Точка пересечения параллельных

Сквозь сон в мое сознание прорывает лязг металла, унылый гул портовых кранов. Слух устойчиво пробивает вату сна звуками своей обычной жизни. Вырываюсь из плотного кольца сна в реальность только тогда, когда к портовому шуму подключается близкий и настойчивый стук в двери каюты. Оторваться от койки просто невероятно тяжело. Кому я понадобился после ночной вахты? Зрение упорно не хотело возвращаться в действительность, размывая в дымку окружающую обстановку небольшой каюты. Вчера я остался в ней один. Мой сосед, третий помощник капитана, попал в больницу с воспалением аппендицита. Стоящие передо мной, старший помощник капитана и еще какой-то незнакомый мне молодой паренек разглядывали мою сонную фигуру совершенно разными взглядами. На лице сурового старшего помощника читалась привычная для него единственная мысль: «Надоел…». Его глаза даже не остановившись на моей особе, бесцельно бродили по окружающим предметам. Коренастый, среднего роста мужчина, с благородной проседью в темных волосах постоянно носил на лице печать тоскливой «усталости от мира». Паренек заинтересовал меня сразу. Что делать такому «зеленому» созданию рядом со старпомом в моей каюте? Он необычен. Казалось, что стрижка его по последнему веянию моды сделана нарочито небрежно, локоны средней длины волос неровные, выглядят так, как будто кто-то неловкой рукой обрезал длинные волосы. Что за странная мода? Черты лица подростка: тонкие, красивые, как у молодой девушки, кажется, нежной кожи его лица еще не касалась бритва. Внимательные глаза исследовали меня сверху вниз, наверняка, я был взъерошен и сонно хлопал на них глазами, в попытке понять происходящее. Взгляд плавно переместился на торс, ниже… И по выражению этих глаз, я понимаю, что встреча посетителей в трусах – не самый умный мой поступок. Во взгляде мелькнула легкая ирония, краешки губ слегка растянулись в улыбке. Молодой человек уставился в потолок, и я заметил на его щеках легкий румянец. - Вот тебе, Дима, новый сосед, - густой бас старпома разорвал мою задумчивость о собственном воспитании, - это новый третий помощник, знакомься, вводи в курс дела. И чтоб я не озадачивался тем, что он не знает судна… Страпом задумчивым движением потер подбородок, окинул нас внимательным взглядом, развернулся и ушел медленным шагом прочь. Его широкая спина стала жирной точкой во всех положенных для меня пояснениях. - Входи, - сонно и коротко сказал я, отступая от прохода, - Я второй помощник, звать Дима. Располагайся, твоя койка верхняя. Сам поспешно пытаюсь попасть в штанину, одновременно сдерживая, рвущийся из глубины еще дремлющего организма, зевок. Новенький сосед, поправив на хрупком плече большую спортивную сумку, окинул взглядом пространство нашей общей каюты. Даже не знаю, почему я так внимательно отслеживаю его действия? Едва уловимые изменения в его лице становятся мне интересны. Его шаг в сторону койки был легок, будто у кошки, крадущийся, словно пробующий пол каюты на прочность. Удивительна его неуверенность. Он молчит, вглядываясь в детали обстановки. Вот его глаза пробежались по моей смятой постели, переместились на тумбочку, исследуя на ней брошенный открытый ноутбук, впавший в «режим сна» компьютер, демонстрировал нам сменяющийся ряд картинок голых девушек, вперемешку с моделями спортивных машин. Он не стал задерживаться на этом завораживающем действе. Сумка со стуком опустилась на пол. Я понял по смявшемуся объему, что она полупуста. Он молчал, даже не ответил на то, что я представился. Не считает нужным. Я раздраженно застегнул «молнию» ширинки и развалился на единственном в каюте стуле. - Что молчишь? – выдавил я, деловито оценивая фигуру соседа. Он хрупкий, все изящно, как у девчонки, ладонь узкая, с длинными нежными пальцами, ухоженными коротко остриженными ногтями. Одежда мешковата, будто бы с чужого плеча. - Артур меня зовут, - ответил тот очень тихо, не оборачиваясь. Голос, он у него был такой же необыкновенный, как и внешность, высокий, бархатный… женский. Я едва уловил, как моя бровь поползла вверх от удивления. Я усилием воли возвратил себе невозмутимое выражение лица. «Внешняя андрогинность не предполагает нестандартной сексуальной ориентации!» - мелькнула в дремлющем мозгу умная мысль, что окончательно вернуло мне самообладание. - На чем раньше ходил? – тупо допытывался я, покручивая в пальцах попадавшуюся на столе ручку. – Твоя половина шкафа – правая. Парень послушно приоткрыл правую дверцу шкафчика и закинул туда сумку, после чего обернулся. Я любовался с какой грациозной плавностью он проделывает все это. Кажется, мы сильно долго в море! Я откинул всякие мысли и прекратил дотошное наблюдение за соседом. - Пошли на мостик, введу тебя в курс дела, потом завалюсь спать, - сообщил я, не дождавшись от него ответа, и поднялся со стула. Не сильно разговорчив у меня сосед! Он просто следует за мной и иногда кажется, что потерялся, потому что его не слышно и не видно. Тень. Пару раз я оглянулся, убедившись, что он следует за мной. Мостик. Сосредоточие приборов, мозг судна, напичканный электроникой, инструкциями, схемами, чертежами, обитель зла для молодого штурмана, которому кажется, что нормальный человек в этом потеряется без надежды на спасение. Третий окинул все именно с таким угнетенным видом. Я понял, что оставленный без ответа вопрос был именно такой: «Ни на чем!» Я постепенно понял, что попал. Бросить это создание в этом спруте обязанностей мне не давала мужская солидарность. Когда-то я тоже пришел в ходовую рубку с такими же глазами. Но сумасшедшее желание поспать после вахты постепенно и неуклонно побеждало мои рыцарские порывы. Я вытащил из штурманского стола стопку судовых документов и торжественно возложил перед замершим третьим помощником. - Вот, читай, знакомься, - сосредоточено заявил я, прихлопывая стопку ладонью с растопыренными пальцами, - посплю и проверю твои убедительные знания судна и его характеристик. Кстати, не забывай подписи в листах ознакомления. Внутреннего торжества от проделанной запугивающей процедуры не было, потому что молодого штурмана стало жаль, как растерявшегося ребенка. Однако, соблюдая традицию и требования организма во сне, я удалился в каюту и уже через несколько минут спал, как младенец.