За пределами нашего зрения

«И пусть я слишком поздно это понял, но я по крайней мере наконец-то осознал, что всегда любил тебя».

      Будильник прозвенел раньше обычного исключительно потому, что для него это была важная дата.       Обычно в такие дни, когда солнце едва выглядывало из-за облаков, а на улице было довольно прохладно, он лежал в постели, уставившись пустым взглядом в никуда, и размышлял лишь о будущем, которого он так жаждал.       Как правило, он по большей части не думал о прошлом. Прошёл уже год, и он знал совершенно точно, что всё, что случилось с ним и Альфредом, давно прошло. Он понимал, что всё случившееся было абсолютным, и ничего нельзя изменить, даже если он каждую ночь мечтал о лучшем завтра.       Однако беда была в том, что в каждом завтра, которое он просил, всегда был Альфред, или хотя бы Зодиаки, чтобы утешить его. И он знал, что эти завтра никогда не наступят. Они не станут явью, ведь это невозможно, даже магия не может сотворить подобного. Но каждую ночь в 11:11 — волшебное время, он в тщетной надежде просил о них.       И он не перестанет просить, даже если то, что все его надежды и мечты никогда не воплотятся в жизнь, совершенно незыблемо.       Он продолжал надеяться, несмотря ни на что.       Но, в отличие от других дней, сегодняшний был одним из тех завтра, с которым он старался не сталкиваться. Это было то завтра, которое он не хотел ни знать, ни видеть. Он просто не хотел, чтобы этот день существовал, но просить об это опять же было невозможно.       Как только он проснулся, то тут же почувствовал укол в сердце, не видя ничего, кроме лучика света от солнца в зените, что светило сквозь серебристые облака. Его жалюзи пропускали лишь толику света, просачивающегося сквозь темень его штор.       Вокруг тишина.       Просто тоска смертная.       Британец сдавленно зевнул, прежде чем выскользнуть из постели и небрежно бросить одеяло через комнату. Он рассеяно посмотрел на свет, пробивающийся в его тёмную комнату, казалось, почти с ненавистью смотря на полоску света, которая пробудила его слишком рано, пусть и звенел будильник.       Войдя в ванную, он уставился на своё отражение в широком зеркале. Зелёные глаза, ещё более тусклые, безжизненные, блуждали по стеклу, рассматривая каждый дюйм своего лица. Соломенного цвета волосы переливались от ещё одного лучика света у него за спиной, и он слегка нахмурился, беря в руки зубную щётку, чтобы начать этот день.       Сегодня всё было иначе; сегодня он не позавтракает, он встретится с Мэттью и Франциском, чтобы обсудить планы касательно будущего Кофейни. Сегодня был не совсем подходящий день для начала подобной беседы, но он понимал, что и Мэттью, и Франциск знали о том, что это был день похорон Альфреда.       Они, наверное, просто хотели узнать, как у него дела, ведь кто знает, насколько мрачен он будет сегодня? Он не видел их больше месяца, после того как Мэттью изъявил неожиданное желание путешествовать.       Хотя Франциску с Артуром было очевидно, что младший близнец просто хотел провести время вдали от места, наполненного таким количеством боли.       Кто знает, сколько раз американец корил себя за свою неосторожную глупость. Мэттью просто обезумел от горя после похорон Альфреда, и ему было просто необходимо время, чтобы попутешествовать. В прошлом месяце они с Франциском решили отправиться в отпуск куда-нибудь подальше, чтобы попытаться оправиться.       Артур усмехнулся, опустив щётку обратно в стакан, и посмотрел на своё отражение с ещё пущей злобой.       Он ненавидел этот день, но что ему оставалось делать? Он коченел от боли во всём теле и особенно сердце. _______________________       Золотистые ветряные колокольчики ласково запели от тихого ветерка, каштанового цвета дверь робко приоткрылась от приложенной к ней небольшой силы, принадлежащей человеку, входящему в помещение.       Пахло кофе, как и всегда. Он не ждал перемен от этого места, и всё равно рассчитывал увидеть всё другим — надеялся увидеть мир в совершенно новом свете. Отчего-то ему казалось, что его ожидает нечто большее.       — Я наконец-то вернулся, — прошептал мужчина, снимая кожаную шляпу и осторожно кладя её на такого же цвета прилавок.       Никто не работал, была суббота, и тем не менее он захотелось посетить магазин раньше остальных, потому как он почувствовал, что для него это важно.       Почему-то от этого небольшого помещения приятно щемило в груди. Минута, когда он впервые ступил в эту кофейню, от воспоминания о ней сердце переполняли беспорядочные чувства, что казалось ему странным. Грусть сталкивалась с радостью, гнев с блаженством, они растворялись друг в друге, будто давнее воспоминание пыталось заставить его вспомнить что-то.       Никогда ещё прежде подобное место не возбуждало и не будоражило его настолько своей атмосферой.       И поэтому он пришёл к выводу, что оно было особенным.       По правде сказать, раньше он не часто посещал это место, но от слов, претендующих стать «возвращением» из долгого путешествия, он цокнул языком со странной, чуждой радостью. От этого привкуса прозрения находится в кафе становилось ещё приятнее.       Он изучал детали магазина; горький аромат кофе, кремовые обои с цветочным узором, каштанового цвета декорации совсем не изменились. Хочу здесь работать, сказал бы он, но у него были свои дела, но в том не было бы ничего дурного, купи он его...       Он недоверчиво замотал головой, смеясь над своей мыслью о покупке магазина, который всё ещё прекрасно функционировал благодаря своему владельцу. Честно говоря, он отдал бы всё, чтобы владеть этой кофейней. Он бросит свою работу, чтобы заиметь этот скромный магазинчик.       Расстроенно вздохнув, мужчина пробежался рукой в кожаной перчатке по копне своих светлых волос, учинив беспорядок на голове. Он надул щёки, сделав их слегка розовыми, глядя через прилавок, словно ожидая увидеть кого-то за ним. Тихонько постучав пальцами по прилавку, мужчина лишь улыбнулся, прежде чем пожать плечами и, развернувшись, направиться к выходу.       — Пожалуй, я скоро вернусь, — приглушённо сказал он озорным голосом, в то время как в его тёмно-сапфировых глазах плескался некоторый восторг. Свободная рука невольно схватила шляпу, которую он ранее положил на прилавок. Быстро натянув её на голову, он выпустил широкую, очаровательную улыбку, не в силах отделаться от переполняющего сердце счастья.       Он слышал лишь, как оно колотится от тихого восторга.       Выйдя из кофейни, он наткнулся на довольно странную фигуру молодого человека, спешащего к популярному чайному магазинчику, и незаметно для него на его губах растянулась широкая самодовольная улыбка.       Какая-то неизвестная сила тянула его познакомиться с этим человеком. Она призывала вспомнить что-то, но он понятия не имел что.       — Боже, мне так жаль, Мэттью, я был занят уборкой, мне пришлось тащиться в прачечную, потому что, понимаешь ли, у меня сломалась стиральная машина! — прокричал мужчина в телефон, идя быстрым шагом мимо кофейни; его глаза были сосредоточены на магазине перед собой, широко известном чайном магазинчике, которым владел Ван.       Его сердце учащённо билось после бега от своей улицы до местного пешеходного перехода, и у него совсем не было времени на остановку, чтобы отдышаться.       — Да, да, я знаю, я буду там через пару минут! Смотри, я уже напротив него, — проговорил британец, нахмурившись, когда светофор поспешно загорелся красным, препятствуя его переправе. — Я поговорю с тобой позже, пока, — он захлопнул сотовый, злясь, что светофор и движение выбрали именно это время.       Ну почему именно в этот раз улицы должны были оказаться переполненными?       — Боже я ПОЧТИ пришёл! ПОЧТИ ПРИШЁЛ! — сказал сам себе британец, щурясь в сторону чёрных окон пекарни/чайной Вана.       Над его крохотным телом нависла чья-то тень.       — Ха-ха-ха, спешишь куда-то? — невзначай решил побеседовать с ним голос; и никогда раньше его лицо не приобретало такой красный оттенок, пока он бессвязно бормотал слова.       Спустя время, проведённое в стороне от магии, Артуру всё ещё было трудно заводить друзей в городе, хотя большинство людей начали замечать изменения в его «вменяемости». Он завёл пару важных знакомств, но он всегда первым начинал разговор с кем-то, а не наоборот. Люди всё ещё не доверяли уровню его психической устойчивости, и поэтому человек, подошедший к нему, уже сам по себе казался странным. Этот человек наверняка был всего-навсего туристом, просто дружелюбным туристом, тихо подумал он про себя, пока смотрел на тень неподалёку от своей собственной, ощущая некую связь с ней.       Кое-что, однако, разозлило его в этом человеке, он был немного любопытным, раз слушал его, и у Артура хватило соображения обругать человека за подслушивание чужих разговоров. Серьёзно, несносный незнакомец был весьма нежелательным типом личности в лице приличного общества. После чего его лицо покраснело ещё пуще от мысли о человеке, который разговаривал с ним, и как только загорелся зелёный, британец просто ушёл без лишних слов.       Если человек ведёт себя грубо, то и он ответит тем же.       Право слово, что за наглые люди пошли!       Перед ним замаячила спина британца, и мужчина с досадой покачал головой, но решил оставить всё как есть, смотря, как тот убегает от него прочь. Если бы он тщательнее поразмыслил, то мог бы поклясться, что британец показался ему немного знакомым, но у него не было никаких зацепок, ведь он только что вернулся из больницы с амнезией и у него не было ничего, кроме брата, в качестве связи с миром, в котором он теперь жил.       Да, всё, что он смог вспомнить, это автомобильную аварию, тусклый свет и черноту, заволокшую его зрение.       А, проснувшись, он увидел перед собой брата, единственного человека, который знал, кто он такой, и мог позаботиться о нём. Поэтому естественно, что ему приходилось любопытничать, особенно когда кто-то казался ему чрезвычайно знакомым. Господи, ну и чванливым же был этот британец!       Американец хмыкнул и развернулся, уже почти махнув рукой на этот день, почти, пока не решил отправиться в библиотеку, дабы вернуть книгу. Блин, да кто ещё, кроме его младшего брата, читает подобные сказки?       Молодой человек покрепче сжал коричневый пакет меж пальцев, направившись обратно к центру города. _______________       — Ну, и что это за парень был рядом с тобой? Я не смог его как следует разглядеть, но... Не знаю, я просто поверить не могу, что ты был с парнем! — воскликнул Франциск, когда Артур наконец добрался до магазина и сделал свой обычный заказ, прежде чем ударить француза в живот за его неимоверно нетерпеливое поведение, в особенности по случаю сегодняшнего дня.       Мэттью лишь мягко улыбнулся, помешивая чай, он выглядел немного счастливее, чем когда Артур видел его в последний раз.       Он безусловно начинал понемногу оживать, возможно даже пополнел. Словно вся энергия, опьяневшая от грусти, оставила американца и вместо этого поселилась в Артуре.       Однако Артуру нечего было сказать, он был рад, что Мэттью обрёл гармонию в себе.       — Начнём с того, что я не знаю человека, о котором ты говоришь, — ответил британец, вдохнув аромат травяного чая и метнув взгляд на француза, который скептически на него смотрел. — И я не видел его лица, поэтому не могу точно сказать; хотя я уверен, что это был турист, я ни разу не слышал, чтобы так разговаривали, — британец остановился, размышляя о конкретном голосе, что затмевал ему разум и возможно каким-то образом был похож на голос, который он слышал недавно.       Если честно, за год он успел забыть голос Альфреда.       И он боялся. Боялся забыть о нём всё, сама потеря воспоминания о том, как звучал его голос, заставила его сердце пропустить несколько ударов.       Мэттью с Франциском лишь пожали плечами, их глаза слегка помрачнели, когда они посмотрели друг на друга, а затем на Артура.       Прошёл всего год со дня смерти Альфреда, и Артур понимал, как сильно переживал Мэттью даже при упоминании имени Альфреда вскользь. Он был хрупок в этом вопросе и по большей части холоден, когда имя брата слетало с его собственного языка.       Всё это время Франциск помогал американцу пережить трагедию, и постепенно эти двое, к огорчению Артура, стали довольно близки. Честно говоря, видеть расцветшую от трагедии любовь, было не совсем справедливо по отношению к нему, особенно после трагедии, которая теперь во многом была его бременем.       Его сердце болело не переставая, и пусть он с трудом помнил голос Альфреда, любовь к нему всё ещё жила здесь, где-то в его сердце. Он до сих пор чувствовал, как она резонирует внутри него. Скорбная песня, играющая в измученной тональности, ожидающая кого-то, кто остановит её.       ОЖИДАЮЩАЯ КОГО-ТО, нет, ожидающая того единственного человека, который никогда не вернётся.       Слёзы незаметно для него заструились по щекам, в то время как Мэттью и Франциск были абсолютно счастливы.       Почему? Почему он чувствует себя таким унылым? Конечно, это же была годовщина, и тем не менее что-то в воздухе заставило его остолбенеть.       А потом открылась дверь, внутрь просочился свет, и всё вокруг, казалось, остановилось, когда холодный воздух пробежался по его оголенной коже.       Даже лица Франциска и Мэттью замерли, когда влетел ветер.       — А-ано, — тихо начал Кику, посмотрев на тень позади себя. Смешок вырвался из губ мужчины, и маленький мальчик жалобно завыл, что хочет чего-нибудь приторно-сладкое.       — Чего желаете... мистер?.. — даже Кику, кажется, был обеспокоен появлением мужчины. Артур же, к своему большому разочарованию, не мог увидеть человека, потому как тот находился в его слепой зоне.       — Как насчёт двух клубничных чизкейков и одного стаканчика воды для маленького ребёнка! — естественно ответил мужчина, в то время как рядом с ним зашуршала маленькая фигурка, которая лишь довольно неприятно хмыкнула.       Ребёнок, кажется, был слегка зол на мужчину, как понял Артур, но ЧЁРТ! То, как Франциск и Мэттью смотрели на него, пробуждало в нём желание обернуться и посмотреть на незнакомца.       — Ок, малой, пойдём присядем, — ласково улыбнулся американец, подхватив младшего своими большими руками и посадив за стол, что стоял рядом с ними.       ...Теперь он понял, почему у Франциска с Мэттью были такие лица.       Он услышал, как тональность его сердца достигла новой высокой ноты, и заиграла новая песня.       Грустная ли она, радостная ли, он всё ещё не мог определить.       Свет озарял американца и маленького ребёнка, сидевших перед ним. Мальчик дулся, похоже, он был чрезвычайно зол. У него были белые спутанные волосы и прекрасные красные глаза, на секунду могло показаться, что он похож на Гилберта, но мальчик был слишком мил и красив для этого. На вид ребёнку было лет семь, но он казался довольно зрелым, хоть и демонстрировал сейчас детское поведение.       Однако главной заботой Артура был другой человек.       Если бы он мог произнести имя вслух; этот человек выглядел в точности, как он.       Золотистые волосы, свежие, как омытая солнцем трава, и голубые глаза, такие же яркие, как синие небо Каролины, сверкающая улыбка, горделивая и скромная, и загорелая кожа, что была прекрасна. Он выглядел как Альфред, действовал как Альфред, но... как такое возможно?       Сердце стучало с такой бешеной скоростью, что шумело в ушах, и поэтому он застыл, продолжая смотреть.       Подошёл Кику и предоставил заказ двоим парням, и Альфред, Артур надеялся, что это был именно он, противно зачавкал, жуя сладкое. Мальчик напротив есть не стал.       — О, да будет тебе, эта книга всё равно была так себе, ты бы не закончил её, так что ешь давай, пока это не стало... странным, — по-детски ответил Альфред, ткнув мальчика в щёку свободной рукой и рассмеявшись.       Будь это Альфред, Артур бы посмеялся вместе с ним.       — Мне нравилась эта книга! И меня не волнует срок возврата! Всё равно в библиотеке никого нет, — пробурчал в ответ мальчик, с жадностью смотря на торт. Альфред лишь улыбнулся и снова ткнул его в щёку.       — Нехорошо бы получилось, оставь ты её себе.       — Вряд ли кто-то станет читает о Зодиаках, — слишком быстро ответил мальчик, и сердце Артура сжалось.       Зодиаки... давно потерянные... друзья.       — Как скажешь, мы вернём её, ок? Так что ешь! — мужчина вздохнул, раздраженно посмотрев на мальчика, прежде чем откусить ещё один большой кусок.       Он был так похож на Альфреда, ну, по крайней мере у него были те же манеры, что и у него.       — Правда?       — Конечно!       Он не знал, что с ним случилось, но он начал вставать, не обращая внимания на то, как на него смотрят Мэттью и Франциск. Мог ли это быть действительно Альфред? Могло ли это быть делом рук Макары? Делом рук Зодиака?       Сердце трепетало.       Ему было больно.       — Альфред, тот парень пялится на нас. Это странно, — прошептал мальчик, показывая на Артура, когда тот стоял посреди комнаты, смотря на них с выражением шока на лице. — Он будто призрака увидел! — понимающе рассмеялся мальчик, его глаза мило сощурились, когда его рот аккуратно снял кусочек торта с серебренной вилки.       Альфред... Так это действительно он...       — Пф, а я думал, что я один тут невоспитанный, — сказал Альфред, смотря на того же человека, что отчитал его на пути к библиотеке/чайному магазину. — Что, призрака увидал? — мужчина пристально смотрел на него какое-то время, а потом расплылся в улыбке, завидев позади него Мэттью и Франциска.       — Я думаю, они увидели, братец, — прошептал мальчик, ласково глядя на Артура.       Словно он уже был с ним знаком.       Но братец?       Неужели?..       — Что ж, кое-кто, кажется, заинтересовался крутым мной, — это было так типично для Альфреда. — Пожалуй, ничего не поделаешь, я слишком добрый. Давай, присоединяйся к нам! — мужчина ухмыльнулся, подвинувшись в сторону и жестом пригласив Артура.       — Я хотел поговорить с тобой с самого утра, — заявил он, но Артур слышал лишь приглушённый шум и пение своего сердца.       — П-приятно познакомиться (ещё раз), — начал британец, вытаращив глаза на американца.       — И мне тоже, — он улыбнулся, смотря на него с той же добротой, с которой смотрел на него Альфред когда-то.       — Меня зовут Артур Кёркленд... Я работаю в кофейне вниз по дороге отсюда.       — СЕРЬЁЗНО? Потрясающе! Обожаю это место! Приятель, у меня от неё мурашки по коже!       Его голос звучал так до странности сладко, что его сердце чуть не разорвалось, когда он заговорил с ним в очередной раз. Но на этот раз его слова были более весомыми, они смогли достигнуть его.       Из угла послышалось фырканье, и двое парней посмотрели на ребёнка-альбиноса.       «Младший брат» Альфреда хмуро смотрел на них. Он казался застенчивым, но он явно был очень общительным, когда хотел. Альфред с любовью посмотрел на ребёнка, словно видел в нём Мэттью. Артур не знал, что и думать, но правда ли Альфред видел Мэттью в этом ребёнке? Или это был совсем другой Альфред?       Был ли это всё ещё его Альфред?       — Прости, что не представился раньше, меня зовут Альфред Джонс... а это мой младший брат Макара... — смущённо ответил мужчина, выразительно глядя в его глаза. Артур услышал, как голос Мэттью резко стих, и Франциск начал успокаивать американца, заказав ещё один десерт, чтобы привести его в чувство. Он посмотрел на Альфреда строгими, зелёными глазами, а затем обратно на «Макару».       Так значит, он знал с самого начала, да?       Даже без воспоминаний любовь может вспыхнуть между теми же людьми.       — Приятно познакомиться, надеюсь, мы станем хорошими друзьями.

Жизнь словно началась заново, и несмотря на боль, проникшую, на первый взгляд, в сердце каждого, чувствовалось лишь облегчение, что замерло в их слезах. Будто ничего на самом деле и не было, и всё же все они знали, что есть что-то по ту сторону, что наблюдало за ними, помогая им. Они не знали, что находилось за пределами их зрения, но надежда была ещё жива и продолжит жить. Не теряйте надежды и продолжайте любить.