За пределами нашего зрения

      Они, стесняясь, тайком поглядывали друг на друга, и оба считали это нелепым, ведь на дворе было ещё только утро, а они уже вели себя, как малые дети.       Артур совсем недавно спустился вниз, одетый в форменную одежду, состоящую из расстёгнутого верха вечернего костюма и удобных джинсов. Он почему-то не хотел выглядеть слишком официально рядом с Альфредом, вопреки собственным предпочтениям, а хотел в течение дня чувствовать себя комфортно, ведь, учитывая, что американец думал, что бы он не сказал Артуру такого важного, какие бы весомые слова не крутились в голове Альфреда, это обязательно смутит его, поэтому он решил, что ему необходимо надеть что-нибудь эдакое, чтобы успокоиться.       Почти час он пытался найти модную, подходящую и удобную одежду, и всё никак не мог понять, почему это отнимает у него так много времени. Даже замечания Мины и Макары по поводу его наряда так и не угодили ему, и он продолжал настаивать, что это смотрится на нём просто ужасно.       - С каких это пор тебя так заботит, что на тебе надето? – Макара улыбнулся с озорным блеском в глазах, пока Мина, возведя глаза в потолок, клялась «звёздами в вышине», что он был дьявольски красив, и что «никого, чёрт возьми, не волнует, во что он одет».       - Это важно, - единственное, что ответил Артур, достав клетчатый галстук и выбросив его в мусорную корзину, хотя тот был почти чистым и неношеным.       Да не собирался он ни на какое свидание, чёрта с два! Однако… что-то дёргало за струны его сердца, пытаясь сказать, что это, в сущности, было каким-то безумным образом и впрямь свидание.       - Господи, какой же ты настырный… - проворчала Мина, слоняясь по комнате и скуля, что он стал мало уделять им внимания с тех пор, как в его жизни появились Кику и Альфред.       - Это важно, Мина, прошу… Я занят. – Артур вздохнул, расчёсывая свои непослушные волосы только для того, чтобы уложить пряди как обычно. – Мы поговорим об этом позже, – добавил он с дрожащим вздохом.       Зодиаки лишь переглянулись между собой, поудобней устроившись на его кровати.       По правде сказать, он не выспался прошлой ночью, хотя и лёг раньше обычного. И это было странно: стоило ему прикорнуть, как он тут же будил себя, потому что, если честно, он боялся того, что должен был рассказать ему Альфред.       Существовало множество хороших и плохих вариантов, но Артур знал, что у него есть новости всяко получше, от которых ему, возможно, станет легче после этого дня… однако… Альфред обладал тем маленьким процентом, который мог сделать его жизнь хуже в разы.       Альфред тоже не спал последние 12 часов и уже колдовал на кухне, начиная день с фантастического завтрака из жирного бекона и яичницы. Молодой американец так увлёкся, что даже накрыл стол, постелив на него прекрасную, белую узорчатую скатерть (которую Артур хранил лишь для особых случаев) и сумев идеально разложить столовое серебро параллельно друг другу.       Британец ужаснулся тому, насколько Альфред мог быть идеальным - приборы были разложены безупречно, - но что его, несомненно, изумило ещё больше, так это лежавшие на столе плетённые подставки со стоящим на них свежезаваренным чаем, от которого шёл горячий пар.       - Ты же вроде не любишь чай? – упрекнул он, спускаясь по ковровой лестнице, глядя на американца, который, кажется, остался доволен его внешним видом. Отлично, по крайне мере, для него я не выгляжу глупо, подумал Артур, с осторожностью делая каждый шаг. – Что пробудило в Вас желание приготовить завтрак, мистер Альфред? – чересчур весело спросил Артур, когда изумрудные очи встретились со светло-голубыми.       Альфред выпустил нервный смешок, подведя Артура к его месту и осторожно подвинув стул так, чтобы англичанин мог пользоваться своими столовыми приборами.       - Просто хочу начать день настолько ярко и радостно, насколько возможно! – слишком тухло заметил он с поддельной радостью, сквозившей в голосе. Артур мельком взглянул в его сторону, прежде чем откусить немного приготовленного Альфредом бекона.       Тот оказался на удивление сладким, несмотря на хрустящий и солёный вид.       - Ну так что, куда отправимся в первую очередь? – спросил он, на этот раз делая глоток чая, вначале изучив цвет, а затем неуверенно окунув кончик языка в коричневатую жидкость. Напиток также был до невозможности сладким.       - Город, просто прогуляемся по городу, ладно? – Альфред отвернулся от него, моя посуду и пытаясь отвлечься, усиленно натирая запачканный фарфор.       Пару раз его призрачные руки едва поймали тарелки с серебром, и ему пришлось изо всех сил сосредоточиться, чтобы не разбить дорогой фарфор.       В последнее время он стал замечать, что тратит слишком много сил на простейшие для призрака действия.       Например, ему было очень сложно не засыпать, он знал, что стоит ему прикрыть веки, и он останется таким навсегда – мёртвым.       И то был не просто какой-то там инстинкт, кричащий ему, что вскоре он загнётся, нет, это был факт – день ото дня силы покидали его всё быстрей, и даже сегодня Альфреду хотелось просто проспать вечность. Похоже, его период призыва подходил к концу, и Бог приготовился судить его жалкую жизнь.       И вот ещё что: с него брали плату за его призрачную форму, когда он пытался плыть, парить в воздухе - за любой вид передвижения, доступное телу призрака. Это было слишком болезненно и вредно для его здоровья.       Он просто не мог стерпеть боль. Почти половина его иссякающей энергии уходила на то, чтобы оставаться бодрым, пока другая половина, которой кстати говоря, было маловато, предназначалась для того, чтобы помогать ему на протяжении дня       Смотря на блестящий меж пальцев фарфор, он задумчиво всматривался в своё едва различимое отражение на белой поверхности. На заднем плане что-то бормотал Артур (скорее всего спорил с тем единорог или кем-то там ещё), поэтому Альфред решил абстрагироваться от шума и сфокусироваться на боли, протекающей внутри.       - Ещё только утро… - пробормотал себе под нос Альфред, кладя последнюю тарелку на сушилку и небрежно моя руки, даже если ничто в реальном мире не могло навредить ему.       - Прости, что? – вдруг раздался в его мечтаниях голос Артура, и американцу потребовалось время, прежде чем осознать, что он всё ещё рядом с Артуром.       - Н-ничего, я ничего не сказал! Ещё только утро, так что у нас полно времени, чтобы поговорить и чем-нибудь заняться! Всё, что только пожелаешь! – он улыбнулся широкой, лучезарной улыбкой, садясь рядом с парнем. ---------------------------------------------       - Мистер Франциск, вас вызывает доктор, - позвала медсестра с регистрационной стойки, живо улыбаясь ему, будто его ожидали хорошие новости. – Я уверена, всё будет хорошо после разговора с ним, - подмигнула она, беря его за руку, чтобы успокоить, пока открывала входную дверь, ведущую в кабинет врача.       Франциск глубоко вздохнул, чувствуя волнение в груди, и взял на себя смелость открыть дверь.       - Мистер Франциск, пожалуйста, присаживайтесь, - проговорил доктор, под его глазами сформировались морщинки, пока он нежно улыбался молодому человеку. – У меня для Вас хорошие новости, которые, я уверен, вы давно ждёте услышать. ---------------------------------------------       - Я голоден, хочу мороженку! Пошли купим! – прокричал Альфред, когда они вышли из квартиры, чтобы прогуляться по округе.       - Уже? Разве мы только что не завтракали? – спросил Артур обезумевшим голосом, приглаживая свои песчаные волосы хрупкими пальцами.       - Неа, я голодный как чёрт!       Американца переполняли счастье и нескончаемая энергия, и Артур не мог не улыбнуться тому, каким помолодевшим выглядел американец. Альфред казался совершенно здоровым и сиял странной гордостью, резонирующей вокруг него.       Они отправились к ближайшему продавцу мороженного, и американец всё жаловался на то, как долго они идут до магазинчика с Джелато*.       - Мороженное лучше всякого там Джелато, - подмигнув, прокомментировал Альфред и взял Артура за руку, не обращая внимания на румянец, вспыхнувший на лице парня.       При обычных обстоятельствах Артур даже заходить бы не стал в этот специализированный магазин, но Альфред был исключением. Альфред всегда был для него исключением.       - Можно одно большое шоколадное с орехами и зефиром и… эм… с экстра-шоколадным сиропом? – нервно пробормотал Артур, повторяя слова за американцем; продавец с удивлением посмотрел на него, зачерпывая мороженное и поливая его тёмным шоколадом. Американец жадно улыбнулся, когда Артур взял экстра-диабетическую еду и тайком отдал её призраку, который иногда передавал рожок обратно англичанину, чтобы не пугать прохожих.       - Потрясающе, хочешь? – спрашивал всю дорогу Альфред, пока они проходили мимо магазинов, с безразличием осматривая их витрины, и обсуждали погоду.       - Нет, спасибо. - Он в очередной раз вздохнул, закатив глаза и следуя за американцем, куда бы тот не пожелал отправиться.       - Многое теряешь.       - Я вполне уверен, что мне и без этого рожка с диабетом хорошо, большое спасибо.       - Уверен? – подбивал его Альфред, ослепительно улыбаясь и покачивая перед ним рожком, пока они шли в сторону холма.       - Ох, Альфред, Бога ради! Да, уверен.       Американец пожал плечами, и они продолжили свой путь.       Артуру показалось, что он, вероятно, задел Альфреда за живое, но это было не так, потому как парень продолжал напевать что-то себе под нос и с восхищением тыкать пальцем на необычные здания, которые, по мнению Артура, были восхитительны и просто прекрасны.       - Те дома весьма странные… - проговорил Джонс, когда они проходили мимо строений, возведённых под влиянием римской архитектуры, и даже проходя меж зданий в стиле французского барокко, который, вынужден был признать Артур, был великолепен.       - Они прекрасны, Альфред, и я совершенно уверен, что куда бы ты меня не вёл, там не будет таких же незабываемых зданий, как эти, - пошутил Артур, видя, как американец лишь улыбнулся, перед тем как доесть рожок.       Альфред незаметно смотрел на низкую фигуру Артура, пока они шагали по улицам в какой-то странной тоске.       Они были спокойны в начале их прогулки, но что-то промелькнуло между ними, когда они взглянули друг на друга, идя ровным шагом туда, куда планировали.       - Помнишь, как мы впервые встретились? – начал Альфред, тихо вздыхая с милой улыбкой на покрасневшем лице.       Ветер развевал его мягкие золотистые локоны, и чёлка прикрывала подёрнутые дымкой сапфировые глаза, что мелькали за волосами. Для Артура Альфред словно сиял. И сиял не просто из-за омывавшего его золотого света, он выглядел так, словно стал на самом деле видим миру, его миру.       - Я хотел напугать тебя, но мне было страшно оставаться одному, - захихикал Альфред и мельком взглянул на сияющие изумрудные глаза. – Понятия не имею, почему мне так сильно хотелось тебя напугать… но, думаю, я знаю, почему мне не следовало пугать тебя в начале. - Он вздохнул, взяв Артура за руку и ускорив шаг.       Артур поднял на него взгляд, смотря широко распахнутыми изумрудными глазами, мягко рассмеявшись между слов Альфреда.       - Для своего возраста ты говоришь, как старик. – Он мягко улыбнулся в ответ, слегка подталкивая локтем призрака, чувствуя слабый след от соприкосновения с телом Альфреда. Джонс стал ещё более прозрачным, чем должен быть, и он знал, что Альфред на данный момент чувствовал себя очень неуверенно. Артур это чувствовал, ощущал, а ещё он знал, что у него есть хорошие новости для страдающего призрака.       Пока они бежали по городу, люди с недоумением смотрели на Артура, которого тянула невидимая сила. Альфред остановился на вершине холма.       Это было прекрасное, уютное место. Здесь никого не было, кроме детей, играющих у подножия со своими питомцами и нелепыми игрушками. Всё находилось в абсолютной гармонии. Никакого шума, ничего, лишь ветер, что треплет их жесткие прядки волос, и солнце, озаряющее их независимо от того, насколько это было больно – стоять под его лучами.       - Когда я был ребёнком… - шепнул Альфред ему на ухо, садясь на землю, вынудив его сесть рядом с ним. – Я весь день напролёт играл со своим братом на холме, похожим на этот. – Он улыбнулся, щекоча мочку уха Артура, вдыхая запах белой сливы, что источал парфюм британца.       - Ты… ты всё помнишь? – англичанин был поражён услышанным, он посмотрел на призрака, который легонько засмеялся, заставив его сесть в более расслабленную позу.       - Я вспомнил ещё нескольких недель назад, Артур, поверь мне, - он вздохнул, спрятав голову между своих колен, не видя ничего, кроме кромешной тьмы. Он изо всех сил зажмурил глаза, чтобы не заснуть мирным сном.       - Я хотел рассказать тебе, но… теперь когда я думаю об этом, ничего бы не изменилось… Ну, может быть, лишь одно, - проговорил он, глядя на небо, и в тот миг, когда Альфред с серьёзным выражением лица посмотрел вновь на него, Артур почувствовал собственную слабость.       - …Как звали твоего брата? – прохрипел Кёркленд, голос его дрожал - взгляд молодого призрака пугал его своей тяжестью.       - Мэттью. Его имя Мэттью Уильямс, - тихо прошептал американец, в его глазах, смотревших вниз на Артура, читалась глубокая боль. – Он унаследовал фамилию моей матери, а моя досталась мне от отца, - добавил он, отводя взгляд от британца, потому что их глаза глядели друг на друга с такими эмоциями, что было почти больно смотреть.       Неясная тишина повисла в воздухе, и даже крик и смех детей не разбавлял напряжённую атмосферу между ними.       – На похожем холме мы с братом могли часами смотреть на небо. - Альфред вобрал в себя воздух, позволив небольшой, горькой улыбки коснуться его лица. – Это было пустой тратой времени, но нам казалось, что там что-то есть. Словно там была магия, понимаешь? И вот, в один прекрасный день, когда мы достигнем неба, мы сможем увидеть её.       - Альфред…       - Но я всё испортил и оставил брата прозябать во сне. Я не могу вернуться, мне не остаётся ничего другого… Я оставил его висеть на облаке.       - Альфред, мне нужно кое-что тебе сказать…       Джонс в изумлении уставился на Артура, когда тот схватил его за рукав, смотря большими, сияющими глазами.       Проведя столько времени с Артуром, он ещё ни разу не видел это беспокойство, эту эмоцию у британца, и поэтому он был тронут тем, с какой решимостью англичанин смотрел прямо в его глаза.       - Я-я кое-что обнаружил в тот день, когда мы последний раз были в библиотеке. – Парень пониже ростом покраснел, отводя взгляд от пронизывающих его глаз американца. – Т-там была одна особая книга, о которой было известно Макаре…       - Макара - это то… рыбно-козье существо? – весело спросил Альфред.       Когда они сидели вместе в тишине, всё казалось таким невыносимо тёмным и тяжелым, что Альфреду захотелось привнести свет на сцену.       - НЕТ! Козерог, но послушай, не в этом дело… - закричал Артур, прожигая его взглядом, пока он слабо тряс парня туда-сюда. – Всё дело в той книжке… в ней есть всё о призраках, и-и… если основываться на выводах из этой книги, ты – не призрак, - сказал он наконец, закрывая глаза, сердце забилось быстрей. – Ты всё ещё жив, Альфред. Книга говорит, что ты жив.       - Артур… - его голос звучал так мрачно, что Артур пришёл в ярость, когда Альфред посмотрел на него с жалостью. Эти голубые глаза сочувствовали ему.       - Нет, я серьёзно, если бы ты только заглянул в неё, все твои синдромы не совпадают с теми, что бывают у настоящих призраков. Ты всего лишь в коме, и тебе можно просто расслабиться, потому что ты не исчезнешь… не исчезнешь… - тихо проговорил Кёркленд, стараясь успокоить американца, который, он знал это, думал, что покинет этот мир. – Ты не исчезнешь… ты всё ещё жив. – Британец улыбнулся, коснувшись холодных щёк призрака.       - Ты жив, Альфред, - он окончил своё замечание, вглядываясь в черты американца.       Если подумать, Альфред выглядел уставшим.       - Артур… я… - его голос сквозил всё той же жалостью, а глаза пронзительно смотрели на него в ответ, и Артур почувствовал, как внутри закипает гнев.       - Ты совсем меня не слушаешь, да? - вдруг вспылил он, сердце разрывалось от злости - призрак продолжал смотреть на него также, как те другие, невежественные люди.       - Нет, мне просто нужно сказать тебе, что…       - … Я тебя не понимаю, я говорю тебе, что ты жив! Мы же можем прямо сейчас увидеть твоё тело! Просто скажи, где оно, и мы сможем…       - Хватит, Артур… - угрожающе сказал призрак, его глаза сердито смотрели на британца, который, казалось, был потрясен, увидев, что весёлый призрак впал в крайне мрачное настроение. Это было редкостью. – Я не заслуживаю жизни, не давай мне эту надежду. Я не вернусь… только прошу, выслушай меня…       Непонятно отчего, но как только Джонс окинул его тем грозным взглядом, сердце его помчалось вскачь, и он почувствовал себя беспомощным от всех этих эмоций, что выказывал Альфред.       Сожаление, грусть, гнев, растерянность - все чувства были показаны так, будто американец совершил что-то дурное и решил это не исправлять.       - Артур… в прошлом я был очень плохим человеком, - признался Альфред, беря его за руки и крепко прижимая к себе; он чувствовал, как англичанин брыкался в его объятьях. – Я издевался над свои братом и не мог ему ничем помочь, потому что не мог себя сдержать. – Американец заплакал, из уст его вырвалась более мрачная сторона его прошлого. __________________________________________________________________ П/п: Джелато - популярный итальянский замороженный десерт из свежего коровьего молока, сливок и сахара, с добавлением ягод, орехов, шоколада и свежих фруктов. Оно отличается от обычного мороженого низким содержанием молочных жиров, при этом в джелато больше сахара. Это мороженое кремообразное, нежное и плотное по текстуре, оно медленно тает из-за малого содержания в нём воздуха.Настоящее джелато не выпускается промышленным способом: мастера трудятся над ним в специальных заведениях (джелатериях) и подают мороженое сразу после его приготовления.