Тернии. Пилот

Одним из отличительных качеств Саши была способность отключаться, едва коснувшись головой подушки, в любой ситуации. Так было и после первой стычки с Яром, так и теперь – после того, как ее едва не прихлопнули в собственной комнате, она, серьезно вознамерившаяся как следует подумать на всем, что произошло, отрубилась практически сразу. Отсюда логически следовало подумать обо всем этом на утро, но вот беда – утром на это совершенно не хватило времени. Можно начать с того, что Саша проспала. Эта оплошность случилась с ней, конечно, не впервые, но менее неприятной от этого она не стала, к тому же всех пилотов – ее, Андрюшку, Дерека Хоу – ждал впечатливший уже вчера полковник. Уже только ради этого стоило поторопиться, поэтому Саша собиралась в чересчур ускоренном режиме – то есть, к чертям завтрак и общие потягушки в постели, режим пятой космической «мод он», когда тут уж сидеть и предаваться скорби от произошедшего? У платформы она столкнулась с заспанным Андрюшкой, растрепанным, с надетой наизнанку форменной курткой и с бутербродом в зубах. Недолго думая, Саша отобрала у него второй бутерброд (Копытов всегда был запасливым), обреченно вздохнув, на месте сорвала с него куртку и торопливо вывернула, и только после этого кое-как пригладила торчащие рыжие вихры – складывалось такое ощущение, что приятель провел эту ночь в обнимку с оголенным проводом. Андрюшка, занятый исключительно бутербродом, мог лишь что-то промычать в знак благодарности и выразительно раскланяться. Пришлось вталкивать его на платформу и прыгать следом, поражаясь в душе, как же могут быть похожи два таких разных человека. Как оказалось, образцовый (в прямом смысле, а не вроде Андрюшки) студент-пятикурсник Дерек Хоу уже был на месте и со скучающим видом наблюдал за всей кутерьмой, творящейся в ангаре. Судя по его виду, удивить Дерека смог бы только Яр, нацепивший на себя маску кролика и танцующий чечетку (и все это с каменным лицом). Андрюшка тут же, прожевав бутерброд, направился к нему – здороваться. Саша держалась поодаль, навскидку оценивая будущего коллегу. Как уже было сказано, учился Дерек на пятом курсе, то есть, ему было примерно двадцать лет, рост имел средний, физиономию – загорелую (что странно контрастировало со светлыми волосами) и чуть-чуть нахальную, обаянием тоже не был обделен, как, впрочем, и неким самодовольством – проявлялось это в разговоре с Андрюшкой в виде слегка покровительствующего тона – мол, я лучше знаю, я пятикурсник. Впрочем, Андрюшка тоже был не лыком шит, поэтому мгновенно обломал старшекурсника невинным вопросом: «А что такое гипервентилятор?» Хоу впал в некоторую задумчивость, после чего признал, что понятия не имеет (видимо, одним из его плюсовых качеств было умение признать собственные ошибки или некомпетентность), после чего Копытов с легкой душой признался, что этот прибор он выдумал, не сходя с места. Неизвестно, прибавило ли это Дереку добрых чувств к коллеге, но над шуткой он вежливо посмеялся. Сашу Дерек приветствовал сердечно и дружелюбно. Галантно поцеловав ей руку, он выразил свою надежду в том, что Гордецкая на своем курсе – не последняя девушка, и если это так, то он совершенно спокоен за будущее земной космоавиации, и вообще, прекрасный пол ни в чем не уступает мужскому, и прочее, прочее, прочее… К концу его монолога у Саши уже уши свернулись, и она искренне недоумевала, как могла возмущаться немногословностью Яра – да колдун был просто подарком по сравнению с этим словесным фонтаном! К счастью, Дерек вскоре был вынужден прерваться – отчасти благодаря недовольным взглядам Андрюшки, отчасти – появлению на горизонте полковника Васильева. Тот увидел своих новых подопечных сразу, поэтому и направился к ним решительной походкой. Его осанке можно было только позавидовать, что, впрочем, Саша тут же и сделала, несмотря на некоторую полноту полковника в области живота. Васильев же, достигнув цели, не утрудил себя приветствием и молча, не смущаясь и в упор, рассматривал практикантов. - Хм, - выдал он в качестве сомнительного вердикта после осмотра. – Господа, думаю, меня вы узнали, но представлюсь еще раз – Петр Арсеньевич Васильев, ваш куратор до конца практики. Вы, полагаю, Дерек Хоу, - быстрый кивок пятикурснику, - Александра Гордецкая, - такой же кивок Саше, - и Андрей Копытов? – в этом случае полковник кивком не ограничился, а вперил пристальный взгляд в бедного Андрюшку. К слову, практикант Копытов с честью выдержал этот взгляд, лишь побледнел немного – впрочем, он и так особой смуглостью не отличался, поэтому это осталось замеченным только для опытного Сашиного взгляда. Полковник этим неожиданно удовлетворился, весело хмыкнул и перешел непосредственно к главному: - Итак, вот и начался ваш первый полноценный день на рабочем месте. Что скажете? – он неопределенно взмахнул рукой, показывая то ли на ангар в целом, то ли на ругающихся рабочих, один из которых уронил на ногу своему коллеге что-то железное и тяжелое. - Очень мило, - вежливо ответил Дерек. – Только, на мой взгляд, дисциплина немного хромает. Саша с иронией на него покосилась. Ему ли говорить о дисциплине, Дереку Хоу, ни один день которого на «Крылатом» не проходил без драки? - А я думаю, что с дисциплиной все слишком в порядке, - упрямо возразил Андрюшка, который еще не отошел после взгляда Васильева и который прямо-таки чисто из принципа решил нарваться на еще одну пометку в личном деле. Саша лишь вздохнула. Но несмотря на ее опасения, полковник не заметил нахальства в голосе подопечного (или пропустил это мимо ушей), поэтому лишь кивнул каким-то своим мыслям и перевел взгляд на Сашу: - А что отметите вы? Все уже высказались, ваш черед. - Предпочитаю обычно более молчать, чем говорить, - ляпнула Саша от неожиданности. Подумала немного и добавила: - Но это не значит, что своего мнения у меня нет. Полковник удовлетворенно кивнул – видимо, другого не ожидал от всех троих. - Хорошо, барышня («Он что, так и сказал? Барышня?» - изумилась про себя Саша), думаю, вы поделитесь своим мнением позже… Начнем с вашего расписания и вообще обязанностей. Каждому вчера на почту пришло письмо с распоряжениями. Кто помнит содержимое? Естественно, первым высказался Дерек: - В девять утра – начало рабочего дня. Первая половина – теория, вторая – практика, в которую входят военные и летные дисциплины. Саша, расписание даже не читавшая (как-то не того было, знаете ли) и Андрюшка, наверняка пропустивший все это в письме мимо глаз (любой документ, содержащий в себе слова «дисциплина», «расписание», «порядок» и прочее, автоматически отсортировывались его мозгом как ненужное), слушали внимательно. Но если с «летными» было все понятно, то зачем на научной станции «военные»? Пока Саша задавалась этим вопросом, его дерзко озвучил Андрюшка, уставившись голубыми глазищами на полковника. Тот с удовольствием его выслушал, прокашлялся и заявил: - Если станция научная, то это не значит, что на нас не нападут космические пираты. Им, практикант Копытов, все равно, куда нападать. Во время экстренной ситуации всем сотрудникам «Химеры» придется встать к ружью. - Пираты? Они еще здесь орудуют? – поразился Дерек. - Неразвитая система, в которой есть две планеты с разумной жизнью, пригодные для извлечения выгоды… Конечно, орудуют, - снисходительно сказал полковник. – Если вы помните из курса космической истории, они были здесь задолго до экспедиции Щелкова. Межпланетная полиция борется с ними, конечно, но… Он так многозначительно потянул это «но», что практиканты невольно вытянули шеи в ожидании окончания предложения. Полюбовавшись на озадаченные лица, полковник резко закончил фразу: - …Но мы с вами здесь не для того, чтобы обсуждать космическую криминальную ситуацию. Прошу за мной. Еще больше озадаченные практиканты последовали за ним в глубину ангара, где под специальным защитным покрытием, незаметным на первый взгляд, но блестящим под резким светом ламп, возвышались легкие истребители. Андрюшка где стоял, там и застыл; впрочем, Саша была готова ему последовать. Куда уж там старым учебным Ч-21 и допотопным «мячикам»! Если бы существовал конкурс красоты среди истребителей, эта техника отхватила бы там гран-при, причем далеко не один раз. Хватало только одного взгляда на гладкую поверхность обтекаемого корпуса, легкие, воздушные на вид двухметровые крылья, прозрачный пластик колпака и скромную, но известную надпись на борту «Субмарина», чтобы понять, что все виденные тобой до этого аппараты – полная туфта и детский лепет. У Саши приятно начали зудеть кончики пальцев, когда она представила себе, как садится в округлое черное кресло пилота, как берет штурвал в руки, как касается хрупкой на вид сенсорной панели, вбивая нужные данные… Как рассекает буревестником эта машинка сначала воздух, а затем вакуум… Полковник стоял и просто наслаждался тем, как у его подопечных текут слюни. Наконец, он их обломал: - Не надейтесь, никто не доверит вам сразу же такую технику. Попрактикуетесь сначала на учебных симуляторах. Андрюшка тут же поскучнел. С симуляторами отношения у него складывались не ахти, если особенно учесть то, что свой первый он тут же сломал, устроив маленький пожар и едва не заработав инвалидность. С тех пор, казалось, он намеревался отомстить им всем сразу, ломая чуть ли не каждый третий. Те отвечали ему тем же, заклинивая или начиная глючить сразу же, как только студент Копытов входил в кабину. Неизвестно, знал ли об этом полковник, но, чудилось, он поглядывал на практиканта со скрытым злорадством. - Далее по курсу транспортники воздушные и наземные, - сказал он, делая несколько шагов вперед. – С наземными особых проблем быть не должно, хотя, я вижу, на ваших лицах уже формируется выражение, прямо отражающее ваши негативные мысли. Насколько понимаю, у «Сокольниками» и «Через тернии к звездам» до сих пор не самые хорошие отношения? Он попал в точку. «Сокольники», так же известная и передовая академия, выпускала как раз в большинстве своем мастеров по наземному транспорту. Откуда пошла такая вражда между пилотами и «сухопутными крысами» не знал никто, то ли один студент у второго девчонку увел, то ли подрезал как-то на воздушной автотрассе… Результат был один – жители «Крылатого» стойко недолюбливали «сокольников» и заодно все, связанное с ними, а те платили им тем же. Без мелких гадостей и крупных стычек естественно не обходилось. - Но ничего не попишешь, придется работать и наземным транспортом, - притворно вздыхая, сообщил полковник. – Надо же кому-то развозить научные группы по планете, не на каретах же им… А держать отдельный штат таких водителей – глупо и затратно. Они проследовали дальше, к возвышающейся редкости, которую было трудно встретить на обычных космодромах, редко-редко, если хватало средств, на таких же научных станциях, и совсем невозможно – в повседневном обиходе. Саша, увидев ее здесь, обалдела – до этого этот аппарат она рассматривала только на картинках и фотографиях журнала «Далекие звезды». Андрюшка же, журналами не увлекающийся, удивлялся лишь габаритам аппарата, понятия не имея, что он рассматривает. Пожалуй, перещеголять Сашу в потрясенной физиономии мог только Дерек – у того вообще рот открылся, и на этот раз оттуда не вылетело ни одного замечания, хотя пятикурсник, казалось, знал все и намеревался сообщать об этом каждому встречному. - Что скажете? – хитро поинтересовался полковник, наблюдая за реакцией. - Не может быть, - выдавил Дерек. - Офигеть, - ляпнула Саша. - О чем вы вообще? – не понял Андрюшка. Полковник же улыбался так, будто выиграл знаменитую «КосмоФормулу-1». Наконец, он спросил: - Кто знает, что это? Вопрос был риторическим – ответ был понятен по двум потрясенным физиономиям и одной непонимающе нахмуренной. Однако Саша (она решила взять на себя пока роль Дерека, то был слишком занят, приходя в себя) выдавила: - Прокалыватель космического пространства. Новейшая разработка, для поиска других пространств и полетов в чужие Вселенные. Но это же… она не может здесь быть! Боже… Слова у нее закончились, и теперь она могла лишь влюблено таращиться на гигантскую ракету, устремлявшую свой изящный и острый шпиль на метров семьдесят в высоту и едва-едва не достающая до закрытого люка в потолке ангара. Хотелось прямо здесь лечь и умереть от восторга. Загадка параллельных пространств изучалась еще задолго до Сашиного рождения, и к однозначным выводам ученые так и не пришли. Сошлись только в одном – все галактики и системы лежат на одной гигантской параллели, а значит, и Вселенная, из которых она, собственно, грубо говоря, и состоит, и есть эта самая параллель. А если принять во внимание геометрические законы, в которых параллель назвали параллелью из-за того, что у нее есть соседка или соседки, то и у Вселенной они должны быть. Отсюда и пошла теория о параллельной Вселенной, которую ученые так стремились хотя бы просто обнаружить. За многие годы они особо в этом не продвинулись, поэтому решили действовать наверняка – если сумеют в нее попасть, то и обнаруживать ничего не надо. С этой целью и был построен прокалыватель пространства, сумасшедший эксперимент, билет в один конец для совсем отчаянных астронавтов, которых в родной Вселенной ничего не удерживало. Кто бы мог подумать, что построен этот первый прокалыватель здесь! - Ну, сюда-то уж вас точно никто не пустит в ближайшие лет десять, - усмехнулся полковник, с нежностью глядя на ракету. – Можете даже и не мечтать. Саша была готова стонать и грызть металл ангара, лишь бы просто подойти и коснуться прокалывателя. К сожалению, его корпус обволакивала точно такая же защитная пленка, как и остальные аппараты в ангаре. Насладившись произведенным эффектом, полковник увел своих практикантов в отдельную комнату при ангаре, где тут же завалил их наставлениями, угрозами, а после и трехтомной «Теорией полетов». Пришибленные студенты сидели тихо, лишь в глазах их проскальзывали робкие мечты о космических пространствах и манящих звездах. Даже Андрюшка после слов Саши проникся, и по его блестящим глазам можно было понять – Копытов загорелся новой идеей. Казалось, он уже поставил себе цель быть «лет через десять» непременно в составе экипажа прокалывателя. Во время обеда, после которого уже должна была следовать практика, Саша столкнулась с Игрой и Витом. Оба были такими же пришибленными, как и все остальные, глаза у них горели нездоровым огнем, чем вдруг напомнили Андрюшку, а жевали они так медленно и машинально, что было ясно – друзья мыслями уже далеко не в этом мире. Едва Игра встретилась с Сашей глазами, как они тут же поняли друг друга и понимающе покивали. Едва Гордецкая села рядом с подругой, как тут же была завалена (как и «Теорией полетов» недавно) кучей сведений и восторгов, половину терминов из которой она не поняла. Игра рассказывала взахлеб, сияя, как новогодняя гирлянда, и выглядела до одури счастливой – Саша даже чуточку ей позавидовала. Но все рекорды побил примчавшийся Тим, потому что уже то, что он опоздал на обед, было чем-то из вон выходящим. Оглядев понимающие лица друзей, он тут же предложил в ближайшее время завалиться в какой-нибудь бар и от радости нажраться. С этим возникла небольшая проблема, потому что бары, конечно, на «Химере» были (а что вы хотели, на выходные никуда не денешься, ближайшая планета с горячительными напитками – Пайтау, а кто тебя отпустит прохлаждаться на объект стадии C – «имеющий разумных представителей, но не достигших космоса»?), только вот кто там в здравом уме будет напиваться? Правило про пять записей – не пустой звук, это и ежику понятно, а вылететь с такой работы никому неохота. Дисциплина тоже была строжайшая, далеко не такая, как на «Крылатом», где студенты спокойно в своих комнатах хранили заначки спиртного и гнали самогон. Попробуй, рискни – и свободное плавание в космосе тебе обеспечено. Поэтому предложение Тима было встречено с некоторой задумчивостью. С одной стороны, отметить столь значительное событие в жизни хотелось каждому, с другой стороны, тут же нарваться на другое, уже негативное, не хотелось никому. Поэтому Вит, прищурив красивые глаза, тут же внес встречное предложение – раз Тим это предложил, то пусть этот гений и занимается данной проблемой. Ответить Тим не успел – к нему подкатила робот-разносчица и медовым голосом поинтересовалась: - Что будете заказывать, молодой человек? – Если бы она еще и кокетливо опустила ресницы, эффект бы вышел просто потрясающим, но Тим и так покраснел и, косясь на ухмыляющихся друзей, быстро отделался от официантки, заказав «…вот этого, этого, этого и еще этого… и побольше!». Но все же, несмотря на приподнятое настроение и одурманивающую радость, Саша чувствовала себя неуютно в таком людном помещении. Естественно, на шумящих новеньких бросали любопытные взгляды, но кто знал, что среди этих самых любопытных взглядов не окажется холодного, ненавидящего и расчетливого? Казалось, словам Яра можно верить – раз напавшие вчера охранники ничего не помнят, то не помнят, - но все же ладони неприятно холодели, когда Саша встречалась с кем-то взглядом. Непроизвольно она высматривала в гудящей толпе неприятных знакомцев – и так же непроизвольно вздрогнула, когда углядела Джонатана. Целый и невредимый, тот сидел за дальним столом и рассеянно разглядывал стоящую перед ним тарелку с салатом. Еще больше Саша вздрогнула, когда углядела рядом с ним Аладдина – тот был мрачным, как туча, и особенно это казалось из-за переливающегося всеми оттенками фиолетового лица. Она очнулась, когда к ним за столик подсели подоспевшие близняшки Мастерс. Стоило ли говорить, что их лица так же сияли от восторга? И стоило ли говорить, что сидящий за тем же столом Дерек тут же начал галантно ухаживать за оторопевшей Лесли? Однако вскоре он свернул свои поползновения – Мастерс было настолько сейчас по барабану на всякие амуры, что даже зима в России не могла похвастаться таким холодом. Поскучнев, Хоу переключил свое внимание на о чем-то напряженно размышляющую Игритт, и был удостоен такого же удивленного взгляда, как и от Лесли недавно, и добился того, что втянул Инглинг в разговор о новейших открытиях в области защитного покрытия для кораблей. Саша лишь пообещала себе дождаться того момента, когда Дерек все-таки попадет впросак в дебатах с серьезно увлекшейся Игрой. Она напряженно ждала того момента, когда придет Яр и займет свое место за столом, но этого не случилось – ведьмак пришел вместе с разношерстной компанией, в которой можно было углядеть и пятикурсника Адису Захра, и занял соседний стол. Невозможно было понять, что наиболее странно – видеть, как он не обращает на свою коллегу по колдовской части никакого внимания или наблюдать его в весело гомонящей компании. Впрочем, то, что Саша (да и вообще вся их компания) не удостоилась его надменного взгляда, можно было списать и на Андрюшку, устроившегося рядом с горе-ведьмой и раздраженно косящегося на Яра. Кстати, о ведьмовстве. Что там вчера сказал колдун? Саша невидяще уставилась в тарелку, переваривая его заявление. Значит, кто-то у нее в семье был… в общем, таким же, как она. Но почему об этом ничего неизвестно? Если дед Яра знал, кем является его внук, почему тогда родители (или родитель, а более точно – мама) не знали, кто такая их дочь? И стоит ли им рассказывать, если они так и не подозревают? Ну, предположим, что ее мама – ведьма. Как тогда она отреагирует? «Сашка, быстро собирай вещи и дуй домой, негоже шляться по всяким станциям, пока Орден лютует!» Это если она о нем знает… хотя она обязана знать. А если мама вообще не причем? Тогда как? «Сашка, быстро собирай вещи и дуй домой, негоже шляться по всяким станциям, пока ты психически больна!»? Запутавшись, Саша уткнулась в тарелку и принялась со злостью тыкать вилкой в несчастную куриную котлету. Не появился бы Яр, не вздумалось бы ему «поприветствовать коллегу», ничего бы этого не случилось! Не знала бы Саша дальше о своей сути, и жила бы спокойно… Хотя стоп. Яр как-то обмолвился, что она совершила свое первое колдовство за некоторое время до знакомства с ним. Когда только успела? Он говорил, что это было на его глазах, значит, в той таверне, тогда получается… От неожиданной догадки Саша выпрямилась на стуле. Все же было так просто! Неужели она смела надеяться, что Януш, а тем более вездесущая фрау Фотготт не заметят их? Надо быть полной идиоткой, чтобы не догадаться раньше! Значит, Яр не при чем. Ее жизнь все равно бы рано или поздно изменилась, потому что так же рано или поздно осознание того, что она обладает возможностями, намного больше человеческих, пришло. И неизвестно, как бы все сложилось, не окажись рядом Яр – замели бы ее в тот же день, или продержалась бы она неделю? Об этом стоило бы на досуге подумать, но когда тут успеешь это сделать, когда после получасового обеда наступила практика? Они попали во все те же руки полковника, который, как уже было понятно из видеообращения, плевал на теорию со шпиля прокалывателя и превозносил практику. То, что практикантов тут же загнали в симуляторы, уже было многообещающе. Учебная кабина, доставшаяся Саше, уже с самого начала была чуть-чуть с прибамбахом. Кто-то сбил настройки стабилизатора, и практикантке пришлось с ними повозиться под пристальным взглядом полковника. Впрочем, можно было предположить, что все это устроил именно он – в других симуляторах тоже что-то было не так, о чем красноречиво сообщил Андрюшка одним только своим видом, вывалившийся из кабины с закопченным лицом. - Тренируйтесь-тренируйтесь, - многозначительно говорил полковник, следя за страданиями своих подопечных. – В космосе иногда и не такие штучки могут сотвориться. Худо-бедно справившись с упрямым стабилизатором, Саша уселась в потертое кресло и осторожно двинула вниз рычажок включения. Чутье подсказывало ей, что и задание тоже попадется с подвохом. Но, похоже, на этот раз интуиция обманула ее – голове, подключенной через мыслекристаллы к главному компьютеру, отдалось лишь: «Сделать три с половиной витка вокруг корабля-матки». Видимо, полковник в летном плане вообще не доверял новоприбывшим, вот и решил проверить, умеют ли вообще студенты держать в руках штурвал. Саша лишь свысока поглядела на сформировавшийся за стеклом гигантский корпус металлически блестящего корабля и мягким движением повела штурвал вниз, переключив пару рычажков на пульте управления. Она как раз делала третий виток, наслаждаясь реалистичностью происходящего, как в голове вдруг раздался тревожный сигнал и механический голос: «Внимание! Внимание! Экстренная ситуация!». Из-под пульта повалил дым вперемешку с искрами. Первым стремлением Саши было бросить штурвал, но она, стиснув зубы и опомнившись, сжала его крепче и принялась выбивать на панели приказ корабельному компьютеру. Любой первокурсник, только поступивший в академию, должен был впитать с молоком матери, что бросать штурвал – погибель и кораблю, и экипажу. Потерявшая всякий контроль чуткая техника превращалась в неуправляемый метеорит – особенно это касалось истребителей. Поэтому Саша взвилась с кресла только тогда, когда голос корабля в ее голове сообщил: «Автопилот включен. Перехожу на дрейфующее состояние». Проклиная на двух языках предприимчивого полковника, Гордецкая, вооружившись инструментами и надев защитную маску, полезла под пульт. Тот искрил, дымил, плевался и вообще гадил, как мог. Оказалось, что Васильев вбил в программу симулятора поломку предохранителя подачи энергии, и электроника под пультом, нахлебавшись ее раза в три больше установленной нормы, опьянела и сошла с ума. «Чтоб тебя, - раздраженно думала Саша, копаясь в пульте, - и ведь предусмотрел, что я больше всего ненавижу делать!» Симулятор, казалось, издевался над ней. Возня с предохранителем заняла минут пятнадцать – оказалось, с него просто слетела крышка, и один из проводов вышел из пазов. Закрепив его, Саша как следует привинтила крышку на место и торопливо села в кресло, вернув контроль над кораблем себе. Она успела как раз вовремя – корабль-матка за окном исчез, и вместо него можно было увидеть поле астероидов. «Вывести аппарат из астероидного поля», - раздалось у Саши в голове, и она, стащив маску с лица, швырнула ее на пол и торопливо дернула штурвал вверх, пропуская под собой гигантскую плывущую каменюку. Сложность этого задания была в том, что астероидное поле – весьма коварное явление, обманчиво медлительное и в то же время беспощадное. Чуть-чуть расслабишься, выпустишь штурвал из рук – и все, сотрут в порошок и по космосу развеют. Здесь медлить было нельзя, а зевать тем более. Пришлось на одну секунду отвлечься – держа одной рукой штурвал, Саша быстро перенаправила всю энергию на внешний щит и переключила на панели показатели внешних сенсоров. Теперь вместо того, чтобы сканировать ближайшее пространство вокруг корабля, они штудировали далеко не ближайшее, выискивая край астероидного поля. Эта секунда едва не стоила Саше корабля – она лишь в последнее мгновение успела вывести истребитель из-под летящего прямо в лоб камня. Пока она занималась космическим балетом (ведя главную партию), сканер послушно анализировал данные об окружающей среде. Наконец, тонкий писк, отдавшийся у Саши эхом в ушах, оповестил – край находится буквально в двух шагах, стоит лишь повернуть на девяносто градусов влево и лететь около десяти минут (естественно, пытаясь не измолоть себя об камни). С горем пополам Саша добралась до цели, едва в последний момент проскользнув в просвет между двумя гигантскими сходящимися астероидами – если бы попала в эти смертоносные тиски, уже никакой бы щит не помог, питай его хоть стопроцентная энергия. Истребитель победно вырвался на чистое пространство, и, была бы воля пилота, то она бы сейчас с облегчением откинулась бы на спинку кресла и вытерла пот со лба. Но от полковника Васильева можно было ожидать что угодно… что, собственно, и подтвердилось спустя пару минут. Пространство было слишком чистым. Сначала Саша полагала это наградой в виде отдыха за проделанную работу, но после того, как корабль провисел в пустом космосе уже минут пять, и больше ничего не произошло, она насторожилась. Рука, переключившая подачу энергии на нормальное состояние после астероидного поля, потянулась к сенсорам, что снова активировать на полную мощность щиты, но ей не хватило какой-то доли секунды – неизвестный истребитель, вынырнувший из подпространства практически у Саши под носом, расстрелял ее корабль в упор. Программа симулятора завершилась. Чихая и кашляя (в носу все еще свербило от дыма и пыли, в которые практически превратился ее истребитель), Саша вывалилась из кабины и с возмущением уставилась на невозмутимого полковника. - Плохо, Гордецкая, плохо, - с удовлетворением произнес он, делая какие-то пометки в блокноте. – Не справились с третьим заданием. - Да это же было!.. – начала было она, но Васильев тут же перебил ее, нахмурившись: - Неожиданно? Внезапно? А вы что хотели, в таких случаях противник не торопится высылать вам грамоту: «Иду на вы!». Пилот должен держать руку на пульсе всегда, вне зависимости от того, тихо сейчас за бортом или нет. Успокойтесь, Гордецкая, это будет вам уроком. Вам еще представится много шансов на то, чтобы доказать мне, что вы небезнадежны. - А остальные где? – обреченно спросила Саша, переваривая свое поражение. Тот факт, что она вылетела еще и самая первая, добивал сильнее всего. Полковник вызвал миниатюрный пульт управления симулятором, перещелкнул пару вкладок: - Ваш коллега Хоу пока все еще сражается с поломавшимся предохранителем. А вот практикант Копытов… хм… м-да… - Брови полковника поползли вверх. – Он с успехом заканчивает третье задание. Вот тебе и раздолбай Андрюшка! Теперь настала очередь Саши злорадно коситься на полковника, пока тот глубокомысленно изучал материал. Видимо, Копытов подбросил ему пищу для размышлений. Дверь второй кабины распахнулась, и друг с видом триумфатора шагнул за порог. Увидев Сашу, он на мгновение замер, а потом разочарованно буркнул: - Да блин, Гордецкая, уделаю я тебя когда-нибудь или нет? - Уже уделал, - утешила его Саша. – Я на третьем задании вылетела. Андрюшка пораженно приподнял свои брови: - Ты меня удивляешь. - Ну, не всем же в стрелялки играть, - буркнула в ответ Саша. Реакция Копытова ее задела – и в самом деле, привыкла себя считать лучшей, а вот теперь и обломайся. Эти чувства были для нее новинкой, и, признаться, довольно неприятной. Подавив в себе раздражение, Саша смогла-таки забыть об этом и похлопать друга по плечу, признавая свое поражение. Андрюшка расцвел улыбкой, и просто было невозможно не улыбнуться в ответ – искренне и без фальши. Что Саша тут же и сделала. А вот полковник, озадаченно глядя на Копытова, попытался эту самую озадаченность скрыть за своими шикарными усами. Андрюшка же дерзко уставился на него – мол, будешь знать, как во мне сомневаться, читалось в его взгляде. Полковник лишь крякнул: - Хм, мои поздравления, практикант Копытов. Надеюсь, это был не последний случай? - Не последний, - нахально ответил Андрюшка, и Саша невольно двинула его локтем в бок – не нарывайся. Спас Копытова вывалившийся из третьей кабины кашляющий Дерек – кажется, бедняга здорово наглотался дыма. Полковник, обрадовавшийся новой жертве, сделал еще одну пометочку в блокноте. - Ага, практикант Хоу, а я предупреждал вас, что теория в нашем деле – далеко не все. Не расстраивайтесь, вы не единственный, кто провалил испытание… - Дерек радостно приподнял брови. - …Но единственный, кто вылетел на первом этапе, не справившись с поломкой. Пятикурсник поскучнел и осторожно потрогал левую бровь – кажется, неудачно треснулся. Полковник усмехнулся в усы. - Ладно, господа, на сегодня практика закончена. Распишитесь в журнале и свободны. - Так быстро? – поразился Андрюшка. Полковник кивнул на часы: - О чем вы, практикант Копытов? На часах было пять часов вечера. Испытания на симуляторе занимали гораздо больше времени, чем казалось на первый взгляд. Работники ангара, бросающие любопытные взгляды на ребят, расходились прочь, лишь дежурные привычно заступали на свои посты. Особое внимание привлекал застывший возле прокалывателя караул – вытянулись в струнку, у этих выправка была явно не ученого, а солдата. «Что-то как-то много здесь солдат», - мелькнула у Саши мысль. Впрочем, удивляться было нечему – полковник все доступно объяснил про угрозу космических пиратов. - Сашенция, пойдем-ка смотаемся в кафешку, мне срочно нужна доза кофеина, - заговорщицки сказал Андрюшка, приобняв подругу за талию и уволакивая прочь из ангара. Ему явно не хотелось снова оказаться втянутым в разговор с Дереком – пятикурсник, потерпевший поражение на практике, не отказался бы взять реванш в теории, в которой он был мастак. Выяснив, кто его обставил, Дерек сделался мрачнее тучи, но, умело справившись с эмоциями, с вежливой улыбкой поздравил Андрюшку. Пока Хоу не сказал ему что-то еще, новоиспеченный триумфатор поспешил смыться, прихватив с собой Сашу в качестве приза. Та, собственно, и не сопротивлялась. На пути в кафе им встретился как обычно невозмутимый и холодно-презрительный Яр. Углядев Сашу, он слегка шевельнул бровью – привет, мол, - не удостоил вниманием Андрюшку и быстрым шагом проследовал куда-то по своим делам. На рукаве его формы можно было уже заметить синий треугольник, знак уровня аналитиков. Андрюшка же на такие мелочи не разменивался и тут же закипел, как забытый на огне чайник: - Нет, ты видела? Видела? Такое ощущение, будто мимо пустого места прошел! - Видела, видела, - успокоила его Саша, раздумывая, не схватить ли друга за шкирку – с него станется догонять и выяснять отношения. – Не обращай внимания. - Не могу! – не успокаивался Андрюшка. – У него вид такой – кирпича просит. Саша хихикнула. Копытов только что выразил ее недавние мысли. Однако она примирительно сказала: - Да ладно тебе, все-таки с одной академии. К тому же, он поздоровался, только ты не заметил. - Он с тобой поздоровался, - непримиримо буркнул Андрюшка. – Великое одолжение с его стороны, особенно если вспомнить, как он с нами общался дня два назад. И вообще, я не стану считать его «с одной академии», - передразнил он Сашу, - потому что он и семестра в ней не проучился! Выговорившись, он остыл, и спустя минуту продолжил: - И все-таки, за какие заслуги его отправили на «Химеру», а? Сашу тоже занимала эта мысль. «Может, околдовал кого? – предположила она. – Сварил какое-нибудь зелье, дал Моровому, а тот раз – и подписал приказ!». Но эта гипотеза была несостоятельна по двум причинам: Яр особо не выглядел довольным, получив назначение на «Химеру» - это раз, а к тому же не стал бы так в открытую подставляться Ордену – это два. «Сколько же еще у тебя тайн, мальчик-колдун?» - промелькнуло в который уже раз в ее голове.