Катерина 2: Дни минувшего прошлого

Zella Day – Sacrifice Кэтрин встречала Клауса и, следующую за ним Бонни, у постели Хейли, взглядом полным беспокойства с проблесками плохо скрываемой паники. Однако первородный, казалось не замечал никого вокруг, кроме волчицы лежащей на постели. Маршал выглядела ужасно в потной, наспех порванной одежде, влажными, разметавшимися по подушке волосами и с синяками усталости под прикрытыми глазами. Девушка никак не отреагировала на появление Клауса, лишь едва заметно хрипя, сжимая тонкими пальцами, смятые простыни. - Что происходит? – Слова гибрида тяжелым грузом повисли в воздухе, отражаясь от стен и эхом повторяясь в подсознаниях присутствующих. Кэтрин поджала губы, благоразумно отходя от постели волчицы, замечая краем глаза, как дрожит всем телам акушерка, на которой и лежала ответственность за происходящее. - Вы лишились слуха или рассудка? – повысил голос первородный, повторяя свой вопрос, а затем подлетая к ней и хватая бедную женщину за шею. - Это была чертовски длинная ночь, а я никогда не отличался терпеливостью, так что лучше вам рассказать все как есть… пока еще можете говорить, - со зловещей усмешкой добавил Клаус, ловя испуганный взгляд акушерки. - Схватки затянулись, - дрожа всем телом, начала она. – Если мы будем тянуть и дальше, то ребенок задохнется. - Так чего вы ждете?! Вытащите мою дочь! – почти прокричал Никлаус, не желая даже допускать мысль о том, что может лишиться еще и Хоуп. Нет, за эту ночь итак уже достаточно потерь, жертв и неприятных последствий. Взгляд мужчины невольно скользнул к окну, шторы на котором были распахнуты, и за горизонтом уже появлялось мягкое свечение, знаменующее начало нового дня. Времени совсем нет. - Хейли не переживет этого, она итак потеряла слишком много крови, - отозвалась Бонни, находясь у самых дверей позади первородного и Катерины, замершей за спиной Майклсона. - Вам придется выбрать кого-то одного, - подтверждая слова ведьмы, прошептала акушерка, ежась от возможного гнева Клауса, который в любую секунду мог обрушиться на женщину, принося мгновенную смерть. - Она – волчица, оборотень! – Отчеканил каждое слово мужчина. – С отличной регенерацией, которая может перенести куда больше, нежели обычный человек. Так почему, черт побери, вы не можете ничего сделать?! - Никлаус, - бесцветный голос Элайджи вторгся в затуманенное гневом сознание гибрида, заставляя остановиться. Первородный обернулся, встречаясь взглядом с карими глазами Катерины, затем устремляясь к Бонни и наконец замечая брата, застывшего в коридоре. Он словно не решался войти в комнату, лицом к лицу встречаясь с жестокой реальностью. Никто не ожидал такого исхода, считая себя непобедимыми, не уязвимыми властителями города, но первородные слишком заигрались, в миг оказавшись в руинах собственной жизни. - Мы не успеем. У ворот уже собираются оборотни. Гибрид видел, как глаза брата застилает стеклянная пелена, пока он сам боролся с демонами, принимая возможно самое главное решение… в этом столетии. Сколько ошибок он совершил? Сколько людей погубил? Говорят, время лечит, но это не так, только не для бессмертных. И Никлаус прекрасно осознавал насколько сильно был виноват перед старшим братом, вновь и вновь разочаровывая, не оправдывая надежды, не желая слушать доводы рассудка… боясь, что может кем-то быть контролируем. Ник был непомерно виноват перед старшим Майклсоном. Однако не в этот раз. Клаус действительно не хотел этой жертвы, не был к ней готов, но знал, насколько она необходима. - Делайте все необходимое, чтобы ребенок родился здоровым, - гибрид нервно выдохнул, стирая безразличную маску со своего лица, позволяя усталости и грузу ответственности навалиться на его плечи в полном объеме. Намеренно избегая взгляда в сторону Хейли, которая все еще находилась в бреду, первородный быстрым шагом покинул комнату, тут же очутившись в галереях второго этажа, на балконах, с которых, казалось еще совсем недавно наблюдал за праздником в честь волчицы. Как же слеп был тогда первородный, не замечая предателей у себя под носом, не желая принимать слова Ребекки всерьез. Он не справился, не обеспечил защиту дочери и ее матери, не выполнил обещаний. Элайджа направился прочь в след за братом, лишь на мгновение останавливаясь в галереях. Теперь по выражению его лица было сложно что-то понять. Но дышать стало неимоверно тяжело. Старший Майклсон ослабил галстук, потухшим взглядом глядя в пустоту. - Я прощаю тебя, Никлаус, - произнес Элайджа и эти слова растворились в пустоте огромного дома, вместе с их хозяином. Клаус нуждался в них, хотел услышать, что Элайджа понимает этот вынужденный выбор, но почему-то они не приносили должного облегчения. Может потому, что сейчас в нескольких метрах от него умирала та, которая подарили ему второй шанс? Надежду на спасение? Он так ничего и не ответил, в оцепенении стоя на краю воображаемой пропасти, словно не в силах поверить, что действительно мог так сильно просчитаться в своих действия. Клаус не знал, сколько времени прошло перед тем, как опустевший дом, наполнил оглушительный крик младенца, служивший не чем иным, как знамением рождения новой жизни. Первородный замер, подавляя в себе желание закрыть уши, в тщетной и такой унизительной попытке этого не слышать. Все должно быть не так. Мужчина с силой ударил по возвышавшейся рядом колонне, чувствую, едва заметную вспышку боли, которая, впрочем, так же быстро померкла, как и появилась. Тонкие трещины неровными линиями расползлись прочь от места удара, и небольшая горстка штукатурки обрушилась к ногам первородного. Торопливые шаги не сразу вторглись в сознание Клауса, лишая его возможности подготовиться к первой встречи со своей дочерью, рождение которой было не чем иным, как чудом, нарушающим все законы, по которым первородные жили столько веков. В галереях появилась Кэтрин крепко прижимавшая к себе малышку, завернутую в светлый плед. Увидев Клауса, склонившегося, упираясь руками в колонну, девушка чуть замедлила шаг, однако, словно вспоминая о нависшей угрозе, которая уже собираясь толпой у ворот их дома, Пирс вновь устремилась, вплотную подходя к первородному. Когда спустя несколько мучительно долгих мгновений, Клаус все же посмотрел на Кэтрин, брюнетка внутренне сжалась от пустоты и боли, скрывающейся в глубине его взгляда, и это безумие волной накрывало первородного. Она никогда прежде не видела могущественно самовлюбленного гибрида, считающего себя властителем чужих жизней таким. Он наконец был окончательно сломлен, выпуская все свои шрамы наружу, в непозволительном бессилии. - Ее рождение должно было стать символом окончания войны, победой над врагами. Хоуп должна была подарить нам всем надежду на искупление, - внезапно охрипшим, словно после длительного крика, голосом начал Никлаус. – А теперь оглянись вокруг, ничего нет. Хейли мертва, Ребекка в плену у Марселя, а я предан даже собственной свитой вампиров, которые при первой же возможности переметнулись на сторону врага. - Но у тебя есть она, - отозвалась Кэтрин, опуская взгляд к прекрасному личику малышки, с каким-то особенным замиранием сердца глядя на нее. – Ты можешь получить свое искупление, став хорошим отцом для Хоуп. Девушка осторожно, явно боясь навредить младенцу, отодвинула мягкую ткань пледа, позволяя мужчине увидеть лицо собственной, только что родившейся, дочери. Она казалась такой маленькой, нуждающейся в защите, но в тоже время уже была настоящим бойцом, подобного своей матери. - Она похоже на Хейли, видимо Бог все-таки существует, - усмехнулась Кэтрин, наблюдая Клаусом и малышкой и тем с какой трогательной заботой первородный смотрел на дочь. - У нее чертята в глазах пляшут, - улыбнулся мужчина, аккуратно дотрагиваясь до крохотных пальчиков Хоуп. – Это от меня. - Ты станешь хорошим отцом, Ник. Нужно просто понять, что теперь она превыше всего, - Кэтрин не была уверена, что имеет право говорить подобное, просто потому что вовсе не ей рассуждать о прелестях материнства, но все же. - Лучшее, что я могу дать своей дочери, это надежду на другую, более хорошую жизнь. Клаус аккуратно провел рукой по тыльной стороне щечки малышки, от чего та скривилась, зевая. - О чем ты? Хоуп нужда твоя защита как никогда прежде, особенно сейчас, когда Хейли… - Кэтрин запнулась, не зная, какие слова лучше подобрать, - стая будет винить тебя в случившимся, и они захотят убить Хоуп в качестве возмездия. - Как и Марсель, ослепленный страхом потерять Новый Орлеан, как и моя мать, непременно найдя способ выбраться с того мира, ради такого повода, как и Кроули, ни за что не собирающейся терпеть появления моей наследницы на свет. Разве такое наследство должен оставить хороший отец своей дочери? - Ты хочешь отказаться от нее? Но тогда она останется сиротой, ты не можешь так с ней поступить. - Я не тот родитель, о потери которого стоит скорбеть, но защиту я все же ей подарю, в качестве прощального сувенира. Подумай, Катерина, в каком мире она будет цела без моей семьи? Кто ее может защитить лучше, чем я? Пристальный взгляд первородного натолкнул девушку на очевидную мысль, о которой она даже думать не желала, не то, что допускать о ее реальности. - Клаус, я не… - Как бы ни были различны, я никому не доверю жизнь своей дочери, кроме тебя, Катерина. – Первородный, не без удовольствия, заметил удивление и в тоже время недоверие, разгорающееся во взгляде карих глаз. - Быть может это шанс и для тебя… возможность получить искупление для нас обоих. Девушка поджала губы, опуская взгляд на Хоуп, успевшую уснуть на руках бывшей вампирши. Брюнетка баюкала ее, не в силах расстаться с этим ангельским созданием, но в тоже время не верила, что предложение Клауса действительно реально, а не плод ее фантазии. - Мне? После всего, что я сотворила? - Ты изменилась, Катерина. Я наблюдал за тобой все эти месяцы и больше видел ту девушку, которая сбежала от меня несколько лет назад и ту, которая убила наше дитя ради бессмертия. И знаешь, этой новой Катерине я готов доверить свою дочь. - Кэтрин, - с улыбкой поправила гибрида девушка, - меня зовут Кэтрин. Появление в галереях Бонни означало привидение плана «Б», который давно имелся у Клауса, в действие. - Они начали штурм, - бесцветным голосом оповестила гибрида ведьма. - Ты знаешь, что делать. Беннет кивнула и быстро направилась в сторону, решительно оставляя позади галереи. Клаус и Кэтрин последовали за ней. Они миновали несколько комнат и оказались перед узкой, лестницей, которая скрывалась за неприметной невооруженным глазом, дверью. Кэтрин мысленно удивилась, досадую на себя, что за месяцы тщательного исследования дома так ни разу и не приметила этот тайный проход. - Что мы делаем? – поинтересовалась девушка, прижимая Хоуп к себе и все еще до конца не веря в реальность происходящего. - Сбегаем, дорогуша, - и поймав недоверчивый взгляд бывшей вампирши, продолжил, беспристрастно пожимая плечами. - План «Б» обычно редко славится геройством. - Но разве дом строил не Марсель? Ему должны быть известны все тайные ходы, способные спасти нас. Клаус не ответил молча следуя по узкой и пыльной винтовой лестнице, которой не пользовались по-видимому много лет. Кэтрин сверлила пристальным взглядом гибрида, надеясь, что он в конце концов сдастся и ответит на ее вопрос, но Клаус молчал, ограждаясь от брюнетки, словно не замечая ее вовсе. Катерина невольно поразилась и в тоже время позавидовала столь быстрой перемене в мужчине. Вот только что он стоял полностью разбитый и сломленный в галереях второго этажа, казалось, потеряв любую надежду и спустя пол часа уже вновь что-то скрывает, строя планы. - Ник? – не выдержала девушка, досадуя, что не имеет возможность схватить первородного за руку, останавливая. – Ты доверяешь мне свою дочь, но не можешь рассказать, что сейчас происходит? Клаус покосился на Кэтрин, вынужденный мысленно согласиться с ее доводами. Теперь они все в одной лодке. - Марсель не станет нас преследовать. Напротив, даст возможность сбежать, пожелав я того. - И ты желаешь, - кивнула брюнетка. – Но тогда ты потеряешь город. - О нет, Катерина, проиграть битву вовсе не значит проиграть войну. Я вернусь, когда не буду в уязвимом положении на руках с новорожденной дочерью и загнанный в ловушку времени без единой поддержке. - Значит это еще не конец? - Напротив, все только начинается, - улыбнулся Клаус. Лестница и пыльный коридор наконец закончились и Бонни распахнула прогнившую и заржавевшую железную дверь, выпуская беглецов на волю. Кэтрин на пару мгновений прищурилась от яркого света, зарождавшегося утра. Ее сердце все еще бешено билось от ощущения погони, и девушка едва могла сдержать желание оглянуться и проверить не следит ли кто за ними. Однако брюнетка предпочла сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Она огляделась по сторонам, делая несколько глубоких вдохов прохладного утреннего воздуха, понимая, что впервые за более, чем пол года, оказалась на воле. Внутри зародилось ликование, и Кэтрин поджала губы, скрывая радость и нестерпимое желание захлопать в ладоши от восторга. Однако вся серьезность ситуации требовала полного внимания девушки. Судя по всему, они находились на соседней улице, и от особняка первородных их отделял почти целый квартал. Кэтрин с запозданием удивилась сколько же он должны были пройти под землёй и невольно задалась вопросом как много еще подземных ходов запасено на черный день у Клауса или вернее сказать у Марселя. Мужчина резко, даже чуть грубовато схватил Кэтрин за плечи, отвлекая от созерцания окрестностей и анализа происходящего, заставляя посмотреть на него. Он тщательно пытался поймать ее взгляд, но моментально уловив его намерения, брюнетка запротестовала, специально отводя взгляд и замечая Элайджу, уже расположившегося в одной из поджидающих их машин. - Нет-нет-нет! – запротестовала Пирс, передергивая плечами, от чего Хоуп недовольно зашевелилась на ее руках. – Ты не можешь мне что-либо внушить, если хочешь, чтобы я могла позаботиться о твоей дочери! - Это необходимо, Катерина. Мы обставили все так, словно Хоуп умерла вместе с Хейли и проникнув в особняк Марсель должен действительно поверить в это, как и стая волков. Никто не должен знать, что она выжила, даже ты. Тогда план сработает. Кэтрин не хотела знать, что сделал Клаус, чтобы Марсель поверил в смерть Хоуп, кого убил, чем пожертвовал, однако эти мысли, упорно проникали в ее сознание. - Тогда… - девушка качнула головой, не веря собственной догадки, - я не буду знать, что за девочка на моих руках? Молчание гибрида было красноречивее любых слов. Кэтрин почувствовала, как тело охватывает дрожь. Допустить кого-то в свое сознание это слишком рискованно, даже если на первый взгляд кажется, что это сделано во благо. Но что попутно Клаус может внушить девушке, воспользовавшись ее слабостью? - Никлаус, - голос Элайджи вывел Кэтрин из оцепенения, а первородного побудил действовать. Он крепко сжал плечи девушки, видимо на тот случай, если она захочет сопротивляться, но Кэт не стала этого делать. Решив для себя, что должна довериться Клаусу в этот раз так же, как и он доверился ей, отдавая Хоуп. - Ты не вспомнишь события прошедших семи месяцев, до тех пор, пока я не прикажу тебе этого. Ты уедешь из Нового Орлеана и отыщешь Винчестеров, убеждая, что девочка на твоих руках самое важное, что только может быть, думая, что она твоя дочь, зная, что должна защищать ее, даже ценой собственной жизни. Каждое следующее слово, произнесенное Клаусом, было подобно мини-тайфуну, разрушающему все мосты, логические цепочки, лишая воспоминаний, эмоций, мыслей. Всего, что Катерине удалось создать за время, проведенное в доме первородного. Она пыталась цепляться за кусочки, едва уловимые обрывки, сохраняя в памяти хоть что-то, но воспоминания были похожи на сгоревшую бумагу. Стоило за нее ухватиться, как она в миг рассыпается в пепел от неуклюжего прикосновения. Голос мужчины единственное, что могла слышать Кэтрин в ту минуту, он наполнял ее, порождая что-то новое, даря цель и неведомой ранее мощи привязанности. Закончив внушение, Клаус на вампирской скорость скрылся в машине, рядом с братом, не позволяя Кэтрин увидеть его. Растерянная и не понимающая где находится, девушка оглядывалась по сторонам, глядя на вампира, подошедшего к ней, широко распахнутыми глазами, полными ужаса. Прижимая Хоуп к себе, Пирс принялась упираться, когда неизвестный ей мужчина силой затащил ее в другую машину, закрывая дверь. Клаус отвернулся, не желая наблюдать, как самый верный из всех вампиров, что служили ему, увозит Кэтрин прочь, вместе с Хоуп. - Позаботься о нем, как только Катерина сядет в самолет, - распорядился первородный, обращаясь к Элайдже и делая одновременно знак водителю, чтобы тот трогался. – Никаких свидетелей. - Что дальше, Никлаус? - Укроемся. Нам всем нужно время, чтобы залечить свои раны. А потом найдем Ребекку и вернем себе город. - Знаю, ты не любишь сентиментальностей, но я горжусь тобой. Впервые ради кого-то ты поступил благородно. - Благородство – это твоя черта, брат. Я же действовал по ситуации. Элайджа ничего не ответил, скрывая улыбку, отвернувшись к окну. Как он и говорил, Клаус потерян не до конца. В нем все еще есть капля человечности, что не может не давать надежду: однажды они все станут настоящей семьей, оставив войны позади. ______________________________ Ребят, я рада вам сообщить, что МЫ ЗАКОНЧИЛИ ФЛЭШБЕК! УРА! Не знаю, как вы, а я безумно счастлива, что я все-таки довела до более или менее логического завершения эту часть историю. Надеюсь, в этом плане было интересно. Ну а теперь мы возвращаемся в настоящее к Винчестерам и Кэтрин. Посмотрим, как на них повлияет все это. Кстати, хочу сразу сказать, что про древних мы больше не узнаем. Как будет развиваться их судьба - тайна покрытая мраком. Надеюсь, вы согласитесь. Это же история про Кэтрин, а не про них. Так что вот так. В общем, оставьте пару строк, как вам сюжет? Это все-таки такая масштабная точка! Мне интересно ваше мнение.