Back to square one / Всё сначала

Papa Roach - Forever

С той ночи, когда мы обнаружили Эдварда-Эстер в переулке, прошло чуть меньше суток, и большую часть из них мы с Эштоном провели в больнице. Мы не знали, есть ли у бедной женщины родственники, а кому-то нужно было договариваться с врачами. Ирвин и я чувствовали некую ответственность за Драммонд, поэтому делали всё возможное, чтобы ей был обеспечен должный уход. В итоге к следующему вечеру Эштон походил на восставшего из гроба: под глазами залегли тени, и он на всех срывался. Я, наверное, выглядела не лучше. Однако вся история просто не укладывалась в голове. Зачем она это делала? Зачем пыталась всех убедить, что у неё есть муж? Чтобы не казаться «сильной и независимой»? К сожалению, всё оказалось намного серьёзнее, о чём нам и сообщили врачи. У женщины оказалось серьёзное психическое расстройство – диссоциативное расстройство личности, если говорить медицинским языком. Если же выражаться проще, то это раздвоение личности. Я не сильна в медицинских терминах и вопросах, поэтому не слишком поняла, что нам говорил главврач. Было ясно только то, что женщине необходима психиатрическая помощь, поскольку в её голове жили одновременно два человека, которые попеременно «включались», сбивая всех с толку. Вследствие этого появился «Эдвард», в которого Эстер и переодевалась, выдавая его за своего мужа. - Обалдеть… - выразила общее мнение Пенелопа, когда мы рассказали всю историю остальным, сидя в «Водолее». Девушка машинально делала коктейли, однако было видно, что её эта новость шокировала не меньше, чем нас. - И что теперь будет? – тихо спросил Калум. Парень сломал уже наверное штук десять зубочисток и принялся мять салфетки, которые Пенни невозмутимо убирала с барной стойки. - Технически ничего не изменится, - подал голос Люк, прошерстивший интернет. – Мы всё так же будем перечислять деньги за квартиру на её счёт. - Но лучше бы конечно нам всем найти новое место жительства, - перебил его Майкл. – И не надо на меня так смотреть. Я сказал то, что думают сейчас все присутствующие. В его словах была доля правды. Все понимали, что эта ситуация вряд ли приведёт к чему-то хорошему. - Можно попробовать поискать её родственников, - предложила я. – Пусть они разбираются с недвижимостью и всеми остальными проблемами. Мы вообще по идее ни при чём. - Конечно, эгоисточка, нас это не касается, - скорчил рожу Эштон, а у меня больно кольнуло в груди. Опять всё сначала. – Ты вообще можешь перезвонить братцу и сказать, что передумала, и свалить в Америку. Да, Кристофер позвонил утром и сообщил, что он всё устроил. Я свободна от работы в фирме и могу заниматься всем, что душа пожелает. Ещё бы знать, чего желает эта самая душа. *** - Да, мам. Я понимаю, что вы с отцом расстроены, - в сотый раз повторяла я в трубку, не особо слушая нравоучения родительницы. Все они крутились вокруг моей безответственности и отсутствия преданности семье. - Я уж было подумала, что Эштон на тебя как-то повлияет, образумит. Он ведь приличный молодой человек, психолог… - Мама! – не выдержала я. – Он барабанщик! В рок-группе! Он никакого отношения не имеет к психологии. Единственное, что он может делать с мозгом – это дико его выносить. - Я знала, что с ним что-то не так! – торжествующе воскликнула мать. – Джоселин, он тебе не пара. Музыкант! Какая пошлость! Ума не приложу, что ты в нём нашла и почему встречаешься с тем, кто тебе не ровня! Нужно тебя познакомить с Джеком, он сын… - МНЕ ПЛЕВАТЬ! – выкрикнула я. – Я люблю этого, как ты выражаешься, пошлого музыканта! И в нём гораздо больше человеческих качеств, чем во всей нашей семье, и это с учётом троюродных бабушек! И если ты отказываешься понимать такие простые вещи, то мне не о чем с тобой разговаривать! Сбросив вызов, я швырнула телефон куда-то в сторону, а сама опустилась на диван. Отлично, я призналась, что люблю Эштона. Как жаль, что он этого уже не узнает, потому что мы снова в состоянии войны. Он передразнивает мою манеру есть, а я иронизирую по поводу его музыкального таланта. Прошло три дня с нашего…расставания? Да, пожалуй, надо называть вещи своими именами. Насколько я знала, Эштон большую часть времени проводил либо в больнице у Эстер, либо на телефоне в поисках родственников женщины. У этого парня оказалось золотое сердце, я даже начала жалеть о том, что потратила столько времени, не замечая этого. Сегодня у ребят долгожданный концерт, выступление на разогреве у Арианы Гранде. Майкл втайне от Пенелопы заготовил постер с изображением певицы, чтобы при случае выпросить у неё автограф. Мне и Пенни достались пропуски за кулисы, и вот мы уже там. Царит суматоха, которая на порядок отличается от того, что происходит во время рок-фестивалей. Здесь сразу чувствуется профессионализм и рабочая атмосфера, а не понты псевдо-рокеров, на которые я насмотрелась в своё время. - Кстати, Эштон нашёл родственницу Эстер. Она живёт на какой-то ферме, разводит кенгуру, - поделилась последними новостями Пенелопа. - О, это хорошо, - слабо улыбнулась я. - Теперь надо с ней всё согласовать, и дело в шляпе, - не переставала радоваться подруга. Мы болтались в коридоре недалеко от гримёрных. Мимо нас то и дело пробегали люди с аппаратурой и рациями, из которых доносились потрескивания и голоса рабочих. Дверь в нескольких метрах от нас открылась, и из неё вышла девушка в обтягивающих шортах, блестящем топе, белых сапогах на каблуке и с неизменным фирменным хвостом на голове. - Ариана Гранде! – пискнула Пенелопа, начав копаться в сумочке. – Подожди здесь, я хочу попросить у неё автограф для Майкла. Подруга убежала догонять певицу, а я только улыбнулась. Ещё недавно Пенелопа была готова порезать Майкла на тысячу маленьких Майклов за одно только упоминание об Ариане. А сейчас она мчится за ней, чтобы порадовать автографом своего парня. Наверное, это и есть любовь. Ставить свои интересы позади интересов другого. Любимого человека. Делать его счастливым. Дверь гримёрки, у которой я стояла, резко распахнулась, и я едва успела отскочить в сторону, чтобы мне не прилетело по лицу. Эштон Ирвин. - Извините, я не хотел… - парень начал извиняться, но потом увидел меня. – А, забей, - махнул он рукой и пошёл вдоль по коридору. - Эш, подожди! – крикнула я, догнав его. – Мне нужно тебе кое-что сказать. - Ну? - Я хочу попросить прощения. За своё поведение, за то, что не сказала, что должна была. - Айви, ты даже сейчас избегаешь этого слова, - парень закатил глаза. – Если у тебя всё, я пошёл, мне пора на саундчек. - Подожди! Я не всё. Ты прав, я эгоистка. Да, возможно я не думаю об остальных, когда пытаюсь добиться желаемого. Но я беспокоюсь о тех, кто мне действительно дорог. И…я не хочу терять тебя. Я просто не могу потерять тебя! Я начала понимать, что продолжать становится всё сложнее и сложнее, потому что дело подходило к произнесению пресловутых трёх слов. Я запнулась на полуслове, не зная, что сказать дальше. В этот самый момент Эштон пробормотал: «Да ты издеваешься», притянул меня к себе и поцеловал, как в самый первый раз тогда в студии. - Что ты делаешь? – прошептала я, когда поцелуй прекратился. – Я же капризная и избалованная девчонка. Со мной же всё не так. - Видимо, со мной тоже что-то не так, - ухмыльнулся Ирвин. – Потому что я люблю эту капризную и избалованную девчонку. - Агааа! Попались! – раздался голос Пенелопы, которая так не вовремя вернулась, получив автограф Арианы. Ах да, по закону подлости с ней были и Майкл, и Люк и Калум. Вся компания в сборе, так сказать. Эштон автоматически разжал объятия, но я крепко взяла его за руку. - Ребят, не хотите нам ничего рассказать? – поднял бровь Калум. - Ну…эмм… - неожиданно замычал Эштон. - Банданоносец хочет сказать, что мы встречаемся, - пришла я на помощь. - Серьёзно?! – округлил глаза Люк, но его перебила Пенелопа: - Хеммингс, из тебя отвратительный актёр. Мы догадались несколько дней назад. У вас никудышная конспирация. - Говори за себя! – перебил её Майкл. – Я первый раз об этом слышу! - Потому что ты – мужик и намёков не понимаешь, - хохотнула Пенни. – Ты что, не видишь, как они друг на друга смотрят? - Эй, мы вообще-то здесь стоим, - помахал руками Эштон. - Вот именно, стоите! – поддакнул Калум. – А нам пора бежать на саундчек. - Я догоню! – крикнул Эштон, когда вся компания направилась в сторону сцены, не переставая удивляться. Мы с барабанщиком остались одни. – Так на чём мы остановились? - По-моему, на этом, - я потянулась, чтобы поцеловать его, но тот неожиданно посерьёзнел. - Айвс, так что ты решила делать дальше? - Не решила, - покачала я головой. – У меня всё лето впереди, которое я и посвящу поискам себя. - Звучит, как хороший план, - улыбнулся парень. – Ну, я пошёл…если ты, конечно, не хочешь мне что-то ещё сказать… Всё внутри меня замерло, а желудок как будто схватила чья-то гигантская рука. Честное слово, сейчас барабанщик будет в курсе, что я ела на обед. Увидев, что я молчу, Ирвин поджал губы и пошёл к сцене. Чёрт с тобой. - Ирвин! – крикнула я, тот обернулся. – Я…я люблю тебя, - твёрдо сказала я, посмотрев ему в глаза. - Я так и знал, - улыбнулся он во все 32. – Наконец-то ты переборола свои шуточки и сарказм. - И не мечтай! – фыркнула я. – Иди на сцену и, пожалуйста, сделай так, чтобы твоё свидетельство о рождении не было пустой тратой бумаги.