Дом Психической Нестабильности

Эйгон уверен: как только он заведет блядскую машину, сюда моментально сбежится вся его семейка, полиция и нацгвардия, потому что двигатель у этой тачки ненормально громкий. Но никто не приходит. И ничего, совсем ничего не случается. Он беспрепятственно выезжает из гаража; Эймонда нигде не видно, а именно в нем состояла основная угроза. Он нахрен молится на свою машину и уж точно может определить ее по звуку, но, несмотря на это, все идет гладко. Невероятное везение. Будучи уже далеко от дома, Эйгон на полную громкость врубает свою любимую группу (которую, кстати, все остальные члены его семьи просто ненавидят), и простраивает маршрут до недавно открывшегося клуба. После выхода из реабилитационного центра у него не было даже такой роскоши как замок в ванной, что уж говорить о поездках в город. Впрочем, отсутствие замков никак не мешало ему употреблять, а отсутствие собственного транспорта (мать велела перевезти всю коллекцию спорткаров и байков Эйгона на стоянку, злобная стерва) с лихвой компенсируется машиной брата. Вживую клуб выглядит чуть хуже, чем на чужих сторис, но он не обращает внимания. Если в меню есть водка с редбулом и здесь можно найти сносного барыгу, то Эйгону уже нравится. Локация располагается почти в центре, у них тут бассейн на крыше, огромная площадка на улице, а главное — куча ебаных людей, среди которых можно затеряться. Он не рискует оставлять машину рядом, поэтому бросает ее на крытой парковке в пяти минутах отсюда. Заходит за сигаретами, закуривает, мурлыкая слова песни. На фейсконтроле его пропускают еще до того, как он успевает открыть рот или достать бумажник; слава его опережает. Боже, Эйгон любит свою жизнь. Нет, серьезно, ему в очередной раз все сошло с рук, это потрясающе, он потрясающе везучий засранец. Внутри правда до сих пор что-то саднит, но он не собирается узнавать, что именно. Избегая ненужных размышлений и терзаний, он заказывает сразу два крепких коктейля и начинает поиск жертвы. Да, он кончил час назад, но этого мало, ведь он хочет чувствовать чужое тепло каждую чертову секунду, хочет, чтобы эйфория накрывала его волна за волной, пока он не сдохнет. Вокруг бассейна толпа девчонок в бикини, но среди них затесалась одна знакомая мордашка, поэтому он держится у бара. Нет никакого желания пересекаться со старыми знакомыми и отвечать на их банальные вопросы, так что Эйгон постепенно опустошает свой стакан и беспокойно оглядывается. Все девушки поблизости либо с парнями, либо с компанией, а на долгие игры времени нет, поэтому он ищет одиночку. Знаете, как завести знакомых в подобных местах? Найдите ближайший туалет и постойте там, а драма сама вас настигнет. Эйгон собирает волосы в небольшой хвостик, проводит влажными руками по лицу, смывая усталость, и краем глаза замечает подходящего кандидата. Парень, который пытается незаметно покурить, но закашливается после первой же затяжки. — Не помешаю? — риторический, конечно, вопрос. Он вздрагивает от неожиданности и выдыхает дым прямо в Эйгона. — Н-не, не помешаешь. — Супер. Что куришь? — и снова вопрос, не требующий ответа, ведь Эйгон Таргариен своего рода эксперт, чуящий шмаль за километр. — Не знаю, если честно. Купил у какого-то чувака на танцполе. Косяк здесь стоит дешевле коктейля, так тупо. Студентик на мели? Отличная мишень. — Давай ты дашь мне затянуться, а я куплю тебе выпить. Идет? Тот без раздумий соглашается, и следующие сорок минут они накидываются, танцуют и как будто бы случайно друг друга касаются. Эйгону не хватало всего этого, Эйгону не хватало ощущения чужих незнакомых рук на теле, перешептываний, переглядываний и, конечно же, пьяных поцелуев. Он не успевает довести это до логического завершения (минета в машине), потому что мальчишке становится плохо от выпитого (мальчишка просто слабак), а ждать, когда он протрезвеет, не особо хочется. Эйгон загружает тело в такси и разочаровано возвращается за бар. — Привет, могу я тебя угостить? — он подходит к блондинке, сидящей в одиночестве, и игра начинается снова.

***

Эймонд позволяет ему уехать, Эймонд хочет, чтобы его брат оказался как можно дальше сейчас. Он брезгливо осматривает свое лицо, влажные слипшиеся волосы, смятую одежду. Напоминания о том, что здесь было, становятся невыносимыми. И Эймонд проводит в душе почти час, соскребая ногтями кожу с воображаемой грязью. Все еще невыносимо.