В интересах Рода

К вечеру Поттер разыскал Снейпа в кабинете ЗОТИ, где тот готовился к занятиям с младшими курсами, которые должны были состояться в понедельник. – Ты о чем-то хотел поговорить? – Северус запер дверь и не забыл о чарах конфиденциальности. – Я слушаю. – Риддл, пожалуй, уже знает, что его соратники задержаны Авроратом. И, безусловно, он в курсе – Драко среди них нет. Не удивлюсь, если кто-то со Слизерина получил письмо из дома и уже отправил ответ, где заверил, что мистер Малфой в полном здравии находится в школе… – Гарри, я умею и сам анализировать ситуацию. На что ты намекаешь? – Снейп предчувствовал – ему не очень понравится задуманное Поттером. – Драко волнуется за мать. Мы не представляем, какие шаги теперь предпримет Риддл. Северус, мне кажется, что я уже смогу справиться с разведкой. Он даже не заметит… – А вдруг заметит? Темный Лорд не сам отказался от атак. Это ты ему не даешь возможности попасть в твое сознание. Но когда ты проникнешь к нему в разум, то станешь уязвим. Пока ты будешь шпионить, он сможет влиять на тебя, – Снейп не отговаривал, но в очередной раз предостерегал Поттера. – Сможет, если заметит меня. У меня обязательно получится. Я уверен, Северус! Однако, мне все же хотелось бы, чтобы ты был рядом. На всякий случай, – Гарри не сомневался в успехе. – Уговорил. Жду тебя перед отбоем. Альбуса предупредить? Поттер изумленно посмотрел на Снейпа. Тот обычно сам решал, о чем сообщать директору, а что следует пока утаить. – Не знаю. А вдруг он запретит? Дамблдор ведь не в курсе обо всех моих достижениях в ментальных практиках. Или пожелает присутствовать? Он нам нужен ночью? Я бы не предупреждал, – высказал свое мнение Гарри. – Хорошо. Если будет, что ему рассказать, то просто потом поставим перед фактом, – согласился Снейп.

* * *

Гарри лежал на диване в гостиной Северуса и улыбался. – Ты так волнуешься, словно я собираюсь идти туда собственной персоной, а не подглядывать тайком. Сядь возле меня, – Поттер подвинулся, чтобы Снейп смог примоститься с краю на диване. – Дай мне руку. Вот так. Я пошел. Гарри зажмурился, чтобы сосредоточиться. Он старался вспомнить, как когда-то видел глазами Риддла, и… Через десять минут Поттер открыл глаза и тяжко вздохнул. – Ты был прав, что мне теперь будет легче смотреть его глазами, но все равно приятного мало. Я почти не чувствовал, не проживал все вместе с ним, но остальное не изменилось. Можно обрадовать Драко. Его мать успела сбежать. Я отыскал в памяти Риддла, как он грозился убить и ее, и самого Драко. Но глубже я не рискнул рыться. А сейчас он обещает своей змее вкусного Люциуса или тех, кто не сумеет его освободить. Перед ним на коленях стоят какие-то маги, я не знаю их. Они ужасно испуганы. Наверное, это им предстоит освобождать Малфоя, – Гарри говорил все еще лежа. – Там весь пол был в красных пятнах. – Я понимаю, ничего приятного ты не увидел. А твое присутствие Темный Лорд не обнаружил? – Северус заметил, что Гарри слегка дезориентирован и рассеян. – Нет. Я уверен, что нет. Правда, это оказалось гораздо труднее, чем я себе представлял, – признался Поттер. – И много сил уходит. Может, я еще не привык? – Сейчас я тебе сделаю восстанавливающий чай. Потом ты мне расскажешь об увиденном. Очень подробно все опишешь, до последней складки на одеждах. Твои усилия должны приносить больше пользы, чем просто сведения о побеге Нарциссы и известие о готовящейся операции по освобождению Люциуса из Азкабана. Я попытаюсь расшифровать то, что ты видел, а видел ты больше, чем уже сообщил мне. Мы постараемся определить, кто стоял перед Темным Лордом. Поищем любые косвенные подсказки того, что он планирует предпринять. – Не лучше использовать Омут памяти? – предложил Гарри. – Не знаю. Но можно попробовать. С этого вечера Поттер по два-три раза в неделю проводил короткие сеансы подглядывания. Чаще погружаться в сознание Темного Лорда было опасно из-за возможности разоблачения. Никто не собирался умалять способностей Риддла. Гарри реально оценивал свой потенциал и не рисковал, чтобы не потерять хотя бы такой шанс иногда узнать что-то важное. Северус после этих сеансов просматривал все в Омуте памяти, чтобы проанализировать увиденное Поттером. Директору решили не говорить, откуда информация, во избежание расспросов о настоящих успехах Гарри в ментальных науках. Снейп заявил Альбусу, что у него остался канал связи с надежным человеком, но раскрывать его он не намерен. Дамблдор подозрительно на него смотрел всякий раз, когда Северус приносил известие о готовящемся карательном акте Пожирателей, но не настаивал на открытии имени источника данных. Так продолжалось до середины мая.

* * *

В тот день Снейп пришел в кабинет к Дамблдору, чтобы в очередной раз провести купирование проклятия на его руке. После использования заклинания и обработки поврежденной области зельем Северус сидел в кресле и восстанавливал магические силы. – Я вижу, ты недоволен чем-то. Все настолько плохо? – директора можно было подозревать во многом, но в невнимательности к мелочам – вряд ли. – Плохо, Альбус. За эти восемь месяцев граница повреждения поднялась до самого плеча. На руке сдерживать его распространение проще. Я не задеваю важных органов, отрезая путь проклятию. Но ты должен понимать – я не способен перекрыть ему доступ к твоей голове, не убив тебя. Прости, но я бессилен подавлять его и дальше. Это последний раз, когда я смог хоть чем-то тебе помочь, – Снейп говорил безразличным тоном, но все же он жалел этого старика, который часто был к нему несправедлив, но тем не менее по-своему всегда поддерживал его. – Ясно. И сколько мне осталось? – раньше Дамблдор уже задавал этот вопрос, но сейчас он догадывался, что не услышит о продолжительном сроке. – Думаю, до конца месяца. Может, немного больше. Но вряд ли, – честно ответил Снейп. – Я сварю тебе самое лучшее известное мне обезболивающее, – пообещал он, зная о мучительных болях, ожидающих Дамблдора в последние дни жизни. – Что ж. Значит, откладывать разговор и дальше нельзя, – Дамблдор откинулся на спинку кресла. Он, конечно, предпочел бы не выглядеть столь немощным, но силы потихоньку уходили из его тела. – Северус, я хочу раскрыть тебе тайну и в связи с этим поручить очень ответственное дело, от выполнения которого зависит, сможем ли мы победить Тома. Мы… Уже не мы, а вы, – тон у директора был таким, словно он готовился произнести свою предсмертную волю. – Я слушаю тебя, Альбус. – Северус, я не сомневаюсь, что ты в курсе того, чему я учил Гарри в этом году. Ты ведь уже знаешь о крестражах? Гарри рассказал тебе? – проницательный взгляд директора прикипел к лицу Снейпа. – Да, Гарри мне рассказал, – не стал отпираться Северус. – Это хорошо, тогда тебе будет легче понять то, о чем я сообщу. Когда Том пришел в дом Поттеров и попытался убить Гарри, он неосознанно сделал из него крестраж. Ты должен запомнить, что уничтожить крестраж можно только разрушив сосуд, в котором тот создан. – Предлагаешь мне сжечь Гарри Адским пламенем? – Снейп намеренно называл Поттера по имени. – Нет. Том Риддл в своей гордыне рискнул сотворить не один, а шесть крестражей, разорвав душу на семь частей. Но, придя убивать Гарри, он создал еще один – седьмой крестраж, о котором не знает и сам. Для того чтобы убить Тома окончательно, без возможности возродиться, нужно избавиться от этих крестражей. От всех до единого. Гарри на втором курсе разрушил крестраж в дневнике Тома, я поплатился вот этим, – директор указал на свою черную руку, – когда уничтожил крестраж в кольце Мраксов. Есть еще в медальоне Слизерина, но его выкрали, и я не представляю… – Мы нашли медальон и две недели назад обезвредили его, использовав яд василиска, – спокойно сообщил Снейп. – Еще один – в диадеме Ровены Рейвенкло – прекратил свое существование в феврале. Не важно, как мы его нашли. – Итого четыре, – Дамблдор старался не выглядеть очень ошеломленным. – Осталось еще два. Неизвестно, в чем они созданы, это предстоит выяснить вам. Северус, когда с ними будет покончено, ты расскажешь Гарри о случившемся в Годриковой Лощине. Ты объяснишь ему, что для уничтожения крестража в человеке необходимо, чтобы сам создатель убил его. Северус, ты понял? Именно Том должен убить Гарри. Никто иной. Мы не знаем наверняка всех свойств крестража в мальчике. Даже Адское пламя может оказаться бессильным и неспособным разрушить его. Ты же понимаешь, что этот крестраж уникален? Вдруг пламя убьет Гарри, но часть души Тома не погибнет, а найдет себе приют в любом другом живом теле, которое отыщет поблизости, так же, как в прошлом это произошло с маленьким Поттером? Ты обязан внушить Гарри, что он должен умереть только от руки Тома, – глаза Дамблдора горели маниакальным блеском. – Это ко всему еще и ослабит Риддла, давая возможность справиться с ним. – Альбус, а больше я ничего не обязан сделать? Директор вздрогнул от того, каким холодом внезапно повеяло от Снейпа. – Северус, но ты ведь понимаешь, что этого не избежать. Иначе Том будет снова и снова возрождаться. Гарри должен пасть от его руки. – Это мы еще посмотрим! – неприкрытый вызов в голосе Снейпа очень не понравился Дамблдору. – Здесь нечего смотреть, Северус. Если этого не сделать, то вся твоя жизнь, все твои мучения, смерть твоих друзей – все было напрасно. – Я не допущу, чтобы Гарри погиб. Ни от руки Темного Лорда, ни от чьей-либо другой. Я не отдам Гарри смерти, – категорично припечатал Снейп, глядя в глаза Дамблдору. – Ты привязался к мальчику? Но я же предупреждал, чтобы ты был осторожен… – Привязался? Нет, Альбус. Я не привязался к Гарри. Я полюбил его. Полюбил так, что никто теперь не отнимет Гарри у меня, – торжествующе заявил Северус, наблюдая за тем, как сказанное доходит до сознания директора. – Ты же всегда твердил, что любовь побеждает все. – Она победила тебя, мой мальчик. Мне жаль... – Дамблдор говорил так, словно выталкивал из себя слова, ему не хватало воздуха, а удивление не уходило из глаз. Он немного помолчал, стараясь прийти в себя. – Мне жаль, но тебе придется смириться с потерей, Северус. Том Риддл погубит этот мир, если его не убить. Для этого есть единственный способ – уничтожение всех крестражей, созданных им. Тогда он станет обычным смертным, которого будет возможно одолеть. Если Гарри не пожертвует собой… Гарри должен спасти этот мир. Он поймет всю ответственность. Это его судьба! – Судьба? Ты называешь самоубийство судьбой? Альбус, а почему ты не вышел на бой с Темным Лордом? Ведь, убив его, можно выиграть еще какое-то время для магического мира. – Но у меня рука, – Дамблдор потряс черными скрюченными пальцами. – Я спрашиваю, почему ты сразу после возрождения Темного Лорда не убил его? Я мог тебя взять с собой на любое собрание Пожирателей и устроить встречу с Лордом. Так почему? Ты же – великий волшебник! – Снейп лишь недавно задумался о том, что Дамблдор, на удивление, всегда занимал достаточно пассивную роль, уходя от прямых столкновений с Темным Лордом. – Пророчество, Северус. Не зря же оно произнесено. К нему нужно внимательно прислушаться. В нем не сказано, что Гарри убьет Тома. Сказано – он победит. Один из них должен погибнуть от руки другого. Теперь ты понимаешь, кто должен погибнуть? Своей жертвой Гарри сделает Темного Лорда смертным. В этом и будет победа мальчика. Его Судьба! Вот тогда кто-нибудь сумеет окончательно убить Тома, – глаза директора снова загорелись фанатичным огнем. – Значит, еще десяток лет без войны для магического мира были бы лишними? Так? По крайней мере, появилось бы время, чтобы без суеты отыскать все крестражи. – Я уверен, вы справитесь. Но не забудь – Гарри обязан убить только… – Да что ты заладил?! Я не собираюсь ничего говорить Гарри до тех пор, пока не найду возможность освободить его от осколка души Темного Лорда! И предупреждаю, не смей сам ему что-либо рассказывать. Иначе я найму некроманта и не позволю тебе спокойно умереть. Я не шучу, Альбус, – вот сейчас Снейп был зол. По-настоящему зол. – Не становись у меня на пути. Можешь сверкать глазами, сколько твоей душе угодно, но Гарри я никому не отдам! Запомни это! – Но магический мир... Ты готов погубить его из-за своей мимолетной прихоти? – Так теперь ты любовь называешь прихотью? Как удобно, Альбус! То любовь – великое оружие, способное победить Темного Лорда, то – моя прихоть. Может, пояснишь? – Любовь Гарри к магическому миру победит Тома, – сквозь зубы процедил Дамблдор, выглядя так, словно проиграл главную битву. – Значит, все-таки любовь победит? Вот и отлично. Мне пора отдыхать, Альбус. Я сильно затратился магически, стараясь отвоевать для тебя несколько дней у смерти, – направившись к двери, Северус все же решился кое-что уточнить для Дамблдора: – Должен тебя разочаровать – я давно уже в курсе, что Гарри – крестраж Темного Лорда. Ничего нового ты мне не сообщил. И я найду, как его спасти. Но если ты рискнешь хоть что-то сказать Гарри и расстроишь его, мы с ним уберемся из страны, и залюбите вы всех здесь хоть до смерти. Надеюсь, я доходчиво объяснил? Спокойной ночи, Альбус. Северус не стал ждать ответа, его это не интересовало. Он знал, что методы Дамблдора не всегда выдерживали критику порядочных людей, но жуткое распоряжение не вписывалось ни в какие рамки. Альбус прекрасно помнил, как тяжело Снейп перенес гибель друзей, и все равно потребовал, чтобы он собственноручно отправил на смерть их единственного сына. Даже если бы отношения с Гарри не изменились, и они по-прежнему враждовали, то и тогда Северус не отважился бы на подобный поступок. И директор обязан был это предвидеть. Снейп резко остановился, когда у него мелькнула шальная мысль. А вдруг Дамблдор на это и рассчитывал? Может быть, старый интриган именно к этому и подводил Снейпа, чтобы быть уверенным, что после его смерти у Гарри останется защитник? Чем дольше Северус размышлял над таким вариантом игры Альбуса, тем более реальным он виделся. Сейчас ему казались наигранными и удивление, и расстройство директора. Это стоило обдумать на свежую голову.