Пока смерть не разлучит нас.

Говорят, быть мертвецом, – это удача – комфортно отдыхать под шестью футами земли и дремать во веки веков - целую вечность - быть в блаженном неведении происходящей жестокости в тёмном и безобразном мире, удачно отойдя от забот и неприятностей жизни. Те, кто верят в загробную жизнь, утверждают, что мёртвые находятся в лучшем мире, ходят по золотым улицам через жемчужные ворота или ведут беседы с Анубисом и Гором, развлекаются с семьюдесятью двумя девственницами и играют с Цербером. Они говорят, умершие находят умиротворение. Ясно, они идиоты, которые, очевидно, никогда прежде не были мертвы, и поэтому не имеют понятия о чём, блядь, толкуют. Сам факт того, что они всё ещё могут говорить - доказывает это. Мертвецы не рассказывают сказки, даже если и могли, то сказали бы правду. Ах, ну и если бы они могли говорить, то тогда уж точно рассказали нам сказки.

***

Это тихое и неприметное маленькое кладбище не пользовалось популярностью у общественности, если можно так выразиться. Рядом нет примыкающей церкви и прихожан, приезжающих каждое воскресение, чтобы почтительно потоптаться на костях мёртвых. Никаких загруженных автострад поблизости и никакого мемориала по благотворительному заказу какого-нибудь богача или конгрессмена, решившего потратить деньги налогоплательщиков. Небольшое, с пятьюдесятью или шестьюдесятью надгробиями. С недавних пор люди перестали хоронить здесь. Кованая железная оградка огораживает небольшой участок, и сторож, который раз в неделю выходит косить траву, проверяет, чтобы всё выглядело более-менее аккуратно, отгоняет слоняющихся детей. Периодически появляются посетители на дни рождения, смерти и памяти, на годовщины. Выросшие дети посещают последнее место упокоения своих родителей, держа в одной руке пышные букеты и таща за собой маленьких наивных внуков, которые никогда не узнают своих прадедушек и прабабушек. Старушка, ковыляющая каждое воскресение в своей лучшей траурной шляпке с чёрной вуалью и страусиным пером, до сих пор носит своё обручальное кольцо (настоящая любовь никогда не умрёт). Убитый горем любовник в течение двух месяцев, приезжающий порыдать, да пролить крокодильи слёзы, чтобы потом никогда более не вернуться сюда. Цветы всех форм и размеров: красочные композиции или одинокие стебли, посаженные в землю или просто перевязанные лентой между собой. Они украшают собой мраморные плиты. Розы, лилии, незабудки самого синего цвета рассеяны тут, там и везде. За исключением одной. В конце концов, кто будет заботиться о заброшенном полуразрушенном камне, спрятанном в дальнем углу кладбища с глаз долой, бороться с грязью и сорняками? Никто. Из всех могил - эта единственная, у которой никогда не было ни одного посетителя, ни одного цветка в память. Это простая и некрасивая маленькая плита с одним лишь словом, выгравированным на её поверхности - «Имс».

***

Вопреки тому, что многие думают, души умерших действительно могут переселяться в материальные объекты или любимые цветы, например. Когда цветы приносят на могилу, то всякий раз кладут бутонами к лицу усопшего. Говорят, что лучшие друзья девушек – это бриллианты, тогда лучшие друзья покойников – цветы. Розами восхищались всегда, маргаритки действительно сладки, а лилии начинают источать вонь уже через пару дней. Подсолнухи, хотя это редкость, бесспорно, самые лучшие, потому что излучают солнечный свет, тепло и обожание – долгий и прочный признак истинной любви.

***

- Шах и мат. Лоб девушки хмурится, когда та всматривается в чёрно-белую клетку на доске и приоткрывает рот. - Этого не может быть... - Смотрит она с подозрением. - Имс. - Что? - Спрашивает он, вскидывая руки вверх в обезоруженном жесте. - Всё совершенно законно, Ари. Можешь проверить книгу правил, если хочешь. Я не жульничал. Она ощутимо бьёт его по руке. - Мошенник, - обвиняет она игриво, но глаза её искрятся весельем. Имс ухмыляется и протягивает руку, чтобы щёлкнуть свою подругу по лбу, подавляя желание схватить и начистить той макушку. Но ряд стежков, охватывающих почти всю голову, всё-таки сдерживает этот неожиданный порыв, поэтому он просто сидит сложа руки и смотрит, как её "королева" съедает его "пешку". Ариадна Элейн Брукс, всего лишь двадцать три года. Изнасилована и избита до смерти ревнивым бывшим парнем. Она до сих пор носит на своей коже доказательства нападения, как боевые раны. Такие повреждения редкость среди мёртвых (не так уж и плохо, потому что, если это было бы нормой, то Имс тогда вообще лежал неподвижно, с потерянной нижней частью тела и с вывалившимися внутренностями), и он смотрит в потускневшие широкие глаза, как у лани; уродливые пурпурно-чёрные синяки, как татуировки, рассыпаны по бледной коже девушки. Имс вновь чувствует непреодолимое желание избить того говнюка до смерти, но по понятным причинам, не может этого сделать. Храбрая маленькая Ариадна, храни ее Господь, не ушла в этот мир тихо. Она боролась до последнего, как тигр, сказала она, и почти уверена, что тот ублюдок в ближайшее время не сможет иметь детей. - Имс? - Что такое? - У тебя снова "то" выражение лица, - говорит она тихо. Прядь тёмно-каштановых волос скользит по её вывихнутому плечу. Взяв "слона" в свою ладонь и обхватив его тоненькими длинными пальчиками, она стала вертеть его над доской. - Всё в порядке? - Добрая и заботливая Ариадна. Она действительно ушла слишком рано. - Просто замечательно, голубушка, - ободряюще улыбнулся Имс, стараясь не морщиться, когда её ответная улыбка открыла вид на жуткую рану вдоль щеки. Конечно, он был мёртв уже большую часть столетия и призраки со всякой жутью никогда не беспокоили его раньше, но подобный вид молодой симпатичной женщины (или мужчины) будоражил его кровь. Хотя, он сам сейчас представлял мешок с костями, да призрачный образ. Возможно, это просто солдат говорит в нём. Ариадна внезапно вскакивает. Фигурка выскальзывает из её руки и падает на пол, а всё внимание девушки устремляется вверх на потолок из грязи и земли - земли живых. - Там ​​кто-то есть, - говорит она и улыбка до ушей тут же растягивается на довольном и счастливом лицо. - Твои родители? - Предполагает Имс. Он видел этот взгляд - как от удара молнии или особо потрясающего открытия - на лицах многих других, когда приходят посетители. Он склоняет голову с улыбкой, радуясь её счастью. - Ну, иди уже. Она кивает и тут же исчезает в струйке дыма (её бывший пытался сжечь тело, чтобы скрыть улики, больной ублюдок), растворяясь в воздухе. Имс со вздохом прислоняется к стене из утрамбованной грязи за спиной. Он знает, что на самом деле не должен ничего чувствовать. В конце концов, он был похоронен здесь более пятидесяти лет назад и с тех пор не видел у себя ни одного посетителя. Имс уныло смотрит вниз на свой армейский жетон, до сих пор висящий на шее, помятый и с дырочками от пуль, поцарапанный, но сохранивший его фамилию для идентификации. Имс знает, что должен быть благодарен, раз не остался там, на пляжах Нормандии на съедение чайкам и стервятникам, или просто не сожжён дотла на огромном костре. Мучительная боль и одиночество просочились в его существование вместе с появлением Ариадны. До этого он просто вечность спал. Он не смог сдержаться и принял бедную голубку под своё крыло, когда нашёл её рыдающую и просящую своих родителей и друзей, пришедших на похороны, увидеть и услышать ее: "Пожалуйста! Пожалуйста, я здесь! Я здесь, черт побери!" Он помнит, как проснулся на маленьком кладбище. Последнее, что он видел, была его собственная нижняя часть тела, оторванная от остальной, и вместо паники и гнева, почувствовал лишь горькое смирение. - Имс! - Ариадна внезапно появляется прямо перед ним, смущаясь и краснея, заливая ярким румянцем свои бледные щёки, и прижимаяк груди букет ярко-жёлтых нарциссов. Внутри всё будто обрывается и маленькая щепка ревности покалывает в груди - но Имс только картинно хмурится - так как родители Ариадны приносят лишь розовые розы - любимые цветы их покойной дочери. - Он снова здесь! - Кто? Ариадна закатывает глаза и пихает его локтем вбок. - Тот парень! Ну, ты знаешь. - Несмотря на недавнюю смерть (пять недель и два дня) по сравнению с Имсом, Ариадна более приспособлена к вылазкам в мир живых - просто ещё не может и не хочет отпустить - и приносит оттуда последние новости и сплетни. - Который наводит здесь порядок, - она посылает ему лукавый взгляд. - Милый и с фантастической задницей, по словам старой Миссис Элойз. Имс качает головой. - Новый владелец? Девушка пожимает плечами. - Не знаю, но смотри! - Она выставляет букет вперед, снова краснея. - Разве они не чудесны? - Они прекрасны, Ари. - Ласково мурлычет Имс. Было бы просто чудом, если тот человек, бродя вокруг кладбища заметит уродливое маленькое надгробие в дальнем углу, и если этот щедрый незнакомец остановится, чтобы положить цветок на его могилу. Но как говорят, есть ожидание, а есть реальность. Ариадна, всегда проницательная, аккуратно кладёт руку ему на плечо. - Он обходит их всех, Имс, - мягко говорит она, а затем набрасывается на свой букет, яростно обнимая. - Не волнуйся, он и к тебе придёт. Да, Имс вспоминает, что так же надеялся с предыдущим смотрителем и тем, что был до него.

***

Автоматная очередь. Эдди, слева от него, кричит и бьётся коленями оземь, хватаясь за обрубок своей недавно целой руки. Джейсон, прямо перед ним, взрывается фонтаном крови и кусками плоти. Маршалл, справа, одновременно блюёт и орёт что-то про свою мать. Резкий едкий запах смерти пронизывает солёный морской воздух, настолько густой, что его почти можно попробовать. Ноги скользят, когда он бежит по мокрому песку. Он думает о покерной фишке в кармане. "На счастье, - сказала мама и поцеловала лоб, - вернись ко мне, мой милый". Его товарищи умирают там и тут, а он думает о том, как вечность будет спать и видеть этот бой с винтовкой у себя в ​​руках. И тогда удача покидает его. Свинцовые пули прошивают быстро, противно и чертовски мучительно. Его тело падает на песчаное поле боя, он смотрит на серое-серое небо и думает о том, что никогда больше не увидит лицо своей бедной матери, что никогда не осуществит ни одной своей мечты и никогда больше не влюбится... А потом темнота. Имс резко просыпается - крики прошлого столетия всё ещё звенят в ушах - и смаргивает. Он довольно крепко спал. Джонатан Райдер, двумя рядами выше, рассказал о страшной грозе пару месяцев назад, и Имс ничего не помнил с той ночи. На самом деле, единственной причиной чтобы просыпаться - была Ариадна. Так почему... - Это действительно было так давно, не правда ли? - Ломаный голос звучит через завесу, отделяющую живых от мёртвых, ровный и тонкий, но добрый, а затем протягивается рука, слегка чистя уродливую плиту, и Имс забывает, как дышать. Кто-то говорит с ним, касается надгробия и убирает грязь, бережно протирая мягкой и влажной тряпкой его имя, аккуратно убирая лишайники и мох, хоть это было не очень приятно, но Имс может думать только о том, что кто-то сейчас рядом. - Отлично, давай посмотрим. - Ещё одно касание пальцами - и Имс может с точностью сказать, что они длинные и элегантные, как у художника, и, ох, это уж совсем не заставляет его колени немножко подрагивать, если честно - к надгробию и задумчивый шёпот. - Имс, да? Имс никогда не думал, что ему так сильно будет нравиться звучание собственного имени. Он проводит остаток дня, проигрывая в памяти ощущения нежного прикосновения молодого человека к его надгробию, этот голос, произносящий его имя, очаровывая искрой мимолётного внимания после такого длительного покоя. Ариадна заходит в гости и буквально визжит, когда узнаёт о визитёре, да обнимает так крепко, что Имсу кажется, будто она сломала ему рёбра (если бы они у него были), и говорит самодовольно: - Я же тебе говорила. - Но когда узнает, что молодой человек не оставил ни одного цветочка, сразу сдувается и приходит в замешательство, но Имсу действительно не на что жаловаться. Этот добрый молодой человек, кем бы он ни был, уже и так стал достаточно родным в воображении Имса. Тем не менее, Имс с нетерпением ждёт следующего дня.

***

- Мистер Имс. Он встаёт на цыпочки, вытягивая шею и пытается выглянуть сквозь слой грязи, отделяющей его от посетителя, и подавляет дрожь от вежливого приветствия, ожидая неизвестно чего. Он чувствует себя как в тумане, стелющимся над землёй. Просто неописуемо. Подумайте о первом поцелуе, первом оргазме, непревзойдённых затапливающих эмоциях в день свадьбы или при прикосновении дула пистолета к виску: восторг, радость и ужас - всё слилось воедино - эмоции, которые ни один из живых не может испытать - и Имс почти задыхается, всматриваясь в красоту и сияние, не имеющих аналогов в мире мёртвых, и мягко обхватывает своими мозолистыми пальцами стебелёк подсолнуха. Тепло окружает его, как одеяло, как пара рук обвитых вокруг тела и обнимающих его, такое реальное, тёплое и живое. Имсу кажется, что он в этот момент начинает влюбляться.

***

Его лапонька продолжает возвращаться день за днём​​, в любую погоду и каждый день со свежими цветами: гиацинты, незабудки, розы, хризантемы - но подсолнухи всегда были у Имса самыми любимыми. Молодой человек продолжает делать свой ​​обход вокруг кладбища, но при этом обязательно посещает его, садится на землю и начинает что-нибудь говорить, будто знает, что Имс может услышать его, будто знает, что тот влюбился в его голос. Он слушает рассказы своего лапоньки про делового партнера и его детей, маленького Джеймса, который хочет вырасти и стать Суперменом и Филиппу, которая выглядит, как её мать, но имеет вспыльчивый и заносчивый характер, из-за чего часто попадает в беду. Он слушает жалобы на работу, о том, как прошёл день, о Макиавелли, Платоне и глупых таможенниках за рубежом - обо всём и ни о чем, пока Имс не задумывается, что этот их своеобразный ритуал мало-мальски можно назвать свиданием. (Хa! Мечтает он.) А пока, Имсу очень нравится просто слушать голос молодого человека, просто сидеть здесь, вдыхать запах чистого белья и лаванды - лосьона после бритья - купаться в присутствии ближнего, которого узнал и запомнил, но Имс знает, что вскоре этого не будет хватать. Знает, что в ближайшее время, жажда и необходимость видеть этого лапоньку станет больше, чем он может вынести, что боль внутри - что странно, потому как он думал, перестал чувствовать давным-давно - вырастет, раздуется, как волна и станет неукротимой. Тогда визиты прекращаются.

***

Продолжение следует ...