Тернии. Пилот

Шел день за днем – потихоньку приживались на «Химере» практиканты, осиливалась постепенно многовесная «Теория полетов», впервые новичками был сделан на транспортниках виток вокруг станции, так же впервые полковник ограничился одобрительным хмыканьем в отношении Саши, когда та на симуляторе ухитрилась сбить истребитель Андрюшки. Игра с Витом тоже времени зря не теряли – благодаря своим «нелицензионным» опытам в академии они успешно применили новые свойства толченого опала в технологии восстановления добытых на Пайтау попорченных временем и природой документов. После того, как эта парочка умудрилась передать считавшийся до этого времени окончательно уничтоженным кислотой «Трактат о царстве огненном» группе аналитиков (среди которых затесался и Яр), о них заговорили уже немного уважительно, а не как до этого – с пренебрежением и снисходительно. Кстати, о «царстве огненном» - так на планете называли государство Якост, расположенное на стыке двух тектонических плит и изобилующую вулканами и землетрясениями. Туда не раз отправлялись группы ученых, и после третьей такой поездки Якост прослыла несчастливым краем. Из трех экспедиций не вернулся никто – собственно, поэтому «Химера» и набрала практикантов. Где сгинули предыдущие группы, так и осталось неизвестным, хотя гипотезы выдвигались самые разные – от извержений вулканов до воинственно настроенного населения. Средства связи, кроме самых примитивных – письма, гонцы – на планете не функционировали, и это тоже послужило поводом для самых фантастических предложений. Этой проблемой занималась отдельная группа аналитиков и ученых, но пока они далеко не продвинулись. Однако, несмотря на эти трудности, изучение планеты продолжалось, и готовилась пятая экспедиция в Якост – одной из ее задач было выяснить, что случилось с предыдущими. Дело, разумеется, было опасным, и решились на это только самые отчаянные сорвиголовы, взрослая версия Андрюшки, который, конечно, рвался туда же, но руководство дружно показало ему шиш. В общем, за месяц пребывания Саша узнала что угодно, но только не о том, что требовалось Яру. Тот становился все угрюмей с каждым днем, почти ни с кем не разговаривал, а если и разговаривал, то все время лишь огрызался. Естественно, с таким своеобразным способом заводить друзей вышеозначенных у ведьмака не обрелось. Иногда складывалось впечатление, что общались с ним только Саша и Адиса Захра, да и тот не совсем по своей воле – доктор Сингх, назначившая пятикурсника старшим, каждую неделю требовала с него отчет, и космобиолог, скрипя зубами, был вынужден контактировать с Яром и, соответственно, выслушивать колкости или натыкаться на ледяную стену. Впрочем, на ту же стену натыкалась каждый раз и Саша, когда Яр снисходил для того, чтобы чему-то ее обучить. Естественно, в первый раз, когда он пытался добиться от нее простого воспламенения свечи (и где только достал?), ничего не вышло, и горе-ведьма услышала тогда много слов в свой адрес – преимущественно нелестных. Да и как тут можно что-то зажечь взглядом, когда компьютер оповещает о новом письме, под ногами крутятся роботы-уборщики, за окном снуют туда-сюда транспортники с новыми образцами флоры и фауны с планеты, а в голове упорно крутится: «Чушь собачья»? Первый блин вышел таким комом, что Яр на другой день категорически отказался чему-то учить Сашу, когда та подошла к нему с вопросом о новом занятии. Правда, потом оттаял, особенно после того, как ведьма напомнила ему о данном слове, и скрепя сердце сунул ей в руки свечу, любезно пояснив, что пока Саша не примет себя ведьмой, а не жителем двадцать второго века, у нее ничего не выйдет. После препроводил к выходу, сообщив, чтобы она не являлась к нему, пока от фитиля хотя бы дымок не пойдет. Проклятая свеча так и не зажглась, как бы Саша не пыжилась. Каждый вечер после летной практики и ценных напутствий полковника («Вы полные лохи, один я молодец, поэтому смотрите и учитесь», - краткий перевод всех его слов) она ставила свечу перед собой, упорно таращила на нее глаза, пытаясь выкинуть из головы все, мешающее делу, ничего не добивалась и расстроенная отправлялась спать. Яр, прекрасно это все понимая, делал вид, что не замечает сонной физиономии коллеги, и вообще ходил с лицом «моя хата с краю, ничего не знаю». Саша же со злорадством убеждалась, что и у него дело с места не двигается. … - У нас сегодня особенное дело, - объявил полковник, когда наспех закончил с подопечными теорию. – Нет, практикант Копытов, ничего взрывать мы с вами не будем. Да-да, я в курсе той истории с роботом кафетерия, которого вы своими философскими вопросами о смысле жизни довели до короткого замыкания. Помещение уже заново отстроили?.. Нет? Ну что ж, я могу лишь поздравить вас с тем, что вы каким-то чудом избежали пометки в личном деле, хотя я не был бы так милосерден по сравнению с доктором Сингх. Вас спасло лишь то, что на моих занятиях вы делаете успехи. И нечего так ухмыляться, практикант Гордецкая, я прекрасно знаю, что без вас в той истории не обошлось, и что-то мне подсказывает, что идея принадлежит вам. Так, отвлеклись, и будет, прошу вас идти за мной. Практиканты гуськом выбрались из комнаты и проследовали за бодрым полковником. Несмотря на всю строгость и представительный вид (ох уж эти пышные усы!), чувствовалось, что он гордится своими подопечными. Уже спустя неделю после того, как он взял над ними шефство, Дерек перестал кривиться при виде симулятора, а еще через некоторое время уверенно разгромил четверокурсников в очередной битве – все-таки, он был старше и в какой-то мере опытнее. Андрюшка тогда огнем исплевался, а потом едва не взорвал симулятор, но все же взял решительный реванш. Чувствовалось, что между студентами постепенно растет соперничество, Саша же пока держала нейтралитет, разумно утверждавшая, что все в одной лодке и грызться смысла нет. Полковник привел их в учебную комнату, где тренировалось обычно охранное отделение – пара его сотрудников еще находилась там, складывая оружие в хранилища и бурно что-то обсуждая. Полковник мимоходом поприветствовал их, те ответили ему тем же и скрылись в душевых. Андрюшка же (да и Дерек, в общем-то, тоже) тут же приклеился взглядом к закрытым хранилищам, а потом чуть ли не умоляюще посмотрел на наставника. - Да, практикант Копытов, - подтвердил его надежды полковник. – Сегодня наша практика посвящена самообороне. Саша, у которой еще до сих пор иногда ныло тело из-за рвений Януша, мысленно застонала. Полковник, казалось, все делал назло ей – вот и сейчас, хитро кося глазом в ее сторону, он ухмыльнулся и сделал приглашающий жест рукой: - Прошу вас, практикант Гордецкая, присоединяйтесь к своим товарищам. Учебная винтовка УВ-26 в вашем распоряжении. Андрюшка и Дерек, уже по уши закопавшиеся в хранилище, вынырнули оттуда с оружием. Саша последовала их примеру. Винтовка, доставшаяся ей, выглядела уже порядком потасканной и исцарапленной, но именно она почему-то приглянулась девушке. Полковник, оценивающе глядя на тут же помирившихся Дерека и Андрюшку (те оживленно обсуждали плюсы и минусы данных моделей), поинтересовался: - Управляться с оружием умеете? Получив три весьма неуверенных кивка (все-таки стрельба не входила в основные дисциплины академии, ее выбирали добровольно, а Саша вообще стреляла раз в жизни, да и то из более нового бластера), Васильев покачал головой, но снизошел до объяснений: - Настройка здесь, ставите на средний огонь – хотя и на самом высоком уровне вы ничего не получите, кроме ожога, - отключаете предохранитель, сюда, кстати, вставляется энергетическая обойма, потом целитесь и нажимаете спусковую кнопку. Вот так. – Полковник отобрал у Андрюшки винтовку, тут же прицелился в сторону мишеней, стоящих в конце зала, и браво расстрелял каждую в центр. Все это заняло у него не больше десяти секунд. Андрюшка лишь восхищенно округлил глаза и тут же загорелся попробовать. Получив разрешение, он тут же промазал мимо мишени и подпалил энергетическим зарядом стенку, хотя у Саши сложилось стойкое впечатление, что друг снова придуривается. Но раздумывать над этим было некогда – полковник уже с минуту нетерпеливо поглядывал на нее, а Дерек уже вовсю прицеливался, но на первый взгляд очень осторожничал – видимо, не хотел повторить успех Андрюшки. Саша решила выбрать все-таки стратегию пятикурсника и, облюбовав себе мишень, осторожно прижала винтовку к плечу и опустила палец на спусковую кнопку. Успехов никто, естественно, в первый раз особо не добился. Из всей троицы только Саша два раза попала в мишень (где-то с краю), и то была настолько удивлена своей удачей, что тут же поставила еще одну подпалину рядом с Андрюшкиной. Винтовка, видимо, оскорбилась таким с ней обращением, поэтому решила заартачиться, задымиться и устроить утечку энергии. …Когда оружие кое-как угомонили, а занявшееся на рукаве пламя потушили, полковник отчего-то довольно осмотрел свое «войско» и, подняв палец, весомо проговорил: - Я еще сделаю из вас отменных стрелков! А пока – отдыхать. И да, почаще в зал приходите и тренируйтесь. Гордецкая, - окликнул он девушку, когда та двинулась к выходу. – Куртку в кладовку отнеси и возьми запасную, из залатанных. Тут до тебя программисты тренировались, тоже без курьезов не обошлось. Пожав плечами, Саша направилась в указанном направлении. Кладовка вместе с прачечной примыкала к спортивному залу, найти ее было нетрудно. Скинув свою куртку подоспевшему роботу-уборщику, Саша устало потерла плечо – легкая, но спустя некоторое время становящаяся ощутимой отдача оставила там синяк, не первый, правда, на этой станции. Вот только идти к колдуну с просьбой залечить эту смехотворную «травму» смысла не было – нет, не пошлет, а зыркнет своим фирменным взглядом. Да и не причинял этот синяк весомых неудобств, так, просто было бы забавно представить лицо Яра, обратись Саша к нему с… этим. - Где я могу взять куртку? – обратилась она к снующему под ногами роботенку. Тот возбужденно застрекотал на своем электронном языке и подъехал к сваленной у стиральной машины одежде. Саша недоуменно последовала за ним, присела на корточки и взяла первую попавшуюся – судя по размерам, принадлежала она кому-то крупногабаритному. - Вы что, чистую одежду так просто сваливаете? – с иронией поинтересовалась Саша у робота. – Я просила уже готовую куртку, головушка твоя пластиковая. Ты меня не так понял. Робот снова застрекотал, ничуть не обиженно – да и навряд ли у него была предусмотрена эта функция – и подъехал к возвышающемуся шкафчику у противоположной стены. Саша поднялась, уронила куртку на пол… и тут же недоуменно скосила на нее глаз, когда та ударилась о твердую поверхность со странным металлическим звоном. - Что это тут? – удивленно пробормотала практикантка, поднимая многострадальную одежду обратно и внимательно осматривая ее. На полах куртки обнаружились странные пятна и подпалины, словно кому-то повезло точно так же, как и Саше сегодня. Ощупав черную жесткую материю, Саша обнаружила, что за подкладкой что-то есть. Пришлось обшарить и карманы, где тут же нашлась гигантская дыра, сквозь которую спокойно пролезала рука. За подкладкой обнаружилось что-то холодное, плоское и металлическое; потянув это наружу, Саша поняла, что шарилась в чужой одежде не зря – у нее в ладони оказался очень знакомый планшет. - Не может быть, - удивленно и тихо сказала она самой себе, покачивая прибор в руках. Забытая куртка мешком свалилась на пол, Саша же, решив попытать все-таки удачу, включила находку. Та тут же запросила пароль, и девушке пришло в голову, что это какое-то злое дежавю. Понадеявшись на то, что это тот же самый планшет, Саша мысленно продиктовала сохранившиеся в памяти цифры (как же хорошо, что тогда она забыла подчистить свою голову!): - Икс пятьдесят пять сто восемь. Дисплей зловредно оскалился красным. Пароль был неправильным, а это значило, что планшет – не единственный такой прибор на станции. Мысль о том, что Джордан или Аладдин просто поменяли пароль на своем планшете, была после раздумий отметена – они забыли, что произошло, а значит, менять данные им просто не было резона. Этот плоский электронный прямоугольничек принадлежал кому-то другому на «Химере», кому-то, кто носил эту куртку и по чистой случайности забыл в ней этот прибор, кому-то, кто также не справился с обезумевшей винтовкой… кому-то, входящему в уровень программистов. Осмотрев как следует «трофейную» одежду, Саша обнаружила зеленый кружок на рукаве – знак компьютерщиков. Да и полковник что-то там говорил про их неудавшиеся учения. Вздрогнув, Саша выпустила куртку из рук, и та снова шмякнулась на пол. Робот-чистильщик, недовольно гудя, подъехал к ней и отбуксировал в знакомую кучу. Планшет, хищно поблескивая экраном, остался у Саши в руке, и девушка совершенно не представляла, что с ним делать. «Яр говорил, что на станции могут быть еще люди Ордена… а я ему не верила! – сумбурно мельтешило у нее в голове. – Черт… один еще такой точно есть, и навряд ли он один, а если их много… черт, черт, черт! Кто-то рано или поздно или засечет Яра, или засечет меня, или засечет Пафнутия, или всех сразу… и, может быть, этот кто-то окажется намного умнее своих коллег, и не станет переть в открытую, а нападет тайно, ночью, или наберет себе народу, потому что уже точно ясно, что их тут совсем не мало! Что же… что же делать…» Паника подкралась незаметно – из-за одного небольшого приборчика, обнаруженного по чистой случайности там, где никто, кроме роботов, рыться бы не стал. Саша медленно вздохнула, выдохнула, глубоко вздохнула еще раз… Постепенно успокоив себя, она тихо вышла из прачечной, не забыв, однако, взять запасную куртку – найти нужную не заняло много времени, стоило просто ввести свои данные в панель шкафа, и тот выдавал подходящую одежду. Но сейчас вовсе не чудеса прогресса должны были заботить, а кое-что поважнее – как бы не попасться на глаза хозяину найденной вещицы, кто знает, вдруг с него станется вспомнить, где в последний раз он ее видел? Воровато озираясь, словно она не нашла, а стянула планшет, Саша пробиралась по коридорам. «Но я ведь и в самом деле его нашла, - успокаивая свою совесть, подумала она. – Нашла, не украла!» Совесть чисто из женской солидарности решила приберечь угрызения на потом, а пока благоразумно заткнулась. Ее хозяйка же, осторожно крадясь по стеночке, теперь успокаивала воображение – ей казалось, что хозяин планшета уже побывал в прачечной, обнаружил пропажу, магическим образом вычислил воришку и теперь или крадется следом, или, сколотив гоп-компанию, поджидает за поворотом с дубинкой наперевес. Эта картина отпечаталась у нее в мозгу настолько отчетливо, что, когда Саша услышала за углом чьи-то шаги, она тут же метнулась к стене и прижалась к ней спиной. Планшет по-прежнему находился у нее в руках, и, сообразив это, Саша поспешно запихала его в карман, после чего сгруппировалась, готовая тут же броситься на что-то мало-мальски опасное. Шаги бодро прощелкали до самого поворота, их владелец, не останавливаясь, так же бодро двигался вперед, и едва не заработал себе сердечный приступ, увидев метнувшуюся к нему тень. Защищаться от тени он решил тут же, приняв боевую стойку и встретив первый удар блоком. Едва туман паники рассеялся, как Саша обнаружила, что видит перед своим носом рыжего вихрастого приятеля, а он точно так же пялится на нее в ответ. - Э-э-э… - в унисон протянули оба «бойца», отступая друг от друга. Первым очнулся Андрюшка: - Я, конечно, извиняюсь, но что это ты устроила? На кого засада? – поинтересовался он. – Если на меня, то как догадалась, что я вернусь? Саша аккуратно и незаметно запихала торчащий планшет локтем поглубже в карман, после чего немного нервно улыбнулась: - Женская интуиция. Дай, думаю, подкараулю, проверю, как Копытов завизжит от страха. Не обращай внимания, - брякнула она в конце. Андрюшка изумленно приподнял брови и ухмыльнулся: - Разыграть решила? Из-за ловушки-вонючки? Обрадовавшись отговорке, Саша тут же закивала: - Да, конечно, оно са… Стоп. Ловушка? - Так ты еще не была в комнате? – удивился Андрюшка и тут же, увидев изменившееся лицо приятельницы, принялся тихонько отходить назад. – Ой. - Ой, - медленно согласилась Саша, нехорошо разминая кулаки. - Неловко вышло, - оскалился Копытов, пытаясь незаметно подобраться к концу коридора. – Кто ж знал-то? - Действительно, - опять согласилась Саша, после в некоторой задумчивости добавила: - Правый или левый? - Прости? – снова заулыбался Андрюшка. - Глаз, - любезно пояснила Саша, придирчиво осматривая его слегка растерянное лицо. – Правый или левый? Решай быстрее, у меня кулаки чешутся. - Погодь-погодь, - торопливо сказал Андрюшка, поднимая в знак перемирия руки. – Слушай, Сашенция, ну кто же бьет друзей из-за пустякового розыгрыша, а? - Пустякового? – нехорошо переспросила Саша, прицеливаясь. – Раствор для ловушки Вит дал? Или Игра подсуетилась? - Вит, - сознался со вздохом Андрюшка. – Да ладно тебе, Сашка, подумаешь, одна маленькая вонючка… Никто же не умер, и ты не попалась… - Поставил где? – мрачно перебила Саша. - У двери, - сдался приятель. – Там леска, так что шагай осторожней, а то активируешь. Саша размышляла недолго. Мстительно поглядев хмурого Андрюшку – еще бы, такой классический розыгрыш сорвать! – она повернула его лицом к выходу и ткнула в спину: - Нет. Вот ты и активируешь. - Еще чего! – взвился Копытов, делая попытку уцепиться за ближайший косяк. - Ты намудрил, ты и снимать ее будешь, - злорадно объявила Саша. – Хватило мне твоих ловушек еще в академии. Кто мне тогда к стулу ракету примотал? И где только взял, сволочь! - Да кто ж знал, что ты туда усядешься? – защищался Копытов, уже более покорно двигаясь навстречу судьбе. – Вечно к себе неприятности притягиваешь, а на других сваливаешь… - Обернувшись, он увидел Сашины глаза и торопливо добавил: - Ракетка-то не для тебя предназначалась, а для Кусички, а то тоже мне – контрольные ему в начале года! - Напомни, почему ты все еще в академии? – печально спросила Саша. Андрюшка сверкнул улыбкой и стукнул себя кулаком в грудь: - Харизма и обаяние, и никакого мошенничества! - Ты, харизма, зачем у моей комнаты околачивался? – поинтересовалась Саша, прицельным пинком направляя приятеля к телепортационной платформе. - Я насчет готовящейся вечеринки поинтересоваться хотел, - сообщил Андрюшка, взбираясь. Увидев недоуменный взгляд подруги, он так же недоуменно поинтересовался: - Ты что, не знала? Всем должны были письма прийти. - Это Тим опять устраивает, что ли? – непонимающе уточнила Саша. Андрюшка ухмыльнулся: - Тю, нашла, с кем равнять! Бери выше – «Химера» подсуетилась, юбилей, пятилетие. Ты вообще в Сеть заходишь или нет? - Или, - отмахнулась Саша. – И когда эта… вечеринка? - А, через месяц, вроде, - отмахнулся Копытов. – Ты лезешь или нет? Мне как-то надоело здесь торчать, еще зашибут ненароком. Очнувшись, Саша кивнула и торопливо взобралась следом за ним на платформу. Набрав номер жилого уровня, Андрюшка на мгновение захлопнул рот, но стоило им очутиться у комнат, как он снова начал нести жизнерадостный бред: - Так вот, вечеринка или званый вечер, плевать, главное, что там можно будет легально напиться. Нет, я не алкоголик… - …Я только учусь, - закончила с ухмылкой Саша, осторожно подбираясь к двери своей комнаты и оглядывая пол у себя под ногами цепким взглядом доктора Сингх. Пока искомой лески не обнаружилось. Андрюшка плелся сзади, явно рассчитывая на то, что Гордецкая уже позабыла про свои грозные замыслы, и поэтому еще больше разливался соловьем: - …И в программе еще сказано, что будет группа «Марсианские девочки», а такое пропускать никак нельзя, сама знаешь. Тем более Игра точно потащит нас всех туда хотя ради них – ты ж знаешь эту фанатку! И кто бы мог подумать, что она, уравновешенная, спокойная, трезвомыслящая девушка, балдеет от такого… - Стоп. – С трудом, но Саше удалось вклиниться в нескончаемый словесный поток. – Притормози. Это все ясно, сама потом почитаю, но от меня-то ты чего хотел? Андрюшка послушно притормозил, недоуменно нахмурился, явно позабыв уже начало разговора, а потом просиял, вспомнив: - А! Так решено, ты со мной? - Что, прости? – рассеянно откликнулась Саша, наклоняясь. Перед ее носом блеснула едва заметная леска – приятель явно подошел к делу основательно, протянув «активатор» на расстоянии полуметра над полом – хочешь, не хочешь, а все равно запнешься. Подняв взгляд, жертва неудавшегося розыгрыша обнаружила и основную часть ловушки – маленькую пластиковую бомбочку с жидкой начинкой – прямо над своей дверью. Пришла бы ничего не подозревающая Саша в свою комнатку, шагнула бы сквозь растаявшую створку… и тут же бы получила заряд «бодрости и свежести» себе на голову. Еще и неизвестно, какой дряни намешал туда злодейски хихикающий Вит – любитель экспериментов. - Я говорю, составь мне компанию на тот вечер, - терпеливо пояснил Андрюшка, явно с гордостью оглядывая дело рук своих. – Видишь ли, я кое с кем поспорил, что один точно не приду, и… - Дерек, - безошибочно угадала Саша, выпрямляясь. До нее дошло наконец, чего пытается добиться от нее друг. Подумать только – Андрюшка в роли кавалера, да Моровой и так подозрительно косился, едва видел эту парочку, а если еще и на этом вечере заметит вместе – а он-то точно там будет, как директор академии практикантов, - то вообще на месте сляжет с инфарктом. Но, раз Копытов так просит… - …и других вариантов у меня нет, - умоляюще сказал Андрюшка. – Ты же девушка, прекрасно знаешь, что стоит кого-нибудь без задней мысли пригласить – все, проблемы обеспечены. А если прямо сказать про спор, прибьет на месте. Ты же понимаешь, да? Саша подавила в себе желание расхохотаться в голос. Иногда она чувствовала невольную симпатию к Дереку, который уже научился с умным видом порой обламывать «коллегу». Но и упустить момент полюбоваться на его удивленное лицо Саша тоже не могла. - Оригинальный у тебя способ приглашать девушек на свидания, - хмыкнула она, качнув головой в сторону ловушки. – Господин Копытов, а о моих чувствах вы не подумали? Я же тоже девушка, и из-за этого спора чувствую себя оскорбленной… Увидев вытянувшееся лицо Андрюшки, она все же расхохоталась и похлопала его по плечу: - Уговорил, но с одним условием – разряди ловушку. - Но ведь она же… - обрадовавшийся было Андрюшка с унылым видом поглядел на леску. - Да-да, - вздохнула Саша. – В нее нужно попасться. Андрюшка перевел взгляд с ухмыляющейся подруги на леску, снова посмотрел на Сашу, потом опять на леску… Копытов был обречен, это они знали оба. Глубоко вздохнув и зажав нос, приятель с видом камикадзе шагнул вперед, храбро оборвал леску и застыл под словно нарочно медленно поворачивающейся бомбой. Саша предусмотрительно отпрыгнула назад, и тут ловушка взорвалась. Провонявший насквозь какой-то дрянью, мокрый, но ужасно довольный Андрюшка вынырнул из клубов на миг сгустившегося дыма и патетично провозгласил: - И чего только не сделаешь ради благосклонности девушки! Так место забито? - Забито, - широко ухмыляясь, согласилась Саша. – Только помойся, лады? На звук грохота выглянул Яр, и даже странно, что он один. Оглядев застывшую перед ним пантомиму, он невозмутимо поинтересовался: - Развлекаетесь? Ну-ну. Прежде чем Андрюшка успел раскрыть рот (казалось, что пар вот-вот пойдет у него из ушей), колдун коротко хмыкнул и скрылся в своей комнате. Копытова затрясло от бешенства: - Я ему когда-нибудь что-нибудь точно оторву! Было ясно, что больше его злят не слова Яра, а то, что он увидел Андрюшку в таком виде. Оскорбленное достоинство рвалось мстить и крошить, Саша же аккуратно (чтобы не запачкаться ненароком) подтолкнула друга к его комнате: - Иди мойся уже. - Желание дамы – закон, блин, - пробурчал Андрюшка, все еще грозно вращая глазами. Эффект от этого вместе с его мокрым и пахнущим видом был потрясающим, но явно не тем, который он ждал. Сообразив это, Копытов сдулся и пошлепал к своей комнате, оставляя влажные следы. На пороге он оглянулся и крикнул Саше: - Спасибо! - Обращайся, - ответила она себе под нос, осторожно огибая лужи и пробираясь в свою комнату. – Я всегда помогу. Вит был талантом, безусловно. Амбре от той дряни, что он щедро оделил Андрюшке, заползло в комнату даже сквозь закрытую дверь и, похоже, прочно прописалось во всех вещах. Саша удрученно понюхала свои волосы, скорчила рожу и быстро настучала на пульте управления вызов робота-уборщика. Пока запрос обрабатывался, она быстро скинула одежду и прошлепала в ванную. Запах вымылся с трудом – причем Саша стояла далеко от «эпицентра диверсии». Это каково же сейчас Андрюшке, у него, наверно, аромат въелся насмерть. Правда, когда Саша вспомнила, что эта роль предназначалась ей, сочувствия у нее резко поубавилось. Кто другому развинчивает двигатель, тот по затылку астероидом и получит – мировая справедливость не дремлет! Когда Гордецкая вывалилась в облаке пара из ванной, в комнате было уже чисто и приятно благоухало розой – лишь только слегка-слегка ощущался запах протухшей селедки. Отметив, что Вит, похоже, нашел себе новый источник вдохновения, Саша кинула на стол злополучный планшет – тот зловеще поблескивал пластиковой оболочкой и раскрывать личность своего хозяина совершенно не собирался. И даже угроза ликвидации его совершенно не заботила. Оставалось лишь одно – взломать пароль и выудить все секреты. Знакомый взломщик у Саши имелся. Даже весьма и весьма знакомый. Найти его не было проблемой – Тим сейчас или ошивался у себя в комнате, или же прохлаждался в какой-нибудь кафешке как вечно голодный. Только стоит ли доверять другу этот предмет? И как объяснить ему, зачем взламывать планшет и откуда он у Саши. Если бы ведьмовство было бы только ее тайной, она доверилась бы Тиму, не раздумывая, но здесь замешан еще и один ее крайне недружелюбный знакомый, который точно бы этого не одобрил как параноик. Рассказать сначала Яру о находке? Или запнуть злосчастный прибор куда-нибудь подальше и забыть все, сделать вид, что ничего не случилось? Пока Саша думала, что делать, за ее спиной, отчего практикантка подпрыгнула, компьютер произнес приятным и чуть механическим голосом: - У вас новое сообщение. Зачитать вслух? - Да, - на автомате ответила Саша и тут же поправилась: – Нет, стой. Отправитель? - Олеся Гордецкая, Земля, Солнечная система. - Мама? – удивилась Саша. – Она никогда не была сторонником писем. Читай вслух. Еще секунду компьютер загружал данные, а потом снова заговорил тем же голосом, отчего Саше было трудно воспринимать читаемые строки как действительно написанные ее матерью. Особенно особо интересные обороты – Олеся Ивановна была острой на язык, властной женщиной. - Санька! Если ты снова пропадешь на месяц, я телепортируюсь на эту чертову станцию и самолично порешу тебя, как Тарас Бульба. У тебя совесть есть? Ни единого видео, ни даже единой строчки! Ты там гуляешь, шабаши устраиваешь со своими друзьями, а я здесь переживаю и отцу от скуки мозг выпиливаю. Он скоро на работе ночевать будет, лишь бы я отвязалась. Еще раз так забьешь на семью, и я оставлю тебя без наследства. Тебя спасло от видеосвязи то, что у меня голова начала уже болеть от Сети, но в следующий раз не отвертишься. Как у тебя дела? Еще не разгромила станцию? Мне тут директор Моровой написал недавно, рассказал, как кто-то самовольно угнал транспортник и смылся на Землю. Написал почему-то мне, хотя виновники прямо не указаны, а еще подробно перечислил то, что хотел бы с ними сделать. Подозрительно, не находишь? Когда в следующий раз на Землю решишь смотаться, навести меня хотя бы, а то совсем про нас забыла. И веди себя хорошо! Если разнесешь что-нибудь, улики скрывай хорошо, не позорь мать. Андрюшку отговаривай от особых безумств, мне его отца жалко, хоть и сам виноват – чьи гены-то? Если не ответишь мне сегодня же, узнаешь на своей шкуре, что такое геенна огненная и прочие радости. Целую, твоя мама. Конец сообщения. - Мило, - сказала Саша, подведя итог. Компьютер послушно ждал, мерцая экраном. – Ладно, ответим. Отправитель в Сети? - Да. - Ответ: видеосвязь. Выведи на весь экран, - скомандовала Саша, поспешно распутывая мокрые волосы. Компьютер послушно что-то чирикнул. На дисплее открылось окно видеосвязи. Саша села в кресло, приняла занятой вид и тут же заулыбалась – на нее сурово уставилось изображение матери, которая сейчас сидела за миллионы световых лет отсюда и вязала. Вязание – это устаревшее хобби – стало ее отдушиной с тех пор, как ее сократили на работе. После того увольнения Олеся Ивановна долго плевалась огнем и ходила мрачная, как туча, пока на глаза ей не попался ее старый, проеденный молью свитер, который когда-то давно связала Сашина прабабушка. Олеся Ивановна тут же загорелась новой идеей и заставила мужа добыть ей пару спиц (очень редко встречающийся предмет в это время). Первые изделия выходили косыми и уродливыми, но мадам Гордецкая не опускала рук и довела свой уровень мастерства до такой степени, что ее хобби заинтересовался какой-то Сетевой канал. Теперь Олеся Ивановна была известна на Земле как женщина, цитата: «…не забывшая про достояние предков». - Мам, привет, - робко сказала Саша и раздвинула в улыбке губы еще больше – казалось, ее лицо вот-вот располовинится. Воцарилось молчание. - Кто это у нас тут? – нарочито громко удивилась Олеся Ивановна, опуская вязание и буравя дочь взглядом. – Вы кто такая будете, девушка? Откуда у вас мой ИД? - Мам, ну перестань, - пробурчала Саша. Улыбка медленно сползла с ее лица. - Какая-такая мама? Вы адресом не ошиблись? - Я больше не буду, - сказала Саша волшебную фразу. Олеся Ивановна еще пару секунд пилила ее взглядом (практикантка тут же пожалела отца) и все же соизволила смилостивиться: - Будешь, и еще как. Ладно, прощаю, и не на первый раз, естественно… Ты снова волосы стригла? - Чуть-чуть, - слукавила Саша, пытаясь как-то оттянуть короткие прядки вниз. Впечатление получилось такое, словно она часа два гладила волосы утюгом и половину сожгла. Поэтому она со вздохом решила оставить все, как и есть. - Чуть-чуть, как же, - неодобрительно проговорила мать. Ее взгляд, казалось, пронизывал насквозь теми самыми спицами, которыми она вязала. – Что за дурацкая привычка чуть ли не наголо себя брить! Маленькая была – с косичкой бегала, такое загляденье… - Волосы на практике мешаются, под руку лезут, - сделала попытку Саша прервать цепь воспоминаний о своем детстве, но Олесю Ивановну остановить теперь мог только лишь истребитель парой ракет. - …Волосы длинные, светлые, цвет природный – не у каждой такой есть! А теперь что? Как уехала, так обкорнала всё, голова торчит, как одуванчик! На парня похожа! - Ничего я не похожа! – возмутилась Саша. – Мам! Так ходит половина девушек! - А я меня не интересует половина девушек, меня интересует моя дочь! – сварливо закончила мать. Было видно, что она уже выдохлась, да и разговор о волосах был… кхм… больной темой. Попытку отвоевать «нормальный вид» для своей дочери Олеся Ивановна предпринимала уже не раз, но упрямством Саша пошла именно в нее, и мадам Гордецкая это понимала. – А вот дочь, видимо, семьей совсем не интересуется, - начала она новый заход. - Интересуюсь, - смиренно ответила Саша. – Мам, вы новую голограмму поставили? - Отец сказал, что скучает по Парижу, вот я и решила его порадовать. – Олеся Ивановна обернулась, с гордостью осмотрела еще раз переливающуюся за своей спиной ночную панораму Парижа и повернулась обратно. – Ладно, все равно тебя пилить нет смысла. Смотри, как Лелька вырос! Она наклонилась, подхватила пробегающего мимо Лельку и сунула его чуть ли не мордой в экран. На Сашу уставился, глупо лупая глазами, маленький тираннозаврик. Вырос не только он, но и его многочисленные зубы, которыми он и поприветствовал практикантку, продемонстрировав внушительный оскал. - Все-таки хорошо, что немножко модифицированный, - сказала Саша, вспомнив о его внушительных размеров и кровожадных предков. Безобидный же Лелька лопал салат и обожал морковь. - Я бы его и немодифицированным любила, - с нежностью ответила мать, погладив тираннозавра по жесткой голове. Лелька заурчал. – И он бы, в принципе, меня тоже, только немного в другом виде. Съедобном, - добавила задумчиво она. - Подавился бы, - буркнула Саша. – Динозавра любишь больше, чем меня. - А ты о себе напоминай почаще, - отбрила Олеся Ивановна. Она поскребла Лельку по макушке напоследок и отправила на пол. Лелька не растерялся и побежал жрать бананы. – Что у тебя с практикой? - Нормально все, - осторожно сказала Саша, быстро прикидывая, не написал ли полковник маме. А если написал, то что и как. - Порчи казенного имущества не было? – строго спросила мать, снова сверкая взглядом. Саша поежилась: - Не-а. Только Андрюшка отжигает как всегда, но к этому все привыкли уже. - Да я знаю, его отец рассказывал, - отмахнулась Олеся Ивановна. – Чем там занимаешься-то хоть? В космос пускают или вы еще зеленые, как огурчики? - Пускали один раз, - скрипнула Саша зубами, - а так на симуляторах пока. Но это весело. Сегодня по расписанию была самооборона. Я даже в мишень попадала, - похвасталась она. - Стреляли? – переспросила мать. – Я раньше тоже увлекалась, было дело. А потом за твоего отца замуж вышла, мы на стрельбищах и встретились. Из-за него-то я и… - Тут ее взгляд, блуждавший где-то за спиной Саши, словно заледенел. Олеся Ивановна, округлив глаза, застыла в своем кресле, уставившись в одну точку. - Мам? – Саша обеспокоенно привстала. – Мам? Ты чего? Эй! Она помахала перед ее лицом рукой, мимоходом поглядела на индикатор связи – он горел зеленым - и снова недоуменно уставилась на экран. Проследив за ее взглядом, Саша поняла, что уже около минуты мать смотрит на поблескивающий черным корпусом тот самый планшет. Аккуратно протянув руку, Саша сбросила прибор на пол, где он ударился с глухим стуком об ковер. Олеся Ивановна, моргнув, мотнула головой – светлые, уже с проседью волосы качнулись туда-сюда – и перевела взгляд на дочь. - Саня, - медленно и четко сказала она, - что это такое сейчас лежало у тебя на столе? С участившимся биением сердца Саша разомкнула губы: - Просто планшет. - Откуда он у тебя? – все так же медленно произнесла мать. Неожиданно сгорбившись в кресле, она вдруг постарела сразу лет на десять – на лбу залегли морщины, между бровей – складка. Щеки словно втянулись внутрь – будто и не они сейчас украшали круглое лицо. Губы сжались в тонкую нитку, и не верилось, что с них могут слетать слова. - Нашла, - осторожно ответила Саша. – Мам, в чем дело? Тебе плохо? - Да, - невнятно пробормотала мать, - мне плохо… Где ты его нашла? - Здесь, на станции, - пожала плечами Саша, стараясь выглядеть небрежно. Неужели ее мать знает, что это такое? Таким взглядом не смотрят на обычный и легкоузнаваемый предмет, таким взглядом смотрят на то, что причиняет боль. Хорошо запомнившуюся боль. – В чем дело? - Саня, что это? – прошептала Олеся Ивановна, на глазах теряя краску. – Зачем тебе это? Зачем ты с ними связалась? - С кем, с Тимом? – Саша приподняла бровь, и у нее мастерски вышел удивленный вид. – Я на нем считаю, это обычный калькулятор, у него одолжила. Если ее мать и знала что-то, связанное с этим планшетом, Саша не имела никакого желания об этом расспрашивать. У человека по ту сторону экрана был такой вид, будто у него вот-вот откажет сердце. Смотреть на это было выше ее сил. - Калькулятор? – едва выдавила Олеся Ивановна. – Калькулятор… Точно. На ее щеки возвращался цвет, морщины разгладились, и мать словно обмякла в кресле. Прищурившись, Саша наблюдала за ней. - А ты что подумала? - Я? Я ничего не подумала, - с легким нервным смешком Олеся Ивановна выпрямилась и потерла лоб. Ее рука, украшенная парой колец, едва видно дрожала. – В моем возрасте люди уже обычно не думают, а подчиняются привычкам. Когда постареешь, поймешь. Ты лучше мне скажи, с тобой ничего не случалось в последнее время? - Ты о чем? – уточнила Саша. Неужели Яр был прав? Ее мать не походила на ведьму, несмотря на заверения соседок за спиной. Если только по характеру. Но рассказывать все сразу Саша не торопилась, и причина здесь была не в недоверии или в чем-то, связанном с этим. Если бы она могла, она тут же бы все выложила матери. Но видеосвязь всегда обрабатывалась операторами-роботами, а записи потом отправлялись в электронный архив (тем более на «Химере», где за этим следили в оба – вдруг какие-нибудь военные тайны раскроют?), и никто не мог дать гарантий, что их потом не просмотрят. А просмотревший не будет членом таинственного Ордена, устроившего «охоту на ведьм». - Да ни о чем, - пошла на попятную Олеся Ивановна. – Соскучилась просто очень! Ты когда прилетишь? Лелька тебя ждет. - Жратву он ждет, а не меня, - усмехнулась Саша, принимая такой же небрежный вид, как и мать. – Да я и сама не знаю, когда смогу… Не знаю, не ведаю. Сделав ударение на последнем слове, она поглядела на собеседницу. Олеся Ивановна снова побледнела, но быстро взяла себя в руки и сделала попытку улыбнуться. - Хорошая у тебя наследственность, - сказала она, на миг устало прикрывая глаза. – Вся в меня, умница-разумница, хоть и дома редко бываешь. Пожалела бы мать. - А меня никто не жалел, - уже мрачно отозвалась Саша. – Могла бы и предупредить о… наследственности. А то достался от тебя... поганый характер. - Не от меня, от бабки твоей, - все так же устало ответила Олеся Ивановна. – Прилетай поскорее, мы все тебя ждем. - Отец… тоже? – с легким намеком уточнила Саша и обреченно вздохнула, когда мать покачала головой. - Он уже смирился с тем, что не скоро тебя увидит, и поэтому хочет, чтобы ты устроила своим приездом сюрприз. Странный у него характер, ты на него совсем не похожа. - Зато на бабушку очень, - буркнула Саша в ответ. Олеся Ивановна смотрела на нее виновато и чуточку горько, и именно эта горечь и беспокоила девушку. Она пока не знала, злиться на мать или нет за то, что та скрывала правду, но ведь этого бы не было без причины? Стоило сначала все разузнать, а потом уже гнать лошадей. – Ладно, мне пора. Пойду голову высушу, - немного резче, чем хотела, закончила она. - Санька! Подожди… - Мать приподнялась в кресле, глядя на застывшую дочь. Секунду помолчав, словно подбирая слова, она сказала: - Будь осторожна. И аккуратнее с калькулятором, не сломай. Чужое имущество надо беречь. - Сберегу, - буркнула Саша. – Тебе того же. Пока. Конец. Компьютер послушно убрал окно видеосвязи с экрана, и Саша откинулась на спинку кресла. Оно тут же приняло форму ее спины. Это стоило обдумать. Значит, Яр был прав. Этот чертов Яр снова был прав! Ведьмовство – наследственная дрянь, и все это время мать молчала, втихаря варя зелья или колдуя над погодой и еще черт знает чем! А теперь за ее молчание отдуваться Саше… Или стоп? Что она сказала? Наследственность бабушки? Той самой точно так же коротко стриженной бабушки, которая, сверкая морковного цвета головой, прыгает с парашютом, гоняет на космогонках и участвует в соревнованиях воздушных гимнастов? Это она, что ли… варит зелья и прочее, прочее, прочее?.. Не выдержав, Саша треснула кулаком по столу. Почему же все молчали?! Если знали о том, что сила передается по наследству, почему не предупредили, не научили? Что помешало открыть рот? А теперь она здесь, ничего не знает, не умеет обращаться с собственными способностями, в опасной близости от Ордена… Да еще едва не погибла от рук колдуна. Саша попыталась представить себе другую жизнь – ту жизнь, в которой она знала обо всем. Морочила бы голову учительнице, не была бы такой «везучей», возможно, не пошла бы по стопам отца и не поступила бы в «Тернии»… и не встретила бы ни Игру, ни Тима, ни Вита. Да и с Андрюшкой бы стала друзьями? Хоть Копытовы и друзья семьи, стала бы Саша общаться с ним на равных, если бы знала о своей силе? Взять хоть Яра – он друзьями похвастаться не может, разве что Сашей, да и то – так, знакомая. Союзник, и все, и причина проста – она тоже ведьма. Размышления о другой жизни зашли в тупик, и Сашу снова переполнила злость. Да плевать на другую судьбу, предупредить и обучить – вот какая была обязанность у ведьминской половины ее семьи! Она считала, что отлично знает свою мать – и вот что выясняется теперь, спустя почти уже двадцать лет! Злость переполнила ее и полилась через край, блестя багрянцем. На стенах задрожал свет, и Саша вздрогнула – кожу продрало морозом. Чересчур знакомые ощущения заставили ее вжаться в кресло и на миг прикрыть глаза. Она открыла их тогда, когда нос почувствовал незнакомый до этого момента запах. Никогда в жизни Саша не ощущала такого аромата. Идентифицировать запах было нетрудно, и едва она это сделала, то снова вздрогнула. Свеча, стоявшая до этого момента на столе, упала и откатилась к краю. На ее фитиле танцевал дрожащий, но крепнувший на глазах огонек.