За пределами нашего зрения

      - А, п-понятно, - прошептал хрупкий японец, крепко сжимая телефонную трубку. – Нет, ничего! Я уверен, что у тебя всяко есть дела поважнее, не требующие отлагательств. – Он горько улыбнулся, пытаясь стряхнуть с плеч тяжелое чувство. – Нет, я на самом деле не рассчитывал, что ты придёшь, я просто… Это была спонтанность, извини. – Он вздохнул между слов, глядя в зеркало, проверяя причёску и прихорашиваясь.       - Нет, я понимаю, мне следовало заранее узнать твой график. – Он покраснел, накручивая на палец спиральный шнур от телефона и стыдливо отводя взгляд в сторону, где его братья играли в настольные игры, так как у них был вечер в кругу семьи. – Нет, то была нелепая просьба – если для тебя это так важно, я всё понимаю. – Кику поднял руку и, смеясь, провёл ей сзади по шее, выглядя немного растерянным. – Всё нормально, я в порядке, спокойной ночи, Артур.       Положив трубку обратно на рычаг, юноша уныло вздохнул, глядя в сторону стола, за которым сидела и в данный момент галдела его семья.       - Ты не получишь столько денег, ару, - препирался старший, отодвигая пачку розовых бумажных денег подальше от младшего, всё это время наблюдая за попытками брата забрать их у него.       - Ой, отдай назад! Это нечестно, ты всегда выигрываешь в этой игре! – Янг Су сгримасничал, гневно скрестив руки и мило надув губки. Ван лишь улыбнулся своей победе, ставя свой маркер в конец настольной игры, означающий следующий раунд.       - Ну что, не сможет прийти? – спросил старший, сосредоточив внимание на младшем брате, анализируя каждое движение Янг Су, пока тот пытался в последний раз перепрыгнуть поле, чтобы не попасть в тюрьму и не пропустить ход.       - Нет, он занят, - со слегка обиженным видом ответил Кику, направившись в свою комнату, чтобы переодеться в более удобную одежду.       Если бы Артур пришёл сегодня вечером, то увидел бы его в бесподобном наряде. Ну, этот бесподобный наряд составлял традиционный костюм, впрочем, его в значительной степени прозападная одежда тоже была вполне приемлемой, но Кику хотел, чтобы он первым увидел его в этом (не считая братьев).       - Занят в воскресенье, ару? – хладнокровно проговорил Ван, внимательно разглядывая свои ухоженные ногти. – Ему же всё равно больше нечем заняться, что он скрывает? – пробурчал себе под нос брат, шлёпнув Янг Су по руке, чтобы тот убрал её от случайной колоды. – Прекрати, - прошипел он, глядя на дитя, слегка недовольно смотревшее на него в ответ.       - … Не знаю… Мне кажется, что это, наверняка, как-то связано с… Альфредом, - прошептал Кику, сев меж двух братьев. Янг Су лишь невинно улыбнулся японцу, в то время как Ван недовольно проворчал:       - Знаешь… Он этим призраком интересуется больше, чем тобой. Ты ведь понимаешь это, верно?       - Да… понимаю… ---------------------------------------------       - Твою мать! Альфред, ты уже второй раз так делаешь! Перестань! – резко крикнул Артур, вставая со стула и отходя подальше от прикованного к постели призрака. – Это просто отвратительно. – Он сделал глубокий вдох, краснея, как спелая вишня. Немного сузившись, его зелёные глаза с лёгким оттенком брезгливости пристально рассматривали американца. – Если тебе так хочется чихнуть, ради всего святого, чихай в другую сторону или, ещё лучше, в носовой платок.       - Тьфу, будто моя призрачная бактерия способна тебе навредить, - напомнил Альфред раздражённому британцу, ещё раз шмыгнув носом, кутаясь в мягкую ткань одеяла, что дал ему Артур. Он удовлетворённо вздохнул, игнорируя ярость, исходящую от Кёркленда, которому до жути хотелось выбить всю дурь из бедного мальчика.       Если Альфред собирался вести себя как ребёнок, ОТЛИЧНО, он сможет его обуздать не будучи родителем. И всё же от вида такого беспомощного Альфреда у него сердце кровью обливалось, поэтому он не мог взять и уйти.       Почему-то казалось, что это его обязанность – защищать больного фальшивого призрака. Это просто неправильно – позволять Альфреду действовать в одиночку, когда он мог помочь, находясь рядом.       И в жопу его призрачную бактерию, он знал, что ему следовало бы рассказать Альфреду о его коме, но он чувствовал, что сначала лучше вылечить бедного американца, а уже потом делиться с ним хорошими новостями, ведь, по сути дела, так он будет похож на безупречного джентльмена.       И он будет безупречным джентльменом, даже если все остальные думают, что у него просто крыша поехала.       - На что уставился? – послышался приглушенный голос американца из-под одеяла, Джонс тихо зевнул, и тут же глаза Артура устремились вниз к паре сапфиров, внимательно смотревших на него.       Сердце затрепетало, эти глаза пронзали его насквозь. Странное чувство, оно не имело ничего общего с болью, но несколько раз возникало такое ощущение, будто у него чуть сердце не выскочило.       - Артур? – тихо прошептал Альфред, и Кёркленду пришлось вспомнить, где он находился и что собирался сделать, прежде чем вернуться к реальности.       - Нет, ничего, к слову, как у тебя дела, Альфред? – спросил он у американца, сменив тему разговора, пока праздно сидел на стуле. Тот несколько раз похлопал глазами, прежде чем понять, что британец не захотел отвечать на его предыдущий вопрос.       - Мне лучше… - тихо ответил Альфред, размышляя о чём думает Артур. Он задумчиво нахмурился, а потом, хлопая своими золотыми, светлыми ресницами, невинно посмотрел на сердитого Артура.       - Это хорошо, - рассеянно пробормотал британец, вновь заглядывая в эти манящие сапфировые глаза.       Несколько долгих минут они сидели на своих местах, ерзая, пытаясь нарушить молчание случайными каламбурами или сплетнями.       - Ну так… - начал Альфред, поглядывая на англичанина с красивой улыбкой, украшающей его розовые губы. – Мне хотелось бы узнать, раз мне стало лучше… ничего, если я побуду с тобой хотя бы день? – его голос колебался, пока он смотрел на него с застывшей в глазах решимостью.       - Ты так говоришь, словно мы с тобой последний день видимся, - посмеялся британец, прекрасно зная, что американец в коме. Он не мог дождаться, когда удивит американца, но продолжал уверять себя, что настанет день, и он расскажет ему.       - Ох, ну, я имел в виду… вы с Кику постоянно проводите время вместе… пусть хоть и недолго, но я просто… - На лбу американца образовались складки, он усиленно обдумывал, что сказать. Лёгкий румянец расцвёл на его бледных щеках, когда он вновь посмотрел наверх, подняв глаза, чтобы встретиться со своим собственным взглядом. - Я всего лишь хочу день – ты и я. Это всё, о чём я прошу.       Англичанин не знал, что происходило в ужасно маленьком разуме Альфреда, но что-то в словах американца вызывало у Артура желание принять глупую, дурацкую просьбу, даже если бы в обычной ситуации он этого не захотел.       Это была довольно пугающая мысль, поскольку он не знал, как закончиться его день рядом с Альфредом, но Артур понимал, что, возможно, Альфреда хочет рассказать ему нечто важное. Быть может, Альфред наконец объяснит ему, что не давало ему покоя на протяжении последних недель? Эта мысль, кажется, обрадовала британца, и он, нежно кивнув американцу, выпустил редкую улыбку.       - Конечно, но только один день, ладно? – Кёркленд густо покраснел, уставившись в деревянный пол своей квартиры. Он решил игнорировать эти голубые глаза, пристально смотрящие на него, он ничего не мог поделать с желанием скрыться от этих изучающих, могучих глаз.       Он чувствовал, что ему, наверное, вообще не стоило соглашаться, потому что отчего-то эти глаза смотрели на него с такими сильными чувствами, что сердце просто трепетало, словно тонуло в водовороте чувств.       - Лишь один день, обещаю. ---------------------------------------------       Нужно было ещё кое-что сказать и кое-что сделать. Альфред знал, что Артур был слишком пугливым, чтобы сделать первый шаг в неизвестность, поэтому американец взял это на себя - положить конец их отношениям.       На часах была полночь, Артур как обычно вернулся в постель, заявив, что ему нужно хорошенько выспаться, чтобы выполнить завтра все просьбы проклятого американца. На лице появилась улыбка, когда он сидел снаружи, глядя на бледно-белую луну. Приятно было знать то, каким был заботливым Артур, и Альфреду было немного горько от того, что он не смог повстречать его до своей смерти.       - А ещё думал, что он чудик… - Он выпустил вздох, и с губ сорвался смешок. Тогда он был идиотом, но он хотя бы знал это.       Нет ничего страшнее незнания: кто ты есть.       Немного похихикав, американец уставился во мрак с горечью, что была сильнее любого другого чувства, что он выражал.       Будет тяжело уйти от такого парня, и всё же…       Он должен был понять, что на самом деле совсем не знал Артура…       Впрочем, самым главным для него вопросом было: что за чертовщина?