Тернии. Пилот

И все-таки каким-то чудом Тим (ох уж этот юный гений!) достал выпивку. Дело было в первые же выходные на борту «Химеры». Как ему это удалось, и как его никто не засек – может, успел обзавестись связями среди охранного корпуса, и на его «шалость» закрыли глаза, - но вечеринку он все-таки устроил. В своих «хоромах», разумеется – где ж еще он мог вдоволь понакопаться в настройках звукового экрана комнаты? Теперь там можно было с легкостью устраивать хоть побоище, хоть взрывоопасные эксперименты Игры проводить – никто и не почешется. Вит тут же нарек друга «сквозь охрану бухло проносящий», чем едва не схлопотал в челюсть. Дело тихо-мирно замяли, собрались как-то вечерком у Тима… а на утро поняли, что это было все-таки не очень хорошей идеей. Хотя бы потому, что разбудили мирно дрыхнувшую компанию – кто на полу, кто в кресле, Игра с Витом вообще на кровати обнаружились валетом (было забавно посмотреть на их недоуменные физиономии) – барабанным (похоронным) стуком в дверь. Протрезвели сразу все и уже успели тысячу раз проклясть хозяина комнаты за, вообще-то, похвальное стремление добиваться поставленных целей. Пока Тим угрюмо брел к двери по стеночке, собутыльники успели проанализировать ситуацию, попытаться попрятаться по углам комнаты, не преуспеть в этом и хотя бы сообразить спрятать под кроватью бутылки. В тот момент, когда Тим открывал дверь, все уже успели принять цивилизованный вид (разве только Игра все еще пламенела ушами на фривольный намек Андрюшки насчет кровати, да Копытов так же пламенел щекой, куда прилетел кулак Инглинг). Все навострили уши. - Практикант Шилин, на вашу комнату поступила жалоба от соседей, - мрачно сказали из коридора. – У них всю ночь сыпались инфочипы с полок, словно «…какой-то недоумок бил тараном с другой стороны» - это цитата. Что у вас происходило? Игра сделала круглые глаза, и в них можно было прочитать: «Я же говорила!». Все тут же принялись озираться, пытаясь понять, какой же гений вчера боксировал со стеной. Саша незаметно от остальных спрятала за спину саднившие кулаки и скромно промолчала, восстанавливая в памяти вчерашние события. В ее все еще затуманенном алкогольными парами мозгу постепенно прояснилась картина событий: вот она, Саша, дирижируя бутылкой, что-то выговаривает несчастной стене, потом возмущается, что та невежливо молчит, а потом… Гордецкой захотелось припереть Тима к стенке и вытрясти правду о том, где он взял это забористое пойло. Нет, бывало всякое, но чтобы подозревать стену в сговоре с Орденом, а потом зверски начать ее убивать – уже перебор. Тим, ужом выскользнув в коридор (а заодно отвлекая охранника от застывшей в своей комнате странной композиции), что-то негромко начал ему объяснять. Пока он пытался наладить обстановку, Андрюшка, наплевав на все, со стонами побрел к кровати, улегся возле нее на пол и запустил под нее вдруг удлинившуюся руку. На ощупь перебирав все бутылки, он помрачнел, так же медленно встал, добрался до комнатной аптечки и сунул туда нос. Увиденное его не обрадовало – видимо, желанного «опохмелина» не нашлось. Да и не должен он был входить в стандартный набор лекарств, это было и ежику понятно. Последняя надежда Андрюшки лопнула. Отловив Сашу и дыша ей в лицо перегаром, Копытов шепотом поинтересовался, не прячет ли подруга на досуге под кроватью рассол. Получив отрицательный ответ и выслушав витиеватое пожелание, где Андрюшка может этот самый рассол искать, он удовлетворенно отстал и решил просто слинять в ближайшее кафе (все эти коммерческие точки располагались на девятом уровне) за минералкой. Друзья оживились и накидали Копытову еще заказов. В этот момент вернулся Тим и, поймав вопросительные и немного тревожные взгляды, поднял палец вверх: - Порядок, народ, считайте, что я ваш ангел-хранитель, придумывающий первоклассные отмазки. Все одобрительно загомонили, и только Саша зорким взором (она единственная чувствовала себя среди мрачных от похмелья друзей более-менее нормально) успела заметить странную бледность на лице программиста. Не придав этому особое значение, она относительно вежливо распрощалась с народом и побрела в свою комнатку. Там ее ждал злобный Пафнутий. Это уже было странно – словосочетание как-то не укладывалось в голове, потому что представить злобным этот клубок-переросток было как-то невозможно. Однако, домовой действительно поприветствовал загулявшую ведьму весьма угрюмо и тут же уставился на нее свирепыми глазами. - Что такое? – поразилась Саша. - По ночам гуляем, значить, - процедил домовой. – Не ночуем, значить. Вином зеленым пахнем, значить… - Это вполне нормально, - принялась оправдываться Саша. До нее дошло, что Пафнутий действительно зол и даже обижен. - Нормально? – взорвался домовой. – А меня одного оставлять – нормально? Совсем забыть – тоже нормально? Без меня гулять… - тут его голос дрогнул от обиды, - тоже нормально?! - А, так вон оно что, - протянула Саша. Ей захотелось захохотать в голос – Пафнутий действительно был обижен, но не на то, что хозяйка загуляла, а на то, что загуляла без него! Зоркий «элемент М-поля» тут же углядел в глазах горе-ведьмы плохо скрытое веселье и тут же обиделся еще больше. - Ни словечка больше не скажу! – выпалил он, гордо поворачиваясь спиной. За неделю, проведенную на «Химере», он успел где-то раздобыть черный костюмчик вместо желтого комбинезона. – Ни словечечка! - Пафнутий, миленький, я больше не буду, - смиренно сказала Саша. – Хочешь шоколадку? - Взятка должностным лицам, - не поворачиваясь, отбрил домовой, но спина его все-таки дрогнула. - С орехами, - продолжала соблазнять Саша. Пафнутий все-таки повернулся к ней боком и скосил на яркую упаковку глаз. - С орехами? – неуверенно переспросил он. - С орехами, - терпеливо повторила Саша, желая поскорее помириться с домовым, а потом выскочить наружу и расхохотаться в голос. - Ну, ежели так… - пробормотал Пафнутий, оттаивая на глазах. – Ладно, так и быть, прощаю. Но чтобы больше ни-ни! Или со мной. У Саши дрогнули от еле сдерживаемого смеха губы, но она тут же напустила на себя самый раскаивающийся вид. Домовой сцапал шоколад, самозабвенно зашуршал оберткой и наябедничал, упоительно чавкая: - К вам тут стучались. Саша, стягивая рубашку через голову, замерла: - Кто? Вопрос, конечно, был глупым – разве мог Пафнутий разглядеть сквозь стены посетителя? – и сорвался с губ случайно, но домовой неожиданно ответил: - Да колдун тот страшный, постоял-постоял, мрачным, аки туча небесная, сделался, и ушел восвояси. Ну, а я в комнату пробрался, да и… - Стоп! – Саша, вынырнув наконец из одежды, уставилась на жующую и потерявшую бдительность «душу дома». – Ты… ты что, выходил из комнаты? Тут Пафнутий понял, что спалился, и задком-задком принялся подбираться к ближайшей стенке. Шоколад, однако, не бросил. Саша, как демон возмездия, двигалась за ним, похрустывая пальцами. - Дык… тык… мык… хозяйка! Да нет больше сил терпеть! – взмолился домовой, умоляюще глядя на угрюмое лицо ведьмы. – Не могу больше взаперти сидеть, как птеродактиль какой-то! Да и вы тоже ноченьку ведь не ночевали, значит, и мне можно! – нагло заявил он. Было неизвестно, что поразило Сашу больше – то, что Пафнутий знает, кто такой птеродактиль, или его заява, - но за воспитательные меры она взялась тут же. Домовой, вереща, увернулся от его жаждущих убийства рук и скакнул за стену. Оттуда донесся его жалобный и причитающий голос, сетуя на «злую судьбу, подсунувшую в хозяйки ведьму пога… ык!». Это Саша, не сдержавшись, запустила в стену форменным ботинком. - Сидеть ему, видите ли, больше нет сил! – передразнила она. – А всяких инквизиторов приманивать силы есть? А отбивать твою тушку драгоценную?! Домовой заткнулся – было слышно лишь его виноватое сопение. Выпустив пар, Саша плюнула и проследовала в ванную – какой смысл его сейчас ругать? И ведь он прав – держать Пафнутия все время взаперти не было отличным выходом из ситуации, что бы там ни советовал Яр. Увязался за ней на свою голову, гений лохматый! Сам виноват. Погрузившись в горячую воду, Саша нахмурилась. Кстати, о Яре… Он-то чего заходил? Засек смывшегося домового и решил устроить невнимательной ведьме головомойку? Или что-то случилось? Если учесть то, что за неделю колдун и словом с ней не перемолвился (максимум, кивал в знак приветствия, чем неоднократно выбешивал Андрюшку), его визит был чем-то из ряда вон выходящим. По-быстрому освежившись, Саша напялила первые попавшиеся под руку свитер и юбку и рысью добралась до нужной комнаты. Долго стучать не пришлось – дверь растаяла сразу, и голос, донесшийся из глубин комнаты, пригласил: - Входи. Недоуменно нахмурившись, Саша шагнула в комнату – туман тут же снова превратился в твердую створку - и огляделась. Впечатление было разочаровывающим – такая же, как и у всех, обстановка, никаких тебе личных безделушек или вещиц, идеальный порядок – даже кровать заправлена без единой складочки – и ничего, совершенно ничего колдовского. Выруливший из-за ширмы Яр усмехнулся, расшифровав выражение ее лица: - Ни тебе кипящих котлов, ни сушеных мышей под потолком, ни небрежно спрятанного трупа кровного врага – вот разочарование, да? - Не понимаю, о чем ты, - буркнула Саша в ответ, раздосадованная, что ее так быстро раскусили. – Мне сказали, что ты заходил. В чем дело? Взгляд Яра скользнул по ее еще влажным встопорщившимся волосам, миновал все еще розовые от горячей воды щеки, задержался на коленках и снова вернулся к лицу. - Если я скажу, что просто хотел справиться о здоровье, поверишь? - Нет, конечно, - фыркнула Саша. Не дождавшись, когда ей все же предложат стул, стол или пол, на худой конец, она нахально подозвала к себе кресло и уселась. Яр и ухом не повел, удовлетворенно кивнув: - И правильно сделаешь. Он прошелся по комнате туда-сюда, глянул на Сашу, прищурив глаза, снова замаячил. От нечего делать (сам рано или поздно дозреет и расколется), гостья принялась оглядывать логово колдуна всех времен и народов. Действительно, самая обычная комната, с идеальным до зубовного скрежета порядком, ни пылинки – хоть сейчас на конкурс «Образцовая комната – 2123». Если сравнить, к примеру, со спальней Андрюшки – носки по всей площади пола ровным слоем, одежда, вываливающаяся из шкафа, заставленные каким-то хламом туманного назначения стол, кресло и все прочие поверхности, везде загадочные бумаги и целое войско чашек с недопитым чаем, - то различий было, как у неба и земли. Причем учитывая то, что в комнатах каждый день наводили чистоту роботы-уборщики, было тем более странно видеть эти самые различия. Казалось, чем больше упорствовал в Андрюшкиной комнате чистильщик, тем упрямее хозяин захламлял ее какими-то левыми вещами. Казалось, что Копытова возненавидел уже весь роботизированный персонал «метлы и тряпки», по крайней мере, если Андрюшка случайным образом натыкался на маленького уборщика, тот чуть ли не через плечо трижды плевался (ну, если бы у него были бы плечи, он бы наверняка так и делал). - Закончила с осмотром? – насмешливо осведомился владелец комнаты. Оказывается, он все это время незаметно наблюдал за Сашей, и по его виду было нереально ничего прочитать – с таким выражением лица можно спокойно думать как и: «Какая прекрасная погода сегодня», так и: «Я люблю убивать женщин и детей». - Более чем, - ответила Саша, переводя взгляд на хозяина – про того, в отличие от комнаты, было трудно сказать «образцово-показательный». Волосы стоят дыбом, рубашка застегнута небрежно, под глазами такие мешки, что в них можно спокойно спрятать двух котов, один метеорит и пол-Вселенной. Похоже, Яр не спал всю ночь, наверняка обмозговывая какие-то злодейские планы и лелея недобрые мысли. «Тьфу ты, что за дрянь в голову лезет», - с неудовольствием подумала Саша. Она кинула раздосадованный взгляд на Яра: - Так что ты хотел? - Мне нужна твоя помощь, - просто сказал колдун. Саше показалось, что ей послышалось. Что? Кому нужна помощь? К тому же, помощь от нее? Но, судя по виду Яра (спокойному, невозмутимому, чуточку отстраненному), он сказал это вполне серьезно, хотя, быть может, и чуточку насмешливо, словно такой реакции и ждал. Видимо, вся гамма чувств, которые сейчас обрушились на голову гостьи (недоверие, изумление, еще раз недоверие), прекрасно была видна у нее на лице. Сказать, что эта самая гостья обалдела – ничего не сказать. Все-таки колдун умел преподносить сюрпризы. Сколько раз ей казалось, что все, она его разгадала – как на следующий день все тут же оборачивалось другой стороной, не всегда приятной, правда. Что ожидать от него завтра? Предложения руки и сердца? Убить ее он уже пытался, вот и внесет разнообразие… - В чем? – наконец выдавила она, более-менее справившись с удивления. Изумление от этого заявления могло бы сравниться только с изумлением от сообщения: «Гордецкая, завтра вы летите на прокалывателе открывать новую Вселенную». - Видишь ли, в том деле, которое мне поручили, без союзников ну никак не обойтись, - усмехнулся Яр. Он присел на краешек стола рядом с Сашей и скрестил руки на груди. – Твой рыжий приятель как-то, помнится, припер меня к стенке вопросом, как я здесь оказался. - Ага, припрешь тебя, как же, - не сдержавшись, буркнула собеседница. Ей было неуютно, что Яр глядит на нее сверху вниз. - Как бы то ни было, думаю, этот вопрос интересовал вас и потом, - пропустил мимо ушей ее заявление ведьмак. – И я решил удовлетворить твое любопытство, пока оно не стало слишком назойливым и не порушило все мои планы. - С чего вдруг? – поинтересовалась Саша. – Что-то особой активности от тебя за эту неделю видно не было, и вот внезапно ты решил мне все рассказать. - Не рассказать, а… м-м-м… завербовать, - поправили ее. – С чего ты взяла, что я сидел, сложа руки? Следила за мной? - Нужен ты мне, - фыркнула Саша. - Мы оба нужны друг другу, - сказал Яр, сверля ее взглядом. – Ты мне – как союзник, я тебе, скажем, как… кхм… что ты скажешь, если я побуду твоим учителем? Помнится, ты высказывала это желание недавно. Казалось бы, обалдеть два раза за десять минут невозможно, но Саша любила ставить рекорды. Или Яр любил – вон, снова смотрит и ухмыляется, даже не пытаясь это скрыть. Вскочив с кресла, девушка немного нервозно принялась вышагивать туда-сюда – совсем как хозяин комнаты недавно – иногда исподлобья поглядывая на безмятежного ведьмака. - Какая тебе будет выгода? – наконец сказала она, встав прямо перед ним и скрестив руки на груди точно так же. - Это будет маленький бартер, - невозмутимо ответил Яр, снова оглядывая ее с головы до ног. – Я даю тебе базовые знания, ты становишься моим союзником. Они нужны даже такому нелюдимому колдуну, как я – ты же вроде такого обо мне мнения? Саша не смутилась и продолжила гнуть свою линию: - Пока не узнаю, что ты от меня конкретно хочешь, и с места не сдвинусь. Я не любительница кошачьего племени в мешках. - Тогда поклянись, что информация дальше этой комнаты не выйдет, - потребовал Яр. Саша раздумывала недолго. - Клянусь. Яр тут же заметно расслабился и усмехнулся привычной кривоватой улыбкой. - Тогда вот тебе мой первый урок – никогда не давай честного слова, как следует не подумав. Пообещавшая что-то ведьма обязана это выполнить, иначе последствия будут… скажем так, не очень приятными. - Как ты вовремя предупредил, - съехидничала Саша. – Эх, какая жалость, теперь не разнесу сплетню по всей станции. Ты будешь говорить или нет? - Может, присядешь? – предложил Яр. – Не люблю, когда стоят над душой. Саша плюхнулась на кровать и нетерпеливо уставилась на колдуна. Тот, видимо, собирался с мыслями – между бровей у него образовалась морщинка, словно Яр о чем-то напряженно размышлял. Может, прикидывал, какая информация будет скормлена «союзнице», а какая будет надежно замурована в папке «Засекречено» в отдаленном уголке сознания? - Твой рыжий приятель был прав, я оказался здесь не случайно, - начал он, и тут Саша угрюмо добавила: - Его зовут Андрей. - Мне, честно говоря, немножко по барабану, - холодно улыбнулся колдун. – Будешь перебивать, не скажу больше ни слова. «Будто это мне больше надо, - раздраженно подумала Саша. – Еще неизвестно, кому из нас больше выгодна эта сделка». Однако она промолчала – любопытство – штука страшная, заставляет делать иногда такие вещи, которые и под дулом бластера не сделаешь. - Здесь начать, пожалуй, стоит не с «Химеры», а с вашей академии, - продолжил Яр, убедившись, что слушатель заткнулся и навострил уши. – Хотя главной целью была все-таки станция. Я оказался на «Крылатом» не случайно, и, как ты помнишь, вроде бы объяснил тебе это своим стремлением наблюдать за конкурентом… До сих пор поверить не могу, что ты это проглотила. – Тут он вдруг улыбнулся – не насмешливо, не холодно, не презрительно, а по-настоящему улыбнулся, широко и чуточку удивленно, и враз стал похож на вихрастого шкодливого мальчишку. Может быть, таким он и должен был стать – но что-то случилось. Ну не может человек просто так взять и закрыться ото всех! – Я, честно говоря, был весьма удивлен тем, что встретил там ту самую горе-ведьму, и очень раздосадован, что кое-кто знал, кто я такой… Пришлось подстраховаться. Но суть не в этом – хотя ты из раздражающего обстоятельства можешь превратиться в полезное подспорье, о том я тогда не думал. Так вот, все началось с моего деда… - Яр, где твои родители? – резко перебила его Саша. - С чего такие вопросы? – тут же ощетинился колдун. Шкодливый мальчишка исчез, на его месте снова сидел холодно-отстраненный ведьмак, с прищуренными глазами и недобрым выражением лица. - Сколько не слышу, ты все про деда говоришь, - пояснила Саша. – И ни словечка о матери или отце. - Какая разница? Они к делу не относятся, - немного раздраженно ответил Яр. – Чтобы вести душевные беседы, выбери кого-нибудь другого. Саша только вздохнула, скрыв этот вздох за пожатием плеч. Яр этим удовлетворился и вернулся к прежней теме, уже чуточку настороженно поглядывая на собеседницу: - Мой дед – мастер проблемы создавать. Как раз в тот день после нашего, кхм, знакомства, что-то случилось – то ли какое-то письмо пришло, то ли муха какая его цапнула. В общем, прихожу я домой, а он мне заявляет – внук любезный, а сгоняй-ка ты образование получить. Тут, естественно, я в осадок и выпал – сколько вместе живем, он внимания на мое ЭТО образование не обращал, все больше по, как ты любишь говорить, производственной части. А тут такое предложение, да даже не предложение, а требование. Естественно, я из него правду вытряс, зачем это понадобилось. Он юлил-юлил, а потом признался – ему кто-то информацию слил, что на станции «Химера» нечисто, как раз по нашей части. - Откуда он знал, что станция будет набор в «Терниях…» проводить? – удивилась Саша. Яр чуточку презрительно глянул на нее: - Гордецкая, ты в Сеть хотя бы раз в неделю заходишь? По всем каналам об этом трубят, такую бучу развели, что мы чуть ли не знаменитости теперь. Набирают-то в первый раз. Презрение Саше было уже привычно – нахлебалась за это время вдоволь, - а вот то, что Яр назвал ее впервые по имени (ну ладно, по фамилии, но до этого же он вообще никак ее не звал, максимум «эй, ты»), зацепило. До такой степени зацепило, что она на мгновение отвлеклась от разговора (хотя какая-то ее часть внимательно улавливала и анализировала) и пристально вгляделась в его лицо. Яр рассказывал спокойно, обстоятельно, а вот фамилию ее произнес резко, обрывисто – словно струны рвал. - Дед с Моровым давние друзья-приятели, правда, вот уж не знаю, известно ли директору академии об особенностях нашей семьи. Как бы то ни было, связи делают чудеса – не успел я оглянуться, как уже стал студентом-переростком, потакающий прихотям свихнувшегося старика. - Подожди, а с чем связана эта «нечистота» на «Химере»? – не поняла Саша. - А я не сказал? – Яр исподлобья глянул на нее. – С Орденом. И… с нашей семьей. Рассказанное заставило задуматься. Информации, конечно, от деда было просто уйма – пойди туда, не знаю куда, выясни то, не знаю что. Или все-таки старший Белый знал? И не рассказал внуку? Возможно ли это? - Какие у вас с дедом отношения? – осторожно спросила Саша. О семье надо было спрашивать осторожно, она уже это уяснила, и сейчас подозревала, что Яр снова закроется и заморозит ее своим взглядом, но он снова слабо улыбнулся: - Он мой наставник. Между учителем и учеником секретов не бывает. - А недоговаривать что-то он может? – еще более осторожно спросила Саша. Яр покачал головой: - А черт его знает. Дед всегда был с характером, препоганым, причем. - А ты, видимо, очень способный ученик, - усмехнулась она. - Благодарю за комплимент, - насмешливо поклонился Яр. – Поверь, я еще наивный одуванчик. - Поверь, в это трудно поверить, - хмыкнули в ответ. - Опустим детали моего характера, как и характера моего деда… - усмехнулся Яр. – На станцию я тоже попал благодаря Моровому, хотя тот орал и плевался, стоило деду об этом заикнуться. – Саша приподняла брови – орущего и плюющегося Морового никто и никогда из академии не видел, может, Андрюшка пару раз – например, когда случайно вывел в лаборатории не смертельный, но очень неприятный вирус, заставляющий чихать и сморкаться практически ежеминутно и никак не реагирующий на привычные лекарства, а потом так же случайно выпустил его «погулять» по кораблю. Впрочем, тогда орали и плевались все, потому что вирус вызывал такую противную слабость, что полностью прекратил все функционирование корабля на четыре дня. - То есть, ты и в аналитики попал не случайно? – догадалась Саша, отогнав воспоминания. – У них… - …доступ ко всей информации, - закончил Яр. – Можно считать, что они – мозг станции. - Но ты ничего не нашел, иначе бы не обратился ко мне, - продолжила мысль она, - потому что знаю о твоей истинной природе здесь только я. - Ну, ты-то точно не относишься к Ордену, - ухмыльнулся Яр, - иначе бы под раздачу не попала, и тем более бы не завела домового. - То есть, то обстоятельство, что я ведьма, не давало мне полного иммунитета от твоих подозрений? – уточнила Саша. - Встречались и такие ведьмы и колдуны, которые свято верили в принципы Ордена, - туманно ответил Яр. – Только их способности считали даром свыше. Как видишь, все дело – в подаче информации. Орден не гнушается ничем. - Раз уж мне выпала честь не состоять в списке твоих подозреваемых, то можешь толком объяснить, что от меня требуется? – поинтересовалась Саша. Она пообещала себе подумать над тем обстоятельством, что ее «собратья» могут со спокойной душой уничтожать друг друга, и в который раз задалась вопросом – ради чего в действительности Орден это делает? Неужели дело и вправду в устаревших принципах и наказах какого-то сумасшедшего, впервые задумавшегося о «выродках рода человеческого»? - Так ты согласна? – снова сверкнул улыбкой Яр. - Мне казалось, мы уже это решили, - кисло ответила Саша. – И «мы» здесь явно употребляется с натяжкой. Яр снова ухмыльнулся и уже с миролюбивым видом протянул ей руку - исцарапанную, сильную: - И? Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза, Саша протянула ему свою и тут же удостоилась такого крепкого пожатия, что казалось, будто Яр намерен переломать ей пальцы на месте. Злится он на что-то, что ли? Она, стараясь не скривиться от боли, заглянула ему в лицо и не увидела ничего, кроме удовлетворения, однако Яр каким-то образом заметил, что слегка перегнул палку, и ослабил хватку. Извиниться он, конечно, и не собирался – задержал слегка ее ладонь в своей, отпустил и снова скрестил руки на груди. - От тебя требуется внимательность. Замечай и изучай все, что бросается в глаза – чье-то странное поведение, любые упоминания, даже вскользь, Ордена, чье-то чересчур назойливое любопытство в отношении тебя или меня – в общем, тут все понятно. Попробуй выяснить, кто основатель этой станции, откуда они берут средства, поинтересуйся у своих друзей – насколько я понял, они у тебя есть на всех уровнях, - не замечали ли они чего-то странного, каких-то деталей. - Разве ты в базе не можешь выяснить основателя? – удивилась Саша. - Я тебя удивлю, но эти данные засекречены. Причем так, что взломать их сможет разве что только гений. У тебя что, парочка за пазухой имеется? «Я тебя удивлю, но – да», - с удовольствием подумала Саша. Она сказала вслух: - Но как мы узнаем, что нашли то, что нужно? Дед не дал тебе никаких указаний? Яр досадливо поморщился, потер переносицу – вид у него тут же сделался усталый, и стало ясно, что ведьмак почти не спал ближайшие двадцать четыре часа – и ответил: - Когда пытался у него эту информацию вытрясти, отделался тем, что сам пойму, если найду. - Мне непонятно лишь одно, - сказала Саша, вставая. Сидеть дальше здесь не было смысла, и судя по тем красноречивым взглядам, которые Яр кидал на кровать, он сейчас мечтал об одном – свалиться на нее мешком и как следует выспаться. – Раз ты ничего у своего деда не выяснил, зачем вообще согласился на эту авантюру? Прежде чем ответить, Яр сначала некоторое время думал – видимо, выбирал слова для ответа, либо сам ответ. А может, размышлял над тем, стоило ли говорить. Но он уже сам понимал, как понимала и Саша, что что-то утаивать теперь – просто глупо. - Он был не на шутку взволнован, - наконец сказал он медленно. – А по пустякам его не взволнуешь. И… он же мой учитель, в конце концов. А им можно доверить свою жизнь. …Когда Саша шла в свою комнату, в голове у нее все еще эхом отдавались последние слова Яра. Теперь он сам стал учителем, а она – учеником. Но наступит ли тот момент, когда она сможет и в самом деле повернуться к нему спиной, не подумав и на мгновение, что туда может прилететь кинжал? Сможет ли когда-нибудь доверять ему полностью, не пытаясь найти в его словах подвох или скрытый смысл? А кому она вообще может доверять? Особенно теперь, когда Яр признался, что на станции, возможно, орудует Орден? Ответ имелся один – рыжий и вихрастый. Андрюшке она может доверять всегда, вот только не дало ли это доверие трещину с тех пор, как она стала чем-то большим, чем простой человек? А с родителями все-таки стоило побеседовать. Уж в одном она была уверена точно – никто из них в Ордене не состоит. Если, предположим, ее мать – ведьма, то вряд ли бы отец, будь он закоренелым «чистильщиком общества», женился на ней, и тем более вряд ли бы продолжил «бесовский род». Да и знает ли он, кстати, о том, что семья ему досталась с сюрпризом? Это стоило выяснить, и срочно. Вот только боялась она одного - как бы от нее не отвернулись.