Моё совершенство

Не искать тебя - ни живым, ни мертвым По прокуренным кабакам. Да катись ты. Катись ты к черту! По убогим Чужим Рукам. Это было похоже на смертельное падение. Откуда-то сверху послышалась возня. -Лу, ты слышишь? -Нет, что? Я спохватился застегнуть свои джинсы, вымазавшись при этом, кхм кхм, плодом твоих стараний. -Там кто-то есть, там, кто-то есть, - повторял я, словно мантру, видя постепенно наполняющий тебя ужас. Внезапно комната озарилась ярким желтым светом. На лестнице стоял мужчина средних лет в синем халате, потирая глаза и произнося: -Что за черт?! В лице этого человека я распознал твои черты. Из твоих уст вырвался немой, беззвучный крик… -Луи? А ты что здесь делаешь?! – сонно спросил первый, найдя, наконец, глазами меня. -Что за… - его лицо исказила гримаса ужаса, когда до него дошло: его разбудили не просто крики сквозь сон, доносящиеся из гостиной. Кожа его побагровела, а кулаки решительно сжались. -Пап, пап! Подожди! – в панике начал ты, но твой монолог вдруг прервали, врезав при этом прямо в челюсть одним из тех самых решительно настроенных кулаков. Я все еще не мог опомниться. -Не смей называть меня отцом! Никогда больше!!! – заорал этот амбал, решив, что второй удар предназначен для меня. Благо, данные мне дядей когда-то уроки самообороны не прошли зря, и я успешно отвел удар, так как буквально был в его предвкушении. Злость и отвращение кишели внутри этого человека; он попытался врезать мне снова, но я увернулся от кулака и всем корпусом повалил его на диван. Все происходило в считанные секунды. Сзади кто-то схватил меня за шкирку и потянул к выходу. Дверь. Машина. Вопль мотора. Мужчина, выбегающий из дома с гневной маской на лице. Наше авто резко развернулось, врезавшись при этом в калитку и погнув пару кустов, и поспешило скрыться в настолько не важном сейчас направлении. Ведь главной задачей было поскорее смыться отсюда. Мы тяжело дышали. Ты вовсю давил педаль газа. Тебя хватило ровно на десять минут. Машина резко остановилась, и ты зарыдал, уткнувшись в свои ладони. Хотите знать, что было внутри меня? Кровавая дыра вместо сердца и натянутые донельзя струны нервов. Слезы непроизвольно потекли по щекам, когда я понял: если бы не я, этого ужаса не случилось бы… Должно быть, ты выплакал все свои слезы. Сидевший рядом я скрючился и плакал в свои колени. Счастливого конца этой истории явно не предвидится. Через некоторое время твои всхлипы прекратились. Моих сил взглянуть тебе в глаза давно не осталось. -Хватит, Хаз, - услышал я хриплый голос, - кончай рыдать. Мы оба знаем, кому из нас больнее. Я, наконец, поднял голову, пытаясь сотворить то же самое со своей челюстью. Ты же не всерьез сейчас, Лу? -Да.. да ты не представляешь, каким дерьмом я себя сейчас чувствую, - ошарашено проговорил я. Ты с досадой ударил по рулю. -Сука!.. Почему именно сегодня… Почему именно с нами… - Ты тяжело выдохнул и уставился опухшими глазами на меня. -П.. Прости меня, Лу, - начал я, снова пряча голову в песок. Если быть точным, в колени. -За что, Гарри? За наш столь несвоевременный перепихон?! А вот это было больно. -Что ты сказал?.. -Я говорю, мы оба хороши. -Перепихон?! -Ну, в смысле.. ты понял, о чем я, - развел ты руками, якобы, очевидно. Я силился вымолвить что-то, но все слова встали комом где-то в горле. -Ну? Чего ты так смотришь, Гарри?! Ну, узнал мой отец, что я – гребаный гей, которым, между прочим, ты меня сделал… Ну, подумаешь, разозлился чутка, ну, нет у него больше сына… В чем проблемы-то, Гарри? Все просто! Глаза снова наполнялись слезами с каждым сказанным словом, всякий раз вонзавшимся лезвием мне под кожу. Я не мог поверить тому, что слышал. Наконец, я харкнул тебе прямо в лицо: -Ах да, я же забыл – у тебя в жизни всегда всё просто! – и двинул вон из этой машины, оставив после себя оглушительный удар дверью. Пожалуй, все кончено, едва ли успев начаться. Решительная поступь по сухой траве в направлении дома. Меня никогда не привлекала ночь, но сегодня она стала моим спасением. Твои слова все еще звучали в моей голове. Они яростно дубасили по вискам, отдавались в каждой клеточке моего тела. Искусать до крови губы, разрыдаться на обочине дороги – раньше я сказал бы, что это не про меня. Но сегодня особенный день. Я шел очень, очень долго. Моя фигура на фоне густой синей ночи казалась тряпичной куклой, безжизненной марионеткой, подвешенной на тонких нитях гордости и необходимости дожить хотя бы до дома. Я добрел до той забегаловки с кофе и, узнав адрес, вызвал такси. Боже, благослови моего водителя, который оказался весьма разговорчивым старичком, всю дорогу трындевшим что-то о собаках и урожае этого года. Мне приходилось лишь кивать и пустым взглядом следить за дорогой, но так я хотя бы не умер, правда. Не помню, как вошел на порог своего дома. Не знаю, откуда взялись силы добраться до кровати. Я свалился на нее, усталый и изголодавшийся по сну и спокойствию, и отчаянно молился черному небу – назавтра не проснуться.