За пределами нашего зрения

      Он, как ему казалось, не заслуживал жизни, однако же сейчас он стоял перед зеркалом и смотрелся в него убитым взглядом, сосредоточив внимание на идущей посередине стекла трещине. Высокий, долговязый парень смотрел на себя с тоской и думал: как так вышло? Почему он выжил? Почему был призраком? Что он такого сделал, чтобы заслужить это?       Он знал, что ответов он не получит, и тем не менее ему нужен был хотя бы один. Просто необходим! Почему он находится в этом мире в таком состоянии? Почему он был избран жить в ином мире, а не его брат?       Его любимый брат…       Его брат перед смертью, как минимум, мог бы последний, единственный раз вдохнуть, вобрать в себя воздух этого прекрасного мира, последний раз взглянуть на то, какой могла быть жизнь, но… он был единственным, кто неосознанно существует. В очередной раз он был единственным, кто проживал жизнь.       Юноша почувствовал, как бешено заколотилось сердце в груди, и, практически ощущая его измотанный болью стук, начал перебирать хрупкими пальцами свои вьющиеся белокурые пряди.       У него задрожали руки, когда он жалобно взглянул на своё от рождения бледное тело. Глаза потускнели, с ненавистью глядя на свою оболочку, чувствуя своё сердце, и слушая собственные мысли в голове.       Он жив - единственное, что ему нужно было узнать, чтобы сломаться.       Он, Мэттью, был жив.       Это был не Альфред. Это был не он.       Это не был его любимый брат.       Вот почему каждый сон, что он видел, вращался вокруг Альфреда, вот в чём была причина, по которой его призрак, Альфреда, принял решение не спать, - призрак настолько боялся этих ночных кошмаров, что предпочитал наблюдать за луной, нежели видеть сны. Он их боялся. Потому что в них это был он, потому что в этих снах… это был Мэттью, смотревший его глазами.       Он был Альфредом…       Всё так запутанно. Сейчас призраком был он, однако до этого момента он также был призраком, только Альфреда. По какой-то причине, ещё неизвестной ему самому, он был в личине брата.       - Почему я, Альфред, почему? – В поисках ответа фиолетовые глаза Мэттью снова впились в треснутое зеркало, поблёскивая от свежих, готовых сорваться слёз. – Я был куда бесполезнее тебя. – Он жадно вобрал в лёгкие воздуха и испустил душераздирающий вопль.       Голос эхом пронёсся по всему коридору, и Мэттью ударился головой о холодное стекло, не почувствовав ничего, кроме головной боли, когда вновь взглянул на разбитое зеркало.       Невзирая на свои приобретённые знания, младший близнец смотрел на себя взглядом полным раскаяния. Ноги были словно желе, он чувствовал, как падает, наперекор своей способности летать. Парень подметил, что стал ещё бледнее, вопреки своей прозрачной коже, и, вразрез своему статусу, он по-прежнему чувствовал биение своего сердца.       - Смотри, кажется, дождь собирается… - Он слышит голос, такой знакомый звон с улицы, и тем не менее предпочитает не обращать на него внимания. – Пойдём Кику, думаю, мы оторвались от него… остановимся на какое-то время здесь, похоже, будет небольшая гроза, - обеспокоенно прогремел голос Артура, когда, скрипя, отворилась дверь.       Снизу послышались шаги, их удалось расслышать, благодаря тихому шарканью ног, хотя парни и старались изо всех сил не шуметь.       - Почему я, Альфред? – прошептал призрак, чувствуя, как на него обрушился окружавший его холодный воздух внутри маленького интерьерного пространства. По коже побежали мурашки, и он ощутил странное покалывание на своей холодной коже, от которого у него сбивало дыхание.       - Тут до странности холодно, Артур-сан, – приглушенно раздался снизу ещё один голос, но Мэттью решил и его проигнорировать.       - Ох, прости пожалуйста! Вот, возьми мой пиджак… - смущённо пробормотал англичанин, прервав поток мыслей Мэттью, присевшего в дальнем углу комнаты.       Несмотря на лёгкую прохладу, что царила в доме, его неистово трясло. Здесь было не так уж холодно, но у него стучали зубы, а когда он попытался обнять себя, то обнаружил лишь, что руки внезапно прошли сквозь тело.       - Почему?       - Ты и я, мы с тобой всегда должны держаться вместе, хорошо? – юный Альфред смотрит на него, сидя на карточках и обнимая коленки руками, что были все в синяках. – Раз уж с нами больше нет мамы, мы должны быть здесь ради друг друга, хорошо? – радостно проговорил он, встав и протянув ему руку. – Я всегда буду с тобой, обещаю, - сказал он полным решимости голосом, а его глаза так и сияли уверенностью.       Воспоминание вспышкой мелькнуло у него в голове, не прошло и пары секунд, как слёзы стремительно потекли по щекам.       - Ш-ш-ш, почему ты плачешь в такую рань? – прошептал Альфред, глядя на брата с толикой беспокойства. Он шлёпнулся рядом с близнецом, обнимая того за шею своими длинными ручищами. – Не надо плакать, я здесь, - строго сказал старший, уткнувшись подбородком в голову блондина.       - Ш-ш-ш, я здесь…       - Господи… пожалуйста… почему? ------------------------------------------------       Кёркленд не понимал, что его так тревожило, но как только он ощутил холодок по спине, ему сразу же показалось, будто наверху, на втором этаже есть что-то или кто-то.       Дом охватывала довольно гнетущая аура, Артур почувствовал, как по коже забегали мурашки, и попытался укрыть свои голые руки в тепле от манящего холода.       Кику сидел по другую сторону стола, которого они нашли, и грелся в пиджаке Артура. Маленький японец показался Кёркленду таким хрупким, когда тот выпустил тяжкий стон, хотя был одет в довольно длинное пальто.       - Что-то здесь не так, - пробормотал Кику, обняв себя, и начал раскачиваться взад-вперед, чтобы уберечь себя от нарастающего безумства.       Некая аура пожирала его счастливые воспоминания, отчего японцу так сильно хотелось расплакаться, что ему пришлось сжать себя ещё крепче, бормоча себе под нос неизвестные, иностранные приказы.       - Она идёт сверху, - прошептал слабым голосом японец, пока его карие глаза с беспокойством блуждали по второму этажу. Глаза Артура пропутешествовали к знакомой лестнице и, стоило им остановиться на той самой двери, за которой он встретил Альфреда, Кёркленд почувствовал, как ноги понесли его к кладовой.       В коленях была тяжесть, ноги подгибались и прирастали к земле при каждом шаге на пути к двери.       Сердце трепетало, билось в рваном ритме, дыхание сбилось, а его изумрудные глаза блестели от полного прозрения. Артур сглотнул. Вдох, выдох. Он разочарованно вздохнул, поняв, что его тело двигается слишком медленно, и почувствовал, как сильно забилось сердце.       Что-то за дверью говорило ему, что Альфред там, но всё же подняться наверх и открыть дверь казалось ему таким неправильным. Очутившись на последней ступеньке, он не знал, что делать.       - Чего ты ждёшь? – упрямо спросил его Вришчика. – Сам хотел посмотреть и остановился. С чего ты так отупел, чтобы остановиться? – вспылил знак, шустро ползая рядом с британцем. – Боишься увидеть, кто стоит за этой дверью? – прошептал он, угольно-чёрные глаза впились в него так, словно зодиак проверял его. – Давай, посмотри, кто за ней… Вреда не будет, - беспечно проговорил знак.       Вришчика, Скорпион, был самым суровым зодиаком из всех двенадцати. Он был известен своими грубыми, тупыми замечаниями, но мог быть очень добрым. В отличие от обычного скорпиона, у Вришчики был бронированный панцирь серебристо-голубого цвета и глаза из красной стали.       - Т-ты не понимаешь, эта энергия столько враждебна, я даже сейчас чувствую, как она проходит рядом со мной! – Глаза британца окрасились в розовый, их уголки начали терзать слёзы.       Артур не понимал, почему плачет, но чувствовал, словно сейчас был подходящий момент для этого. Он жалобно взглянул на скорпиона, и тот ответил ему точно таким же взглядом.       - Я знаю тебя уже 20 с лишним лет, думаешь, я не знаю кто навредит тебе, а кто нет? – пронзив его пытливым взглядом, спросил зодиак, чуть ли не угрожая британцу, когда с раздражением направил на него своё жало.       - Ну-ну, Вришчика не веди себя так ужасно… - Артур повернул голову и увидел другого зодиака, что смотрел на него с улыбкой. – Как много времени прошло, милый… Действительно очень много. – Канья мило улыбнулась ему, нежно тряхнув своими белыми волнистыми волосами.       Другой знак зодиака, Канья, была самой привлекательной из зодиаков, не считая игристой Мины. Для знака Девы Канья и впрямь была очень красива , а ещё она всегда была доброй и объективной и видела вещи в ином свете. Она была самой снисходительной из всех зодиаков.       - Канья… что ты здесь делаешь? – запнулся Артур, краснея, как рак, когда смотрел на подошедшего к нему прекрасного зодиака.       - Мы здесь, чтобы поддержать тебя, - ответила она с неизменной улыбкой на лице, однако в глазах её читалось что-то вроде смеси печали и волнения, хотя по какой-то причине Артур видел больше печаль.       - Иди давай, - довольно скучно проговорил Вришчика, показывая на лестницу. – Только не жалей потом, что поднялся сюда, - внезапно добавил он, когда британец обнаружил, что его собственные глаза направлены на дверную латунную ручку.       Канья бранила Вришчику на заднем плане, пока Артур размышлял о том, как ему среагировать после того, как откроется дверь.       Зимний холод вырвался с другой стороны комнаты, и британец вздрогнул на стольких разных уровнях, что сложно было описать, то чувство, расцветшее внутри него.       - А-Альфред? – застенчиво позвал Кёркленд, ощущая такую же ауру, как у американца. ------------------------------------------------       Открывшаяся со скрипом дверь была подобна щёлочке света, разоблачающей того единственного человека, с которым он до сих пор хотел увидеться.       Мэттью смотрел на очертание фигуры на другой стороне комнаты, его тёмная тень, преобладая, парила над призрачной формой.       Фиолетовые глаза на секунду встретились с зелёными. От неожиданности британец в полной растерянности раскрыл рот, потеряв дар речи.       Как вдруг пурпурный оттенок глаз сменился голубым сапфиром.       - А-Альфред, что ты здесь делаешь? – спросил он, с твёрдой уверенностью взяв парня за руки. Призрак растерянно моргнул. – Ну же, я тебя обыскался, - солгал Артур, тревожно смотря вглубь этих тёмно-голубых глаз. – И Кику тоже, он внизу, - растолковал он, сердце постепенно успокаивалось, пока он, закрыв глаза, переводил дух.       Он нашёл Альфреда.       - А, да, извини… - мягко ответил Альфред, с губившей его внешность грустью отводя взгляд.       Его золотистые волосы завалились набок, в сам он уныло надул губы. Джонс выглядел таким жалким, что Артур чуть не рассмеялся, заключая призрака в объятия.       - Я очень рад, что нашёл тебя, - прошептал он, снова заглянув в небесно-голубые глаза. – Я волновался, знаешь ли, - покраснев, добавил он, чувствуя холод тела американца.       - Да… извини… - тихо ответил призрак, чёлка заслонила глаза, и он в раздумьях прикусил нижнюю губу.