Катерина 2: Дни минувшего прошлого

Joseph W. Morgan ft. Shadow Royale – Wonderful world Клаус с подозрительным прищуром оглядывал обстановку вокруг, отмечая, что она пробуждает в нем чувство дежавю, словно первородный уже когда-то бывал здесь, но сотни прожитых лет стирали детали, делая многие места и события, не более, чем историями в книгах, к которым гибрид не имел не малейшего желания возвращаться. Распахнув обычную белую дверь, служившую выходом из этого маленького, но весьма милого особняка, Никлаус очутился на веранде, освещенную последними лучами заходящего солнца. Перед ним разворачивались прекрасные сады, полные дивных цветов, деревьев , рассаженные в каком-то определенном порядке, с неровными тропинками, пролегающими между ними. Мужчина отказался верить своим глазам, внезапно узнавая это место. - Далекий 1821 год, ты помнишь его? – появление Марселя окончательно поставило все на свои места. Клаус не стал оборачиваться, дожидаясь, пока вампир сам подойдет, поравнявшись с ним. - Я помню маленького, но храброго мальчика, с сердцем воина и отвагой победителя, которой позавидовали бы многие вампиры, - отозвался первородный, устремляя взгляд вдаль, делая вид, что предается воспоминаниям, а затем продолжил, - но он давно умер и глядя на тебя, я больше не вижу того Марселуса, которого я бы хотел видеть. - Ты научил меня бороться за свое, и я сейчас делаю именно это, - темнокожи вампир, наконец, поравнялся со своим создателем, опираясь обеими руками на деревянный бортик веранды. – Новый Орлеан – мой город, моя обитель, то, над чем я работал, то, что создавал несколько десятков лет, и ты, Никлаус, не вправе отобрать у меня это. - Думаешь, что создал Новый Орлеан, Марселус? – первородный сложил руки за спиной, глядя прямо в лицо своему бывшему воспитаннику. – Но правда в том, что в душе ты всегда был, есть и останешься рабом, маленьким мальчиком, в которого бросают яблоки, которого призирают и ненавидят, тот, у кого даже имени нет. Клаус обжигал словами, зная, что в этой иллюзии, созданной Давиной, он не сможет причинить физический вред Марселю, но это вовсе не значило, что первородный не мог ранить его правдой, которая жгла словно открытый огонь. Видя ненависть в глазах Джерарда, гибрид растянул уголки губ в невеселой смешке и продолжил: - Ты не король и никогда им не был! Ты воспользовался моментом, украл чужое и все эти годы внушал себе, что город был твоим, но, в сущности, всегда оглядывался по сторонам и боялся, что настанет тот день, когда наша семья вернется и тебе придется отдать Новый Орлеан его законному хозяину. - Знаешь, я сделал все это, - Марсель развел руками, озираясь по сторонам, - чтобы напомнить тебе кем мы были, как встретились, что нас объединяется и в итоге просить тебя добровольно отдать город, не проливая лишнюю кровь, не убивая Хейли и твое не рождённое дитя, но… - вампир, усмехнулся, делая паузу, - теперь я действительно хочу этой войны, хочу выгнать наглого самовлюбленного ублюдка и его обезумевшую семейку из города и наглухо закрыть на ними дверь. Клаус ощетинился недобро сверкая взглядом в сторону Джерарда, но тот несмотря на это продолжил: - Мне казалось, что я был часть всего этого, считал тебя отцом, подражал тебе, пытался впечатлить, выбрал тебя, а не любовь, но теперь, я вижу, что никогда не был для тебя чем-то большим, чем просто трофеем, экспериментом. Я хотел верить, что в 1919 вы убежали из города, ничего не сказав, чтобы защитить меня, но это не так. Я просто не был достаточно важен для вас. - Ты прав, Марселус, - Клаус поднес сложенные ладони к губам, словно задумываясь как продолжить начатую фразу, но они оба знали, что это не более, чем театральный жест, так присущий первородному. Нужные слова уже давно были наготове у Никлауса. - Ты слишком жалок, чтобы значит что-то для меня. - Ну что же, тем лучше для меня. Никаких угрызений совести и жалости. Надеюсь, у тебя есть хороший план, Ник, рассвет уже не за горами. Марсель, подмигнул на прощание своему создателю и, вскинув руки, похлопал пару раз, после чего все померкло, словно кто-то выключил свет. Громкий женский крик заставил Клаус резко вздрогнуть, распахивая глаза и пробуждаясь от беспокойного сна, так внезапно сморившего первородного. Он огляделся по сторонам, устало потирая глаза, словно это могло помочь избавиться от неприятного осадка, оставшегося после своеобразного «визита» Марселя. Крик повторился, только на этот раз куда более пронзительный и пробирающий до костей. Клаус поморщился и потянулся в сторону стакана с виски, гордо возвышающемся над ворохом разбросанных бумаг, раскрытых книг и еще не известно чего. Элайджа перерыл все возможные источники в поисках решения, превращая кабинет младшего брата в настающую свалку древних рукописей. Никлаус еще никогда не видел прежде первородного в таком растерянном состоянии, вечно сдержанный, скрывающий чувства под контролем, Элайджа словно впервые за все эти века открыл все двери, выпуская эмоции на волю. Это произошло, когда Хейли сообщила о надвигающемся нападении, а через час согнулась пополам, хватаясь за живот. Чуть позже акушерка, находившаяся круглосуточно в доме, подтвердила, что это начало родов. На месяц раньше срока. Первородный закрыл глаза, едва его мысли коснулись не рождённой дочери и ее матери, метавшейся сейчас в агонии на втором этаже. Вампирский слух улавливал все хрипы, стоны волчицы, и это словно разрушало изнутри Никлауса. Не так он представлял себе рождение Хоуп. Joel and Luke – Love's To Blame - Пишешь записку одному из многочисленных поклонников? – Хейли вздрогнула, не ожидая увидеть на пороге своей комнаты первородного. Клаус был не частым гостем за последние месяцы, занимаясь войной, плетя интриги и при этом все время твердя, что заботится о будущем Хоуп. Однако подобные заявления казались девушке не более, чем голословной пылью самоуверенного психопата. - Кто же этот счастливчик? Джексон? Или Элайджа? Волчица закатила глаза, пряча холодную усмешку, вместе с листком, на котором уже было начеркано пару предложений. - Только не говори, что это я! – С притворным удивлением чуть повысив голос продолжил Клаус, видя, как Хейли кусает губы, пытаясь сдержать на этот раз более искреннюю улыбку. – А я то думал, что давно вне игры. - И Оскар за самомнение достается… - Хейли не стала продолжать фразу, давая возможность Клаусу догадаться самому. Не прося разрешение, в свойственной себе манере, мужчина прошел в глубь комнаты, скользя пальцами по изголовью детской кроватки, уже заготовленной для Хоуп. - Как наш маленький волчонок? Хейли подняла голову, пристально изучая Клауса, словно решая, следует ли отвечать на повисший в воздухе вопрос. Искренни ли хотел он знать или же проявление подобного внимания было лишь формальностью внезапно разыгравшихся чувств? - Хочешь? – волчица провела по своему сильно округлившемуся животу, все же решая, дать будущему отцу шанс. Хоуп его дочь, этого уже ничто не изменит, а Хейли хотела, чтобы у девочки была полная семья… насколько это позволяла ситуация, конечно. Клаус недоверчиво поднял брови, словно безмолвно спрашивая, не ослышался ли он. Все эти месяцы они словно были на разных сторонах баррикады, по сути борясь за одно и тоже, но Маршал хотела свободы, а первородный не желал допускать даже мысли о том, что может потерять свое дитя и на этот раз, предпочитая запереть его мать в особняке, чем довериться решениям Хейли. Это не могло не разрушить и без того странные отношения. А теперь… видеть, как волчица шаг за шагом дает второй шанс Нику, было чем-то невообразимым. - Не бойся. Мужчина медленно подошел к, сидящей в кресле-качалке Хейли, нерешительно протягивая руку и дотрагиваясь до ее живота. Спустя мгновение через тонкую ткань легкого платья Клаус ощутил едва уловимый толчок, а затем еще один. - Ты это почувствовал? – восторженно произнесла девушка, но и без лишних вопросов по лицу первородного был виден ответ. Глаза мужчины горели удивлением и в тоже время восторгом. За долгие семь месяцев, но впервые ощутил движение Хоуп, осознал насколько реальна его малышка и как скоро она появится на свет. Однако эйфория быстро исчезла, умело скрывшись за холодной улыбкой. Клаус словно сам испугался тех чувств, которые способен был испытать. Быстро выпрямившись, он отошел на несколько шагов назад, проводя руками по лицу, словно стараясь скрыть остатки испытанных чувств. - Так, не буду тебе мешать писать тайное письмо. Увидимся за обедом, - формальная, ничего не выражающая фраза была последней, мимолетно брошенной со стороны Ника, после которой он молниеносно скрылся, оставляя девушку в одиночестве. Убедившись, что первородный действительно покинул ее комнату, Хейли достала свернутый пополам листок бумаги и вновь принялась писать. «Дорогая моя маленькая девочка. Твой отец думал, что это любовное письмо, похоже, так и есть. Сложно описать словами, как я счастлива и рада твоему грядущему появлению. Мы с твоим отцом ждем не дождемся увидеть тебя, и мы так взволнованы, хотя и он старается этого не показывать. Я не помню своих родителей, не знаю, что они чувствовали, когда я появилась на свет, любили ли они меня, хотели ли? Это сложно. Поэтому, чтобы не случилось, мне хотелось бы тебе пообещать три вещи, которые обязательно будут у тебя и которых, к сожалению, не было у меня: 1. Безопасный дом, который будет крепостью для моей маленькой принцессы 2. Кого-то, кто всегда будет говорить, как сильно любит тебя 3. И кого-то, кто будет бороться за тебя, несмотря ни на что. Другими словами – семью. Я люблю тебя, твоя мама.» Майклсон медленно поднялся на ноги и словно нехотя, растягивая каждый шаг, приблизился к камину, чей жар слегка обжигал кожу. Последний раз взглянув на письмо, написанное Хейли для Хоуп, и которое она отдала Клаусу со словами, что хотела бы, чтобы он передал его дочери, если с Хейли что-то случиться, мужчина без раздумий бросил его в огонь, чувствую, как вместе с пламенем беспощадно пожирающем тонкие листы бумаги, умирает и какая-то часть его самого. Мечтам, которые первородный тщательно хранил под замком все эти месяцы, никогда не суждено было сбыться. Глупо было надеется на обратное. Клаус невесело усмехнулся, допивая остатки виски. Хоуп не суждено будет прочитать это письмо, не суждено увидеть своих родителей, не суждено знать, кем она является на самом деле. Потому что никто и никогда не узнает о ее рождении. Лучший подарок, который первородный мог сделать для своей дочери – оставить ее появление на свет в тайне, дать что-то большее, нежели бесконечную борьбу за существование. Когда языки пламени поглотили письмо Хейли, на пороге появилась Бонни, чье выражение лица было наполнено скорбью, и только сейчас Клаус осознал, что поглощенный своими размышлениями, не заметил, как крики Маршал больше не были слышны. Что-то пошло не так. __________________________ Мда, не радует нас фикбук постоянностью своей работы. Ну да ладно. Это любимая глава. Раскрывающая любимого Клауса во всей красе, показывая как много в нем есть человечности, как он хочет на самом деле Хоуп и как пытался в своей манере защитить дочь и ее мать. А еще я наконец-то включила любимый флэшбек из сериала в свой сюжет. И вообще эта глава должна была стать последней из цикла "Дни минувшего прошлого", но она вышла почти на шесть страниц, поэтому я все же решила ее разбить на две. А следующая уже точно будет последней. Хотя вроде бы уже понятно, что произойдет дальше, я все же надеюсь вам интересно почитать будет финал.)