Глава 31. Сперва сладости
3 июня 2016 г., 23:36
Артур с горечью уставился в пустоту, что заменила собой всех его основных зодиаков. Почему всё должно было случиться именно так? Стоит только произойти чему-нибудь хорошему, как на него сразу обрушивается бедствие. Он никак не мог осознать, что мир уже сходил в магазин за его никчёмным, бессмысленным будущим. Всё пропало, вместе с зодиаками исчез и его магический дар, он больше не увидит ничего из того, что любил. Ему больше не увидеть тех, кто был дорог его сердцу, и Альфред вскоре после своего повторного появления тоже исчезнет.
Такова жизнь. Но почему она обязана всегда быть полна перемен?
— Эй, ты в порядке? — коснувшись его ладони, ласково прошептал американец, невинно смотря на британца, который изо всех сил старался держаться стоически. — Можешь поплакать, если хочешь, ведь я по-прежнему здесь, — предложил ему Альфред, сжав его руку и крепко обняв, словно больше никогда не отпустит.
Сейчас он был рядом, но как насчёт остальной его жизни? Остальных часов, месяцев, будущего в целом? Где будет Альфред?
Ему вовсе не хотелось плакать, да и как он мог? Он так много горевал по Альфреду, а теперь большинство, если не все его друзья пропали. Не будут ли его слёзы казаться слабостью и вероломством? Не показывал ли он тем самым свой чрезмерный эгоизм? Британец оставался твёрд, чувствуя, как Альфред нежно поглаживает его голые, холодные руки.
Заслужил ли он это интимное касание? Оно было тёплым, как у человека, а не холодным, как у призрака, и Артур почувствовал, как его кожу тотчас опалило до странности великолепным ощущением.
— Всё будет хорошо. — Альфред вдохнул запах клубники, шлейфом тянущийся за Артуром. Его голос был таким нежным и красивым, что вселял в Артура надежду, пока американец бережно гладил его влажные щёки.
Он выглядел жалко, да? Его тело сокрушалось от напряжения, но он, по обыкновению, держал себя в руках, стараясь дышать ровно перед американцем, который проверял его на силу и мужество.
Он понимал, нужно радоваться, что Альфред до сих пор ещё здесь, что американец вернулся в его жизнь (пусть и ненадолго).
Но всё ли наладится? Сможет ли он когда-нибудь найти покой? Как он сможет позабыть неповторимых друзей из своей жизни? Сама мысль об этом не давала Артуру покоя и даже делала его безумным в глубине души.
— Всё... будет хорошо, — напоследок прошептал американец, снова обнадеживая британца, с мимолетной улыбкой на мягких розовых губах, после чего дыхание Альфреда оставило его и неожиданно белый мир, окружающий Артура, начал растворяться в красках реальности.
Он почувствовал как тёплое прикосновение Альфреда медленно покидает его, и крепкая хватка, с которой держал его американец, начала таять с тревожной скоростью.
Его сердце вновь помчалось вскачь, и на короткий миг Альфред прижался своим лбом к его. То было лёгкое касание, но Артур не мог не почувствовать утешения в жесте американца.
— Ещё увидимся, — весело прощебетал он, в его ярко-голубых глазах играло озорство. Какая-то странная аура окружала Альфреда, когда он засунул руки в карманы и выпустил лучезарную улыбку, что чуть не ослепила Артура своим блеском. Его светлые волосы развевались от сильного, излишне оптимистичного поведения, и он казался гораздо более живым, чем Артур видел его раньше.
— П-постой! Куда ты? — прокричал британец, пока белая комната исчезала, утягивая за собой Альфреда. Американец лишь продолжал улыбаться, радостно махая рукой, пока наконец-то не пропал из поля его зрения.
И спустя несколько секунд Артур оказался лицом к лицу с растерянным Мэттью и Франциском.
Он вернулся в подвал. Тупой, убогий подвал. Вернулся в то место, которое должно было подарить ему надежду отыскать то, что он потерял.
Но нет, он потерял больше, чем ожидал.
Альфреда ушёл. Ещё до этого ушёл.
А теперь ушли и зодиаки.
Всё, что у него было, кануло в Лету.
За считанные минуты Артура вернули к реальности, к миру, который он презирал больше всего. Он стоял, отчуждённо глядя широко распахнутыми глазами на двух блондинов, которые смотрели на него с чересчур встревоженными лицами.
— Ты в порядке, Артур? — первым заговорил Франциск, его фиолетовые глаза с жалостью смотрели на человека пониже. — Ты будто призрака увидел, — пробормотал он, но Мэттью быстро заткнул его грубым тычком в ребро. После чего Франциск сразу же извинился. Но ничто не могло изменить выражение лица британца.
Артур выглядел ужасно.
Прошло не мало времени прежде, чем британец начал оседать на пол, ревностно хватая ртом воздух; из носа начало течь. Его глаза были до жути покрасневшими, а губы дрожали, сомкнутые в линию, что Мэттью и Франциск едва замечали, как те усиленно шевелились от неконтролируемых чувств.
Они, вероятно, не понимали, через что он сейчас проходил, поэтому Артур не не придавал значению их растерянности или же тому, что они ничего не делали, чтобы помочь ему.
Возможно, он выглядел сейчас жалким, но ему нужно было выпустить весь стресс, прежде чем он смог бы продолжить жить такой пустой жизнь.
Артур ничего не чувствовал. Он не чувствовал ни особой связи с Астральным миром, ни магического дара, ни специфической силы внутри. Всё полностью исчезло. Все, кого он любил, бесследно пропали.
Он чувствовал в себе такую странную пустоту, словно его душа была бесплодной пустыней. Будто всё то счастье, что он накопил за свою жизнь, рассеялось в один миг.
Магический дар, которым он обладал, исчез, и теперь он стал никем. У него больше не осталось смысла жить.
— Не надо, не плачь, пожалуйста, — голос Мэттью прозвучал так ясно через его сумбурный поток слёз, что британец вскинул голову вверх, чтобы взглянуть на блондина, смотревшего на него сверху вниз добрыми аметистовыми глазами. — Альфред ненавидит, когда люди плачут, особенно, если знает, что сам стал причиной их слёз, — ласково сказал американец, опустившись на корточки рядом с британцем и стойко улыбаясь, несмотря на собственную дрожь в сердце.
Франциск также опустился рядом с Артуром, совершенно сбитый с толку намерениями Мэттью, но также сильно обеспокоенный самочувствием Артура. Его губы были плотно сжаты, но все его силы были отданы волнению за обезумевшего британца.
— Я не знаю, что случилось с тобой за последние пару секунд, но... что бы ни произошло, у тебя всё ещё есть мы, — робко сказал Мэттью, прекрасно понимая, что не достоин произносить подобные слова. Мэттью знал, что он не заслужил всего этого, и всё же, будучи человеком, он стремился найти утешение в ком-то, и он всё ещё хотел быть с Франциском, несмотря на разруху, что он внёс в его жизнь.
Он хотел вселить в Артура надежду, пусть ему было хорошо известно, что у него самого она едва ли осталась.
— Oui, ты, наверное, устал. Почему бы нам не вернуться наверх и не отведать горячей еды, м? — добавил Франциск, подхватывая британца под руки и снова улыбаясь, тем самым давая Артуру ещё один заряд веры в жизнь. — Как сказал Мэттью, мы здесь ради тебя, — пробурчал француз, налившись быстрым румянцем. Он никогда раньше не чувствовал такой доброты по отношению к Артуру, и это было странно, но успокаивало.
Артур лишь кивнул для вида, почувствовав тёплый пиджак, накрывший его худощавое тело, который, вероятно, принадлежал Франциску. За последнее время в комнате так похолодало, что теперь он чувствовал, как дрожит от холода вместо того, чтобы бесконтрольно трястись из-за непомерных эмоций внутри. Мэттью взял его за руку и приготовился вывести отсюда, он не хотел оглядываться на настоящий момент.
— Я слышал, ты любишь чай, так что я попрошу Франциска купить тебе ромашкового, — прощебетал американец, уводя его прочь из холодной комнаты.
И как только Артур вышел оттуда, то почувствовал, словно чего-то не хватает.
— Ещё увидимся, — в последний раз прошептал ему на ухо голос, когда дверь наконец закрылась, и он оставил всё так, как и должно быть.
— Вы уверены, что с ним всё будет в порядке, если вы позволите ему вот так уйти? — едва слышно проговорил Эпсилон, единорог, главным зодиакам, наблюдавшим за британцем, который перестал трястись от фееричного чувства. Макара с остальными Кардиналами лишь вздохнул, слегка кивнув, стыдясь вреда, что они нанесли своему собственному другу.
— На данный момент Артур — наименьшая из наших проблем, — скривился Карка, уставившись на американца, который смотрел на него блестящими глазами с глупой улыбкой на гладких розовых губах. — Нам ещё этому помочь надо, помнишь? — он нервно улыбнулся, пока американец пристально смотрел на зодиаки, которые, казалось, довольно колебались относительно него.
— И как ты думаешь помочь этому малышу, — невзначай заметила Тула, с нежностью в глазах кружась вокруг блондина. — Его определенно, кажется, очень легко порадовать, — она ликующе улыбнулась, когда американец покраснел от её слов по поводу его внешнего вида и «человеческой красоты».
— Просто верните его, — нежно ответил последний основной знак, Меша.
Макара с остальными магическими существами уставился на смягчившегося Овна, что жалобно смотрел на севшего в такси британца.
— Совсем не весело, знаете ли, наблюдать, как этот недоносок ревёт каждую, мать её, секунду, — тихо проворчал он прежде чем, с жёсткими красными, мерцающими глазами развернуться лицом к американцу. — Проклятье, и кто тебя просил говорить Артуру, что ты с ним увидишься? Мы даже не удостоверились получится ли у нас, ебаный ты мудила! — набросился зодиак на Альфреда, который, кажется, лишь рассмеялся в ответ на угрозу.
— О, но я увижусь с ним, я просто чувствую это! — оптимистично прощебетал блондин, паря в воздухе с остальной компанией. — Приятель, жизнь Артура, должно быть, опустела без нас, — сухо проговорил он, плывя неподалёку и преследуя британца при помощи всей своей силы, что у него имелась.
— Боже, терпеть не могу таких оптимистов, как ты. Верните его уже, — проворчал Меша, сетуя на то, что у него скоро мигрень начнётся.
Остальные зодиаки, казалось, придерживались точно такой же идеи, но не Эпсилон с Макарой.
— Не в наших интересах или силах делать это, несмотря на наши способности, — ответили они в унисон с грустными глазами.
— Если бы я мог, то сделал бы, — добавил Макара, когда разговор между ним и Мешей начал накаляться. Он знал, что Овен всегда ненавидел его строгость, как и он ненавидел легкомысленную натуру Меши, сама идея вернуть Альфреда была нелепой и совершенно безрассудной. Да, Альфред занимал очень важное место в жизни Артура, но жизнь наладится, ведь правда?
— Знаешь что, единственная, блядь, причина, по которой я согласился исчезнуть из жизни этого размазни, заключалась в том, что ты пообещал вернуть этого идиота тому дурню, — добавил Меша, и другие зодиаки стали свидетелями, как Макара впервые засомневался в своём собственном обещании. — Ты ведь не собираешься взять свои слова обратно, не так ли? — Чёрт, а Овен знал, как вызвать в нём гнев.
Зодиак удручённо вздохнул, посмотрев на остальные 11 знаков, которые, кажется, были разочарованы его безнравственным поведением. А затем на мгновение он взглянул на единорога, которого похоже не задело его опрометчивое обещание.
— Впрочем, вам ведь всем известно о последствиях, что нам предстоит вкусить, совершив это? — спросил он, когда посмотрел на своих товарищей, которые в унисон кивнули головой.
Альфред выглядел растерянным, но тоже последовал за лидерами животных.
Эпсилон выпустил лёгкую, подавленную улыбку, посмотрев на Козерога, который оказался в меньшинстве среди своей группы друзей, проголосовавшей за то, чтобы отправить Альфреда обратно в его мир.
— Я не берусь судить кого-либо из вас, — единорог улыбнулся с былым смехом, что был способен растопить любое сердце своей немолодой веселостью. — Но я буду скучать по вам. Надеюсь, я увижу вас снова, — ласково прошептал он, пока зодиаки собирались вокруг Альфреда.
— Друг мой, я увижусь с тобой в скором времени, однако долгим будет наше возвращение. Я вполне уверен, что следующему человеку, который встретит тебя, и будущим юным существам понадобится кто-то, кто направит их к нашей книге.
— Разумеется, доктор Миллер, — Эпсилон вздохнул, качая головой. — Макара, странного зодиака ты создал, — прокричал единорог ему в след.
__________________________
— Ты сказал, что некогда верил в магию, — вполголоса заявил Артур, глядя на Мэттью, который робко попивал свой кофе.
Франциск ушёл ранее, чтобы принести какой-нибудь домашней еды, потому как больничная была просто ужасна, и двое оказались наедине друг с другом, пытаясь относительно легко провести время.
Они сидели на кровати Мэттью, стараясь не накрошить и не разлить напитки, ставя пластиковые стаканчики на белый полированный стол. Артур поигрывал со своим клубничным чизкейком, что тут же приготовил для него Кику, когда он потерял рассудок от горя, пока Мэттью тихонько жевал «Креп-Сюзетт», что жаждал представить Ван за скромную цену.
— Ах, да, думаю, я до сих пор в неё верю, — застенчиво ответил Мэттью, залившись румянцем. — Это может показаться странным, но когда я был маленьким, мой отец постоянно рассказывал мне истории о волшебных существах. Все считали его психом и пьяницей (пусть он по большей части пил), поэтому-то мать и развелась с ним, — он густо покраснел, смотря на британца, которого, казалось, ошеломил его ответ.
— Не мог ли твой отец случаем общаться с каким-нибудь единорогом или тому подобным? — тихо спросил британец, глядя на американца, который от нерешительности заёрзал по белым простыням.
— Я на самом деле не знаю, точнее, мы редко с ним виделись. Его сроду не было, он то читал книги, то разговаривал с чем-то, поэтому полагаю, что мог. И он постоянно твердил, что ведёт международные исследования по магии и тому подобном. Над ним все смеялись, он потратил кучу денег на свои поиски, и мы влезли в большие долги, — едва слышно прошептал он, смотря на Артура, в смятении прикусившего губу.
— Прости, но он мне кажется таким знакомым, — ответил британец, покраснев от своего столько грубого отношения к американцу. Да, он не знал, кто был отцом Мэттью, и всё же мужчина выглядел слишком личностным, чем должен был быть.
— Что с ним случилось, если ты, конечно, не сильно обижен моим расспросом? — тихо прошептал британец, его изумрудные глаза опустились на светлый напиток в руках.
— Он просто исчез сразу после того, как мама развелась с ним, — Мэттью пожал плечами, горько улыбаясь. — Но я помню, как он, даже будучи в пьяном угаре, сказал мне никогда не переставать верить, и он просто пропал, — добавил он, дожевав свой последний кусок блина и ванильного джелато.
Артур не мог не улыбнуться этим словам.
Затем тихонько открылась дверь, и на пороге появился Франциск с горячими подносами и усталым лицом.
— Кушать подано, — проговорил он напоказ, передав подносы на коленки парням и с отвращением убрав со стола пустые упаковки из под десерта. — Право, не стоит есть сладкое перед едой, — ласково пожурил он, выбрасывая пустые коробки в мусорное ведро.
Артур лишь огрызнулся, пока Мэттью шутливо показал Франциску язык, но его не слишком тронуло их ребячество.
— Хотя я никогда не говорил, что это вредно, — самодовольно сказал он, поудобней усевшись на стерильный стул. — Порой нужно сперва отведать сладостей, прежде чем на язык попадёт соль и горечь, — добавил он, беря одну вилочку своего творения.
