ты не будешь? Альбус по-своему беспокоится о тебе. Кстати, он намерен побеседовать с Грейнджер и Уизли. Так что они могут предложить тебе свою компанию, – Снейп скептически приподнял бровь, заметив, как Поттер закатил глаза к потолку. – Уизли? Я думал, уже вся школа в курсе, что я с Роном в ссоре, – удивление прорвалось в тоне. – Альбус имел в виду Джиневру. Он полагает, будто ты непременно обязан дать девушке еще один шанс. Она, по его мнению, была очень искренней, когда утверждала, что не хотела ничего плохого тебе сделать. Не смотри на меня так обвиняюще. Это не мои слова и не мое мнение. Я лишь передаю тебе то, о чем говорил Альбус, чтобы ты был готов к вероятным сюрпризам, – Северус отнес чашки в лабораторию, где у него приютился маленький столик с посудой для чаепития. – Гермиона пусть приходит. Я и сам ее приглашу, если ты не против. – Мисс Грейнджер мне не помешает. Она – твоя подруга. Поступай, как знаешь, – Снейп ждал, что же Гарри скажет относительно младшей Уизли. После разбирательства в директорском кабинете они с Поттером ни разу не обсуждали вопрос о подлитой ему амортенции. – А Джинни… Какой шанс я обязан ей дать? Мои чувства директором в расчет не берутся? Или он считает, что я должен с ней дружить после всего, что она натворила? Я верю, что она не планировала мне навредить. Она не плохая. Но я не могу так просто спустить ей с рук то, что она совершила. Какое бы зелье она ни подливала – хоть привлечения внимания, хоть амортенцию – это было попыткой принудить меня действовать так, как ей хочется. Ты меня сразу предупредил о возможном побочном влиянии наших занятий. Только о возможном! А она осознанно намеревалась подчинить меня, заставить общаться исключительно с ней. Я в состоянии понять, почему она это сделала, но я не нахожу оправданий ее поступку. Мы же встречались с ней, я ни с кем не флиртовал и не давал повода предполагать, что подумываю ее бросить, когда она впервые это провернула. Я не могу извинить ее поведение. Мы играем с ней в одной квиддичной команде. Мы не ругаемся. Она старается показать всем, что уважает мое мнение, и не устраивает скандалов и истерик, чего можно было бы ожидать, если вспомнить миссис Уизли или Рона. Но звать ее к себе я не собираюсь и видеть ее в Блэк-хаусе не хочу. А вот Невилла и Луну я на денек, пожалуй, приглашу. Быть может, они захотят посмотреть, как я живу? – Гарри обессиленно откинулся на спинку дивана после столь эмоционального объяснения, выданного на одном духу. – Ты прав, обязательно пригласи друзей. Я найду, чем себя занять, когда они будут гостить у тебя, – Снейп притянул Поттера к себе в объятия. Ему очень не хотелось дожидаться, пока Гарри начнет, как обычно, строить ему глазки и намекать на поцелуи. Сегодня он сам для разнообразия решил выступить инициатором и получил в благодарность за это такую счастливую улыбку, что едва не сорвался и не принялся немедленно целовать своего невыносимо привлекательного мальчика. – Ты не хочешь, чтобы тебя видели в моем доме? – Поттер, казалось, мурлыкал от удовольствия, прижимаясь щекой к груди Северуса. – Грейнджер мое присутствие, думаю, не удивит. Мисс Лавгуд ничто не способно вывести из состояния самосозерцания. Но Лонгботтом может почувствовать себя скованно, если увидит меня. Не стоит испытывать его нервную систему, – хмыкнул Снейп, целуя Гарри в макушку и нежно перебирая пальцами его волосы. – Невилл, кстати, весьма высокого мнения о тебе как об учителе ЗОТИ. Зелья просто ему не даются. И ты мог бы заметить, что он неплохо справляется с твоим предметом сейчас, – Поттер улыбнулся и даже прикрыл от удовольствия глаза. – Разумеется, Лонгботтом справляется у меня на ЗОТИ лучше, чем ранее на зельеварении. На ЗОТИ нет котлов, которые можно расплавить, – последовал чуть язвительный комментарий. – Ты несправедлив. Невилл – отличный парень. И Луна тоже интересная. Ее странности не такие уж и странные, если внимательно слушать то, что она рассказывает, – фыркнул Поттер. – Лонгботтом – слабоватый маг, но он будет тебе хорошим другом, так же как и мисс Лавгуд. Я нисколько не сомневаюсь в ее адекватности, – серьезно заверил Северус, решительно снимая очки с Поттера и откладывая их на столик, который они придвинули для чаепития, да так и оставили стоять около дивана. – Я сомневаюсь в своей адекватности, но очень надеюсь, ты мне это простишь, – прошептал Снейп и, не дожидаясь реакции на свое заявление, принялся доказывать собственное мнимое сумасшествие, что чрезвычайно понравилось Поттеру, таявшему от поцелуев и нежных прикосновений рук. Гарри запустил пальцы в волосы Северуса и, перебирая тяжелые пряди, довольно урчал, откликаясь на жаркие поцелуи. Его тело отозвалось легкой дрожью нетерпения, как только Снейп помог избавиться от мантии, собиравшейся в складки и мешавшей им быть ближе. Когда Северус сбросил и свою мантию, Поттер явственно почувствовал жар, исходивший от него. Гарри, отвечая на ласки, понемногу перемещался на диване, пока практически не уселся верхом на колени к Северусу, прильнув так, чтобы его возбуждение оказалось очевидным для того. Снейп, не задумываясь, притянул его к себе, демонстрируя, что он не одинок в желаниях тела. Поцелуи стали жестче. Руки, подхватившие Гарри под ягодицы и ритмично прижимавшие его к телу Северуса, сделали свое дело. Удовольствие фейерверком взорвалось внутри, заставив Поттера полностью потерять контроль над реальностью. Он задрожал и, захлебываясь приглушенным криком, прижался к Северусу настолько тесно, что и тот не выдержал, вздрогнув и застонав от достигнутой разрядки, цепляясь за Гарри, как за спасательный круг, в захлестывавших его волнах ощущений и эмоций. Гарри лежал на плече Северуса, громко дыша, словно прибежал в школу из Хогсмида без остановок. Снейп чувствовал себя виноватым. Совсем чуть-чуть, однако все же впечатление неправильности его поступка дало о себе знать. Но здоровый эгоизм сразу же задавил все поползновения совести. Северус поцеловал Гарри в скулу. Тот, все еще раскрасневшийся, поднял голову и ошалевшим взглядом посмотрел на него. Счастье, сквозившее в каждой черточке его лица, стоило любых угрызений совести, как решил Снейп, касаясь губ Гарри невесомым поцелуем и получая такой же нежный в дар. Два взмаха волшебной палочкой – и их одежда была приведена в порядок. Северус и Гарри еще какое-то время посидели, прильнув друг к другу. Они молчали, не нуждаясь в словах. Им было достаточно ласковых прикосновений и полных теплоты взглядов глаза в глаза. Покидая апартаменты Снейпа, Гарри так ослепительно ему улыбнулся, что Северус не удержался и ответил ему довольной улыбкой, не пряча ее за обычными сдержанностью и нарочитым спокойствием.