Тернии. Пилот

- Что скажешь? Игра со скептически изогнутой бровью стояла перед зеркалом, пока компьютер, встроенный в него, послушно облачал ее стройное тело в струящийся белый шелк. Ткань напоминала воздушный блестящий тюль, ниспадающий до пола, и все было бы хорошо, вот только Саша прищурилась и отрицательно покачала головой: - Платье красивое, но, на мой вкус, ты выглядишь как-то… слишком бело. Игра с досадой дернула себя за светлый локон. Было видно, что ей до дрожи полюбилась эта тряпка, но она была вынуждена признать – Гордецкая, нагло развалившаяся на диване, была права. Обладательницу белоснежных волос и молочного оттенка кожи такое платье делало похожей на безликую фарфоровую статуэтку, а Инглинг не была фанатом безликости. Она вообще не была фанатом ничего, насколько Саша знала, и лишь «Марсианские девочки» (группа, в которой играл кто угодно, но только не девочки) выводила ее из обычного хладнокровного состояния. - Я же говорила, что все это – дурацкая затея, - раздраженно фыркнула Игра, сдувая волосы, упавшие ей на лоб. – Следующее, - велела она компьютеру, уперев руки в боки. – Придется идти теперь до конца, пока мне не попадется более-менее приличная тряпка. - Успокойся, - хмыкнула Саша, потянувшись за ближайшим к ней инфочипом. Инфочип оказался «Списком наиболее редко используемых формул Браунштейна». Ну конечно. Неудивительно, если для Игры это развлекательное чтение на ночь. – До этого вечера еще неделя. Успеешь найти что-нибудь еще раз десять, не меньше. - Ты совсем безответственно к этому относишься, - обвинила ее Игра. Компьютер переодел ее в кислотно-лимонный брючный костюм, на лацканах пиджака которого имелась вышивка народов русского севера. – Это еще что? Саша оторвалась от крайне занудно составленного введения «Списка» и широко ухмыльнулась: - А что? Народные промыслы Земли сейчас в моде. Уверена, солист «Девочек» непременно заметит тебя, такую яркую, неординарную, среди толпы и… - Заткнись. – Игра погрозила зеркалу кулаком. – Эй, побалуй мне еще тут! Будешь издеваться – отправишься в свободный космический полет. Саша уже была ознакомлена с весьма интересной привычкой Игритт разговаривать с техникой, и поэтому ничуть не удивилась, когда зеркало испуганно мигнуло и тут же сменило костюм на строгое темно-синее платье в пол. Дару убеждения Инглинг можно было только позавидовать – ее слушался не только неугомонный Андрюшка (который, кстати, снова куда-то запропастился), но и даже высокомерно-вежливый Вит. Первое время, когда эти двое только познакомились, Саше не раз приходилось выслушивать их грызню – Игра рьяно ратовала за равенство полов, Вит снисходительно интересовался, из каких катакомб она сбежала, - но потом они все-таки нашли гармонию в отношениях. Даже разнимать их уже почти не приходилось, что было опасным предприятием – девушка-космохимик, несмотря на свою внешнюю хрупкость, имела тяжелый кулак и столь же тяжелый, хоть и умело скрываемый, нрав. - А это? – Игра придирчиво оглядела себя и слегка приподняла подол. – Длинновато, спотыкаться буду. - Оно должно идти с каблуками. – Саша оценивающе взглянула на нее. – Это уже лучше. Под цвет глаз подходит. - Не слишком ли… официальное? – Игра отпустила подол и с раздражением хлопнула себя по бедрам. – Это какое по счету? - Двадцать третье, - любезно подсказала Саша. Ее весьма забавляла эта ситуация – Игра, которой обычно было по барабану как то, что надето на ней, так и то, что надето на окружающих ее людях и гуманоидах, выглядела сейчас как типичная «девочка с обложки» какого-нибудь июньского «Звезда звезды звездистее». Ох уж этот Джимми Янг, мальчик-солист «Марсианских девочек»! Его фиалковые глаза уже не одну юную фанатку с ума свели, несмотря на то, что главным его достоинством являлись четыре руки, которыми он виртуозно играл на гитаре и жонглировал горящими шарами одновременно. Шоу, что поделаешь… Игра нахмурилась. Она прекрасно понимала, как сейчас выглядит, и от этого бесилась еще больше – удачно, правда, это скрывая. Перед Сашей притворяться было тщетно – подруга знала Инглинг, как облупленную, мало вместе пьяные засыпали, что ли? Саша с ухмылкой наблюдала за ней, но все-таки смилостивилась и поднялась с диванчика, запихнув «Список…» куда подальше – у нее заболела голова уже на третьем слайде. - Сейчас выход нагишом – самый писк моды, так сказать, - серьезно сказала она. Лицо Игры вытянулось, и Саша расхохоталась. – Ладно, успокойся. Ты можешь сказать, что конкретно хочешь? Игра почесала правую бровь, одновременно изогнув левую. У нее получилось это сделать так виртуозно, что Саша невольно залюбовалась. - Значит, так, - начала перечислять Игритт, - одежда должна быть не вульгарной, но бросающейся в глаза, красивой, но удобной, и… О, космос, почему просто нельзя пойти в рабочем комбинезоне? - Иначе торжественный вечер стал бы слетом юных химиков, - ответила Саша, вызвав поисковую строку на зеркале. – Не вульгарным, говоришь? Смотри. Игра посмотрела. - Нет, - вздохнула она, - доставка не успеет. Торговый дом Бореев, видишь? А у них основные точки в соседней галактике. Их сюда просто-напросто Хайгаксли не пустят, здешняя сфера влияния не та. - Тогда смотрим торговый дом Хайгаксли, - буркнула Саша. Происходящее уже начало раздражать ее. – Доставка – день. То, что надо. Тебя интересуют перья? - Перья? – фыркнула Игра. – Какие еще перья? Саша вгляделась в описание. - Синенькие такие. С белой каемочкой. Встань ровно! Не успела Игра и рта открыть и что-нибудь опять провокационное вякнуть, как Саша отпрыгнула в сторону, и Инглинг успешно спародировала соляной столб. - Если сейчас скажешь, что и это не нравится, я тебе врежу, - пообещала Саша, скрещивая руки на груди. – Это последнее, что я для тебя в этом плане сейчас делаю. Я не любитель Сетевых магазинов, знаешь ли, предпочитаю все пробовать в реальности. Игра придирчиво осмотрела себя, повернувшись влево-вправо и поджав губы. Платье целиком состояло из тех самых «синеньких, с белой каемочкой» перьев, составляющих единый и завораживающий рисунок – морская лазурь, мягко перетекающая в легкий облачный атлас при каждом движении. Рукавов не было, лишь пара коротких перчаток – естественно, тоже из перьев. Длина достигала пола. Было видно, что Игра, не отвлекаясь на шуршание подола, хладнокровно анализирует плюсы и минусы выбора. - Ладно, сойдет, - резюмировала она, поддернув сползающую перчатку. – Только из уважения к тебе. - Ну да, - отозвалась Саша с облегчением. – Аллилуйя! Игра прошлась по комнате, торжественно шурша перьями, и окончательно успокоилась. - Да, это оно. Введи там адрес… когда, говоришь, придет? - Завтра, - рассеянно сказала Саша, вбивая данные. – Оплата через КристоБанк. У тебя их чип есть? - Ага. – Игра перебросила ей чип. – Пароль уже введен, дерзай. Она снова остановилась перед зеркалом и покачала головой, то ли одобряя, то ли осуждая. Встряхнула волосами и кивнула: - Можешь отключаться. Спустя мгновение на ней уже красовалась стандартная форма сотрудника станции. С облегчением плюхнувшись на диванчик, она тут же поймала брошенный обратно чип, повертела его зачем-то в руках и вдруг вспомнила: - А ты? - А что я? – тут же подозрительно откликнулась Саша. С Игры сталось бы устроить еще один раунд игры (трам-пам-пам, тавтология!) в переодевания. – Мне и так хорошо. Просто прекрасно… Нет, Игритт! Нет! У меня сейчас нет настроения! Продолжая безрезультативно ныть, она позволила дотащить себя до зеркала, тысячу раз уже переглючившегося от приближения своей хозяйки, и поставить более-менее ровно. Игра, явно вдохновленная сменой ролей, торопливо настраивала поиск. Саша с кислой физиономией наблюдала за этим процессом, отдавая себе, тем не менее, отчет в том, что ей эта суета даже чем-то нравится. В конце концов, большинство девчонок обожает походы по магазинам, а то, что она относится к их числу, следовало напомнить хотя бы рыжему и вихрастому кавалеру, совсем уже позабывшему о вечере и взорвавшему вчера у нее в комнате апельсиновую бомбу. Вероятно, Андрюшка хотел, как лучше (бомбы были новейшей фишкой в организации праздников, вечеринок и тому подобного, и Копытов умудрился протащить одну из них на борт станции), но как-то подзабыл, что подруга на дух не переносит цитрусы и все, с ними связанное. Вонь – на этикетке бомбы она была идентифицирована, как «приятный, витающий в воздухе аромат, призванный улучшить атмосферу праздника и настроение гостям» - прочно въелась во все вещи и выедаться никак не собиралась, чем бы Саша ни поливала свою комнату. Андрюшка, в очередной раз опростоволосившийся, клялся и божился, что это была последняя выходка, и в ту же ночь взорвал у нее под дверью бомбу лимонную. Стоит ли упоминать, как Саша объясняла своему «кавалеру», что лимон – это тоже цитрус?.. Не обращая никакого внимания на вялое сопротивление, Игра настроила зеркало и оглянулась на подругу. - Твое мнение учитывать будем, или оно у тебя отсутствует? – поинтересовалась она. - Ай, делай, что хочешь. Андрюшке будет все равно, даже если я в мешке из-под картошки приду. Игра скептически на нее покосилась, но комментировать не стала, и внесла какие-то изменения в настройки. Едва она отошла, Саша почувствовала по всему телу едва заметную щекотку, а когда взглянула в зеркало, поняла, что у Игритт своеобразное чувство юмора. - Издеваешься? – хмуро произнесла Гордецкая, приподняв по бокам руки. Касаться грязной мешковины не хотелось. – Игра, твои приколы когда-нибудь… - Вот и угождай после этого. – В льдисто-голубых глазах Инглинг плясали смешинки. Саша оглянулась в поисках какого-нибудь предмета поувесистее, но Игра, тут же увидев ее подрагивающие от злости руки, торопливо поменяла настройки. Отвлекшись на новый наряд, Саша забыла о своих кровожадных планах. - Что это? - Платье, о мой недалекий друг. Такая штучка с юбочкой. - Тяжелое, - задумчиво сказала Саша, поведя голыми плечами. Ткань была темно-алого, какого-то винного цвета и к тому же приятно шуршала при каждом движении. Рукава, незаметно соединенные с лифом, ниспадали светло-желтой легкой волной до кончиков пальцев и приятно холодили кожу. Желтая вышивка присутствовала и на красном подоле, подметающем пол, и на… - О космос, это что, корсет? Игра пробежалась пальцами у нее по спине. - Именно. Сделан из специального волокна, не приносящего никакой дискомфорт. Тебе удобно? Саша снова повела плечами, прошлась – юбку с непривычки хотелось задрать чуть ли не до колен – и признала: - Вполне. Но почему именно это? Игра пожала плечами, хитро улыбнулась. - Знаешь, всякий раз, когда открывают новый мир, любая вещь, что есть в местном обиходе, тут же входит в моду. Это платье – типичный пример того, в чем какая-нибудь девушка знатного рода открывает свой первый бал, например, в Лиссантии. Это страна такая на Пайтау, если ты не знаешь. Саша еще раз прошлась туда-сюда, прошуршав юбкой. Игра вдохновленно рассуждала: - А волосы назад зачешем. Другого с твоей макушкой и не сделаешь. - Ну спасибо, - фыркнула Саша, выбивая дробь на зеркале. Платье исчезло, вместо него появилась форма покупки. Заполнив ее, практикантка позволила поверхности погаснуть и теперь просто отражать ее довольное лицо. Все закончилось быстрее, чем она планировала, да и Игра, только что на ней отыгравшаяся, дышала умиротворенностью. - Завтра тяжелый день, да? – лениво сказала она, стягивая распущенные волосы в небрежный хвостик. – Нам обещали удвоенную военную подготовку или что-то в этом духе. Ну, знаешь, после нападения и прочего. Саша вздрогнула, вспомнив наглого пирата. Еще утром она старалась выкинуть его у себя из головы, но самым непостижимым способом он вновь и вновь оказывался у нее в мыслях, кривясь от боли и насмешничая. Саша пыталась не думать, что с ним делает неведомый Агустин, пыталась не замечать угрызений своей совести, пыталась упорно вспоминать, как ее использовали – но в душе все равно прочно поселился неприятный осадок, и она понимала, что вся эта сцена с Игрой и примеркой – лишь способ отвлечь саму себя от непонятного чувства вины. Ощущался во всем этом какой-то дурацкий фарс. Саша осознала, что как никогда нуждается в Андрюшке, но, как назло и словно издеваясь, он унесся куда-то на первой космической за очередными приключениями. Это тоже всколыхнуло в ней не самые приятные чувства – обычно они уносились за очередными приключениями вместе, нередко – в своей шумной компании. Она постаралась вспомнить, когда они все – Саша, Андрюшка, Игра, Тим, Вит – собирались вместе в последний раз. Кажется, это было очень давно, еще в первое их время на «Химере» - если не считать той мимолетной вчерашней встречи, - а теперь друзья разбежались по станции, кто куда. Тим не вылезал с уровня программистов, кажется, даже ночуя там. Даже в любимой кафешке его теперь можно было редко увидеть. Вчера, столкнувшись с ним, Саша поняла, что друг даже немного похудел – а это, учитывая страстную, но наверняка не взаимную любовь Тима к еде, уже считалось поводом для беспокойства. Вит же, как всегда, валял дурака и успешно работал одновременно. Игра, чаще всех с ним контактирующая, держала Сашу в курсе дел. Ее описание сохнущего по красивому практиканту всего женского контингента уровня химиков-биологов весьма забавляло. Вит же, по настроению то внимания не обращающий, то чуть ли не руки всем галантно целующий, похоже, этим тоже забавлялся. Игру, как вечного борца за чувства женщин, это бесило до чертиков. Их с Витом скандалы на эту тему можно было слушать по вечерам вместо музыки. Некоторые даже попкорном запасались, впрочем, Саша думала, что можно было просто покупать простую кукурузу и незаметно подкрадываться с ней к парочке – электрические разряды, ощутимо витающие вокруг них во время спора, могли с легкостью не то, что кукурузу – «прокалыватель» поджарить. Поэтому она старалась во все эти дела не вмешиваться, трезво рассудив, что Игра и Вит взрослые люди и способны разобраться друг с другом самостоятельно. К тому же она просто опасалась попасть под раздачу. Остальные прибывшие из «Терний…» тоже время зря не теряли. Близняшки Мастерс, насколько слышала Саша, несмотря на свой юный возраст постепенно завоевали доверие доктора Сингх, которая из-за своих опасений насчет их юных лет взялась лично курировать их работу. Лесли сначала это коробило, как она сама признавалась Саше во время одного из обедов, но потом все же привыкла. «Это стимулирует, понимаешь? – рассуждала она, размахивая в воздухе куском пирога. – Осмысление того, что тебе могут надавать по маковке за плохо выполненную работу – еще фигня. Главный страх в том, как она опять посмотрит. Как она смотрит – вообще отдельная тема. Надоело, что все считают ребенком, не зря же меня сюда все-таки послали?». Увлекшись, Лесли не заметила проходящего мимо Яра и со всей души влепила ему на форму пирогом. Обдав беднягу Мастерс холодом, которого не видали и льды Антарктиды, Яр все же смилостивился, услышав от нее тысячу и одно извинение, и даже сел к ним за столик. Он вообще постепенно оттаивал. Уже не чурался людей, как прежде (точнее, это они его уже не чурались), спокойно общался с коллегами и даже завел что-то вроде дружеских отношений с Адисой Захра. По крайней мере, их теперь можно было частенько увидеть, шагающих вместе на обед, или обсуждающих какие-то вопросы. Причем, обсуждения явно всегда были какими-то слишком горячими – Адиса, что-то яростно отстаивающий, начинал проглатывать окончания слов (это было его привычкой), а Яр, всегда скрывающий свои эмоции под маской «кинь-в-меня-кирпич», размахивал руками и ерошил волосы. Видеть такую сторону своего «сенсея» Саше было непривычно, и часто, сталкиваясь с ней взглядом во время этих споров, Яр замирал и терял нить разговора. Видимо, старался поддерживать перед ученицей марку умудренного опытом колдуна, а это плохо вязалось с подражанием ветряной мельнице. Перед Адисой же прикидываться не было смысла. Дерек же – само обаяние – продолжал очаровывать всех и вся. В этом он был похож на Вита. Но если Вит делал это как бы мимоходом, словно это было встроено в него по умолчанию – небрежно и с какой-то грацией, - то Дерек явно старался намеренно, привыкнув к постоянному женскому вниманию в академии. И – нужно отдать ему должное – у него это получалось. Если одна юная женская половина вздыхала по Виту, то вторая стопроцентно – по Дереку. Даже Игра, порой сидящая рядом с ним за обедом, с увлечением беседовала с ним на разные научные темы. Саша прекрасно это видела, и это же использовала в качестве противоядия от его чар. Она признавала, что Хоу симпатичен и обходителен, и, не будь она так близка к нему каждый день их практики, Саша бы, возможно, поддалась его уловкам – на какое-то время, - но Дерек не имел в ее глазах никаких шансов. То ли близкое общение, то ли ее способности ведьмы помогали ей разглядеть его истинную сущность. Теперь не стоило труда догадаться, почему пятикурсник был таким ярым зачинщиком драк на «Крылатом». Джоша, близнеца Лесли, видно почти не было. Он практически всегда пропадал на уровне историков, с головой погрузившись в летописи, фолианты и тома, которые с успехом им поставляли аналитики. В каком-то смысле Джош Мастерс был двойником Тима – что первый, что второй присутствовали лишь номинально. То есть, они как бы есть, но их и как бы нет. Лесли на все расспросы о брате отвечала уклончиво, и создавалось впечатление, что она и сама-то толком не знает, что с такой силой загрузило близнеца. Он изредка появлялся на обеде, изредка пробегал по коридорам и тут же исчезал. В общем, все были заняты, у всех было дело, и ожидание завтрашнего дня ничуть не портило Саше настроение. Особенно предвкушение вечернего урока. При мысли о том, что сегодня она хотя бы чему-нибудь научится, ее охватывала дрожь. Однако кое-что все-таки омрачало этот день – когда мать, попытавшись связаться с ней, в очередной раз прислала видеосообщение с просьбой отозваться, Саша оставила его без ответа. И теперь ее мучили угрызения совести. Она понимала, что это слишком по-детски – дуться на родителей, точнее, на маму, и игнорировать сообщения, - но ничего не могла с собой поделать. Обычно сдержанная в порывах, ее эмоции в этой ситуации выходили из-под контроля. И в то время, когда одна ее часть предлагала забыть и забить, вторая маниакально припоминала все, что ей пришлось пережить с сентября. Обычно вторая часть побеждала. - Кстати, а чем ваш уровень занимался во время боя? – поинтересовалась Саша. Игра задумчиво хрустнула пальцами. - А знаешь, ничем таким. Всю нагрузку приняли на себя вы и аналитики. Нас же просто собрали на уровнях и предупредили, что в том случае, если пираты прорвутся на станцию, нам придется встать к ружью. Все остальное время мы просто следили за боем – передача велась из аналитического отдела. Я, честно говоря, немного волновалась, - призналась она. – Знать, что наверху идет самый настоящий бой, и что вы с нашим местным дурачком там… - Эй, все же нормально закончилось. – Саша встревоженно посмотрела на Игру – та, сгорбившись, сидела и смотрела в одну точку. – Игритт? Подруга очнулась и посмотрела на нее. - Я в порядке. Полном порядке, - четко разделяя слова, произнесла она. Напряженную тишину разрушил барабанный стук в дверь. - Кто? – безэмоциональным голосом крикнула Игра. - Дед Мороз, Красный Нос. А со мной Витинушка – редкая дубинушка, - глухо раздалось снаружи. Так же глухо донесся звук удара. - Вспомнишь солнце – вот и луч, - вздохнула Игра. – Войдите! Дверь растаяла, открыв взорам сияющие лица. Саша усмехнулась – ничего нового. Андрюшка – нахально-развязный, и Вит – собранный и подтянутый, как и всегда. Ввалившись в комнату, Копытов заорал: - Дамы и господа!.. - Ты где здесь господ-то увидел? – перебила его Саша. Андрюшка, ничуть не смутившись, плюхнулся рядом с ней на диван и вальяжно обнял за плечи. - Ладно, просто дамы, - покладисто согласился он. – Для тебя, Сашенция, что угодно. - Отцепись, - фыркнула та, освобождаясь. – У тебя руки в какой-то дряни измазаны. Где шлялся? Андрюшка рассеянно понюхал свою руку и недоуменно нахмурился: - Мазут?.. А! Мы у Тима сидели. Он совсем оголодал и злой, как тысяча космических чертей. Закопался по уши в своем компьютере и носу не высовывает. Вот трудоголик, скажи? - Он хотя бы чем-то занимается, - буркнула Игра, неодобрительно глядя на Копытова. – Э… постой-ка, ты что, на моих чипах развалился? - Каких чипах? Не знаю никаких чипов. – Друг торопливо вскочил, пытаясь мимоходом вытереть свою руку обо все горизонтальные и вертикальные поверхности. – Ты, Игра, меня с кем-то спутала. Вон, Сашенция там валяется, это все она виновата. - Сволочь ты, Копытов, - печально признала Саша. – Игра, он только что извозил в мазуте твой свитер. Игритт тут же вскинулась, прогалопировала через всю комнату и цепко ухватила чумазую тряпку, некогда бывшую бежевым свитером. Теперь ею можно было только протирать стаканы в «Лысой горе». - Копытов, - тихо и зловеще начала она, но Андрюшка уже торопливо выскочил из комнаты, и теперь из коридора доносился его хохот. Игра, побагровев, кинулась было за ним, но ее за локоть придержал Вит. - Остынь, - посоветовал ей друг. – Пойдем перекусим лучше, сам заявится. Игра, неожиданно послушавшись, позволила вывести себя из комнаты. Саше не оставалось ничего лучше, как последовать за парочкой. «Андрюшка когда-нибудь нарвется, - подумалось ей. – И придется мне на вечер топать одной. Запасной космодром подыскать, что ли?» В кафе обнаружился скучающий Дерек. Увидев вошедшую компанию, он оживился и тут же позвал за свой столик. Саша была усажена рядом с ним и подвергнута допросу о вчерашней стычке. - Нет, здорово было, скажи? – Дерек сиял, как начищенный таз. У Саши вдруг возникло подозрение, что он – это замаскировавшийся Андрюшка. – Никогда такого не чувствовал. Симуляторы и теория – ничто по сравнению с настоящим боем. Интересно, еще будут налеты? «Ты что, больной, что ли?» - едва не ляпнула Саша, но вдруг поняла, что, как ни странно, желание Дерека нашло отклик и в ее душе. Ей снова хотелось запрыгнуть в потертое кресло, опустить защитный колпак и лететь – куда угодно, за кем угодно, биться, бороться, да и просто жить со штурвалом в руке. Ей подумалось, что мать не зря считала, что она больше «папина дочка» - отец всю жизнь бы отдал за то, чтобы никогда не вылезать из истребителя. Командование же имело другие планы на Гордецкого-старшего, поэтому он, скрепя сердце, торчал в штабе управления и завистливо наблюдал, как другие никогда не вылезают из истребителя. Когда она вынырнула из своих мыслей, то обнаружила, что Игра и Дерек о чем-то горячо спорят. Как оказалось, Инглинг решила высказаться вместо Саши: - Это только вчера не было жертв, а если за штурвалами будут настоящие пираты? Не компьютеры? - Бой остается боем только под угрозой жертв, - заметил Дерек. - А нужны ли они тогда, эти бои? - Да бои-то, может, и не нужны, а куда тогда деваться тем, кто без них жить не может? - Пусть идут копать грядки. Или писать. Те, кому нужны бои – несчастливые люди. Лучшие писатели обычно и получаются из тех, кто несчастен. Передатчик Дерека пискнул у него на запястье. Оторвавшись от спора, он мимоходом взглянул на него и поднялся. - Прошу прощения, но вынужден откланяться. Дела, - вежливо произнес он, мгновенно превращаясь в прежнего нахального и галантного пятикурсника. – Возможно, мы продолжим наш спор… через неделю, в восемь часов вечера? - Без проблем, - все еще горячилась Игра и вдруг запнулась. – Постой. В это же время начнется вечер. - Именно. – Дерек слегка поклонился и широко улыбнулся. – Составишь мне компанию? Саша, отлично знавшая подругу, увидела, как в ее глазах промелькнула растерянность. Снаружи же ее лицо оставалось невозмутимым, словно ей каждый день предлагали пойти вместе на торжественный вечер симпатичные (будем честными!) пятикурсники. Взгляд ее ясных голубых глаз на мгновение перескочил на точно такого же невозмутимого Вита, неторопливо ковыряющегося вилкой в тарелке, и Игра неожиданно, тряхнув волосами, решительно сказала: - Составлю. Дерек снова широко улыбнулся и галантно поцеловал ей руку: - Тогда еще позже обговорим все. Всем до свидания. Саша что-то бормотнула в ответ, удивленная согласием Игритт; та же, не показывая никаких эмоций, кивнула Дереку в ответ и углубилась в процесс поедания пищи – расшифровка: принялась ковыряться вилкой в тарелке точно так же, как и ее коллега «по цеху». Выглядело это до того забавно, что Саша едва подавила глупый позыв расхохотаться и торопливо поднялась. - Мне, пожалуй, тоже пора. Запланирована одна… кхм… встреча. «А точнее, я иду к психу-колдуну постигать ведьмовскую науку, - добавила она мысленно. – Да, я же не говорила вам – я ведьма, причем тоже, похоже, немного псих, потому что мама скрыла от меня все подробности моего происхождения, а папа даже не знает о том, какая семейка ему досталась. Еще у меня в комнате живет домовой – весь в хозяйку и ее учителя, - а вчера мной управляла то ли вымышленная, то ли настоящая богиня древнего царства на той планете, которую мы изучаем. Совсем забыла – на станции орудует неизвестный Орден, который пытался уже меня убить, но об этом вам знать необязательно». Да, если когда-нибудь ее друзья и услышат эту тираду, то точно посчитают, что ей необходимо съездить на Касуру. Для справки: Касура – планета, славящаяся своими медицинскими учреждениями. К слову, там же находятся и лучшие психиатрические лечебницы в галактике. И Саша пока не горела желанием ее посетить. Она отдавала себе отчет в том, что тайна не навсегда останется тайной. Рано или поздно, если она не расскажет сама, что-нибудь, да и вырвется наружу – какой-нибудь спонтанный выброс магии, или же она как-то выдаст себя Ордену, и тогда за ней придут… Друзья узнают. Это дело времени. Только… что в этой ситуации лучше: рассказать самой или же подождать, когда события примут свой оборот? Терпения Саше было не занимать, но все же пассивно сидеть, опустив руки… Это был не ее профиль. Но и начать какое-нибудь утро со слов: «Привет, я ведьма» она еще не была готова. Порешив на этом, она почувствовала облегчение. «Просто немного подождать», - уговаривала Саша себя, проталкиваясь сквозь толпу к платформе – видимо, в последний на этой неделе выходной все решили покинуть свои скромные обители и перекинуться парой-тройкой слов. Все-таки, вчерашний день был богат на события. Вон, например, один из пилотов лет двадцати семи, стопроцентно рисуясь перед двумя симпатичными альдебараночками, громко рассказывает о вчерашнем вылете. Альдебараночки, кстати (судя по форме, аналитики), его слова явно на два делят, да остаток еще раза в полтора уменьшают – их белозубые улыбки, странно контрастирующие с кобальтовой кожей, отдавали то ли ехидством, то ли иронией. Все-таки, в аналитики обычно пробиваются очень умные люди, обладающие даром просеивания информации – им приходится иметь дело с гигантским объемом данных, там еще и крепкая психика нужна. На двух нежных фиалок альдебараночки точно не походили, а пилот, не замечая этого, разливался соловьем. Пока очередь двигалась к платформе – остальные, судя по всему, тоже были перегружены, - Саша потихоньку, забавляясь, наблюдала за потугами пилота втереть что-то очень важное и хвастливое своим «объектам страсти». Идиллию разрушила неторопливо вырулившая откуда-то из толпы высокая, крепко сбитая, чуть полноватая девушка. Пилот, стоящий к «скрытой угрозе» спиной, ничего не заметил, все так же продолжая вешать альдебараночкам на хорошенькие ушки лапшу; они же, тут же разглядев мрачное выражение лица приближающейся девушки, синхронно подмигнули ей (из чего Саша сделала вывод, что они знакомы) и тут же сделали каменные мордашки. - А чем это здесь занимается мой муж? – медленно и неотвратимо спросила «скрытая угроза». Обычно так же медленно и неотвратимо сгорает старое солнце. Солнце, однако, «угроза» не напоминала, скорее, черную-пречерную тучу. Альдебараночки сочувственно похлопали провинившегося муженька по плечу, приветливо кивнули мрачной жене и сделали обоим ручкой. Супруги остались наедине – если не считать клубящуюся вокруг толпу, из которой за ними с любопытством наблюдала Саша. Что-то эта сцена ей напоминала. Муженек, как ни в чем не бывало помахав удаляющимся «объектам страсти», повернулся к жене с широкой улыбкой на лице. - Клара! – произнес он. Улыбка его была настолько ослепительна, что по стенам едва солнечные зайчики не заскакали. – Как приятно тебя снова видеть! - Не сказала бы, что взаимно, - процедила Клара, явно пытаясь провертеть взглядом дыру в груди благоверного. – Опять за старое? Муженек немного смутился. Саша едва подавила ухмылку. - Мы просто дружески общались, - принялся оправдываться он. – Они поинтересовались вчерашним налетом, я по-джентльменски им рассказал… - Вот и будешь сегодня по-джентльменски ночевать где-нибудь в другом месте, - отрезала жена и, резко повернувшись, направилась широким шагом к платформе. – Тоже мне, муж-объелся-груш. И тут Саша поняла, отчего эти двое кажутся ей такими знакомыми. Но прежде чем она успела кивнуть в знак приветствия или хотя бы дослушать оправдания Атанаса, как подошла ее очередь, и ей пришлось спешно вспоминать номер уровня. Спустя секунду она уже стояла у жилых комнат. Ее охватила внезапная дрожь. Пытаясь успокоиться, она обхватила себя руками – это, конечно, ничуть не помогло. Вот странность – обычно контролируемые, в этот момент ее эмоции были готовы вот-вот вырваться наружу и поглотить все вокруг, включая и свою хозяйку. Почему именно сейчас ее так волнует, получится сегодня что-нибудь или нет? Яр уже который раз «берет» ее в ученицы – и теперь, добившись от него настоящего договора, Саша почти не ощущала радости. Нет, может, и ощущала – только вот она полностью оказалась затемнена таким огромным волнением, что было удивительно, как оно умещается в ее теле. Его хватило бы на тысячу Сашек, и еще на пол-Яра осталось бы. Как доказала практика последних дней, он испытывает эмоции – и что только не приходилось делать, чтобы это выяснить… Надо было просто оторвать пятки от пола и зайти в его комнату. Дверь виднелась неподалеку – вон, поблескивает слегка номером. Никогда в жизни Саша не ощущала такой тяжести – словно к каждой ее ступне привязали по списанному истребителю. Что-то подсказывало ей, что если она сейчас зайдет внутрь, пути обратно не будет. У нее ведь все еще есть другой вариант – вызвать Яра наружу, сказать ему, что ничему не хочет учиться, что передумала… и увидеть глубочайшее разочарование на его лице. Нет, конечно, он его умело скроет, да только Саша уже достаточно с ним пообщалась, чтобы понять – Серп был прав. Не такой уж он холодный и неприступный, как кажется. А вот лицемер хороший. Но и она уже не первый день с ним знакома. К тому же теперь, когда она стала его ученицей, свои чувства Яр скрывал уже не так умело – или может, ее скилл зоркости прокачался? Но она чувствовала, что дело не в этом. Огорчится колдун или ему будет все равно – Саша осознавала, что ее это заденет не так сильно, как она думает. Больше ее заденет собственная трусость. Злиться столько времени на мать, упорно твердить себе, что во всем виновата она, что справиться со своим даром – первостепенная задача… и упустить шанс, убежать? Что может быть глупее? Андрюшка бы в этой ситуации бросился бы в эту заветную дверь, не раздумывая – если бы, конечно, за ней торчал не Яр. Хотя и это бы его остановило буквально только на минуту. Войти туда – стать частью чего-то большего, чем простой пилот, обрести новые проблемы и нажить крупнейшего в жизни врага (хотя, по сути, он уже нажит). Уж кто-то, а Андрюшка бы точно не сомневался. А друзья всегда говорили не зря, что в этом плане Саша на него похожа. Поджав губы, Саша решительно зашагала к двери. Она злилась на себя – за свою минутную слабость, за свое малодушие. Поэтому стук вышел несколько более агрессивным, чем она рассчитывала. Дверь растаяла тут же. Яр обнаружился за ней со скрещенными на груди руками. - Я уже думал, ты вот-вот передумаешь, - криво усмехнулся он. Саша даже не удивилась – эти закидоны в стиле «я знаю, что вы сделали прошлым летом» уже стали такими привычными, что походили на обычную рутину: почистить зубы, умыться, проверить почту, не удивиться осведомленности колдуна… Вместо этого она криво усмехнулась в ответ. - Проходи. – Яр посторонился, пропуская ее вперед, и Саша без колебаний перешагнула порог. Звук собственных шагов показался ей громом. Комната выглядела, как обычно. Аккуратность и педантичность прослеживалась в каждом штрихе – по ряду инфочипов на полках, по стопке одежды на антигравитационной вешалке, парящей рядом с иллюминатором, по идеально расправленному покрывалу. Саша чувствовала, как учитель наблюдает за ней со слегка ехидным прищуром. - По-прежнему ни котлов, ни сушеных лягушек? – поинтересовался он. – Вот беда. Ну, извини. Быстрым шагом он проследовал в глубину комнаты и встал возле иллюминатора, оглянулся на застывшую в недоумении ученицу и нетерпеливо дернул плечом. - Иди сюда. Что ты видишь? Все так же недоуменно хмурясь, она встала рядом с ним и уставилась на мерцающие звезды. Вселенная подмигнула ей. - М-м-м… ничего. То есть, вижу звезды, вон там – что-то вроде космического каравана. Наверное, служба доставки какого-нибудь из торговых домов… Яр прищелкнул языком и покачал головой. - Не то. Еще попытка. Саша прикусила губу, не понимая, чего от нее хотят. Все то, что она описала минутой ранее, было на месте и никуда деваться не собиралось. Разве что только караван приблизился к станции, но это было явно не то, о чем стоило еще раз сообщать. - Я вижу космос, - сказала она осторожно, краем глаза следя за лицом учителя. Тот пока не выражал никаких эмоций. – Вижу миллионы разных созвездий. Они… мерцают. Последняя фраза показалась ей такой глупой, что она едва сдержала улыбку. Яр, однако, ни мускулом не шевельнул, глядя за иллюминатор, но что-то подсказывало, что он наблюдает самым внимательнейшим образом отнюдь не за караваном с эмблемой Хайгаксли. Так и есть! Взгляд Яра не отрывался от ее отражения в стекле. Это был настолько старый трюк, что Саша чуть снова не рассмеялась. - Продолжай, - сказал он, и к ней тут же вернулось серьезное настроение – серьезное, насколько это было возможно в данной ситуации. - Вижу, как караван собирается пришвартоваться к «Химере», - вздохнула Саша. Что-то подсказывало, что это снова не то, что от нее хотят услышать. Ее опасения тут же оправдались. - Это все не то, - отрезал Яр. Саша не выдержала: - Да что ты хочешь услышать? Яр, решив, видимо, поменять отражение на оригинал, повернул к ней голову и без всякого гнева сказал: - Ты видишь только оболочку. Караван, звезды, прочая лабуда… Загляни внутрь. Кому-кому, а тебе это необходимо. В этот момент Саша впервые поймала себя на мысли, что обучение она представляла совсем не так. В ее воображении это было чем-то грандиозным: вспышки света, летающие туда-сюда молнии, туман, дым и фейерверк – в общем, все взрывающееся и эффектное, сопровождающееся зловещим хохотом и развевающимся под ураганным ветром черным плащом. Действительность оказалась не то чтобы суровой… скорее, какой-то обыденной. Стой и пялься в окно, попутно выслушивая колкости в свой адрес (хотя, если честно, Яр вел себя вполне прилично и вежливо). Обычно Саша привыкла добиваться всего благодаря феноменальному упрямству, но тут это явно не катило – чего ты добьешься, с этим самым феноменальным упрямством пытаясь протереть дырку в иллюминаторе? - Почему именно мне это необходимо? – спросила она уже без всякого энтузиазма, радуясь тому, что можно временно не таращиться наружу. - Ладно, давай оставим пока космос и всякие мерцающие звездочки. Ответь, что ты видишь, когда смотришь в зеркало? Саша еле сдержала обреченный вздох. Похоже, она будет вынуждена отвечать на эти странные вопросы вечно. - Человека. - Дальше, - с нажимом сказал Яр. - Человека женского пола. Подробности, надеюсь, можно опустить? Если она надеялась этим выпадом его смутить, то ее ждало разочарование. Яр и ухом не повел. - Отлично. Дальше. - Да что дальше-то? – поинтересовалась окончательно сбитая с толку Саша. – Глаза там, нос, уши. Пальцы еще. - Дальше, - твердил Яр. У Саши возникло подозрение, что колдуна чем-то приложили по голове, и у него что-то в голове заело (на самом деле, именно она сейчас чувствовала себя таким образом). - Кожа, кости, ткани, - буркнула она. – Дальше? Кровь, нервы… Яр кивнул, и она остановилась. Это все, что от нее хотел колдун? Впору поражаться образовательной системе ведьмаков… если она вообще существует. Как-то не верится, что у таких замкнутых и чурающихся общества им подобных людей может вообще существовать такая система. - Такие же «кровь, нервы» есть у всего. Посмотри снова в иллюминатор. Звезды? Караваны? Главное, что там есть – жизнь. При колдовстве мы работаем именно с жизнью. Жизнь – источник наших сил. У Саши тут же возникли некоторые вопросы после его слов. - Э-э-э, прошу прощения, но разве не ты вызвал тогда ветрильник, который чуть меня не сдул? Ветер – это же просто движение воздушных масс из зоны высокого давления в зону низкого. Как он может быть живым? Яр криво усмехнулся: - А вот мы и плавно переходим к вопросу и духах природы. - Духах чего? – не выдержала Саша. Ее мозг отчаянно сопротивлялся всему, что говорил ей колдун. Яр отошел от окна, уселся на пол по-турецки и жестом пригласил ученицу последовать своему примеру. Когда она кое-как устроилась на твердом полу, он начал: - В колдовстве важно не думать, а чувствовать. Почему у тебя ничего не получается? Потому что ты слишком загружаешься. У тебя голова на первом месте. Для ведьмовства это не есть хорошо. Все знания, накопленные тобой за твою жизнь, тебе мешают глядеть по-другому. Эти знания хороши для твоей обычной жизни – быть пилотом, к примеру, или зависать круглосуточно в Сети. Когда ты переходишь в другую плоскость – назовем это так, - ты должна знать совсем другие вещи. Разделяй плоскость обыденную и плоскость колдовскую. Это как… двухмерное пространство и трехмерное. Саше показалось, что ее мозг только что вынули, промыли и вставили обратно. Причем вставили не той стороной. - Тогда причем здесь какие-то духи природы? Яра, видимо, развеселило выражение ее лица. «Если он сейчас заржет – врежу. Точно врежу», - пообещала себе Саша. Но колдун, к его чести, сдержался и продолжил: - Все, не созданное человеком, имеет свою душу. Люди, увы, как бы точно не имитировали что-либо природное, душой его наделить не могут. Никто из ведьм никогда не плел заклинания с помощью компьютера или чего-то вроде этого. «Компьютер – вещь неприродная», - мысленно возразила Саша, но заводить спор не стала. Она все еще воевала с собственным мировоззрением. - То есть, заклинание – это… - Обращение, - кивнул Яр. – Заклинать – просить. В нашем случае, о содействии, помощи.