Точка пересечения параллельных

На несколько дней моя соседка, хотя и липовый третий помощник капитана, но оказалась обездвиженной, перемещение по неустойчивой на волнах палубе с растяжением голеностопа, было не просто проблематичным, такое перемещение грозило серьезными болезненными ощущениями. Поэтому я усердно таскаю в каюту завтраки, обеды и ужины, стою за нее ходовые вахты. За два дня мы еще раз тщетно попытались восстановить картину ее падения за борт, но общей толкотне так и не выявили человека, который толкнул. По нашим глубоко дедуктивным измышлениям вышло следующее: 1. Весь экипаж, согласно Расписанию по тревогам, распределен на два спасательных средства. Шлюпки расположены с обоих бортов. На нашей шлюпке номер один - восемь человек. На второй – семь. Полностью исключить тех семь человек, которые были на шлюпке номер два нельзя. Любой из них мог мгновенно пересечь расстояние с борта на борт. Но сделать это было удобнее человеку, который находился рядом все время. 2. Мы исключили старпома и двух поваров. Поварами на нашем судне были две девушки, которых Наталья около себя в тот момент не видела. В конце концов, из пятнадцати человек экипажа мы исключили трех человек, что было удручающим обстоятельством. Злоумышленник никак себя не проявлял два дня, и мы так и остановились на оставшихся десяти членах экипажа. Времени и сил у меня на анализ не хватало, даже те измышления, которые высказывала Наташа, казались мне абсурдными. За два прошедших дня я вымотался и поспал в общей сложности четыре часа. Может быть, я зря исключил старпома? Он усиленно нагружал меня работой оба этих изнуряющих дня. Вечером второго дня я пришел в каюту, чувствуя себя крайне уставшим. С учетом того, что через четыре часа мне предстояла восьмичасовая вахта, мне хотелось немедленно взобраться на верхнюю койку и улечься спать беспробудным сном. Наташа сидела у стола, зарисовывая что-то в свой блокнотик, она сопроводила меня взглядом в моем удручающем шествии и ни слова не произнесла. Видимо, по моему разбитому виду было понятно и мое заветное желание. Так что я осуществил свое желание, даже не объясняясь по этому поводу, и провалился в глубокий сон. Сон на судне никогда не бывает так крепок, как сон, человека спящего на берегу в уютной постели. Не потому что это не кровать, диван, прочее спальное сооружение, а койка, а потому что за время пребывания в море непонятным образом привыкаешь к качке, вибрации корпуса, размеренному урчанию судовых механизмов. Их постоянная «музыка» внушает тебе спокойствие, потому что судно живо, оно неумолимо обеспечивает твою жизнь и неуклонно идет к берегу, в ту стихию, где ты привык обитать. Любое изменение в ритме этих звуков означает нестандартную ситуацию и угрозу твоей безопасности. Как бы ты ни старался, проснешься от чувства тревоги, даже не осознавая этого окончательно. Я проснулся от тишины. Она давила на уши ужасающим мраком и опасностью. Моментально перевалившись через бортик ограждающий койку, я очутился на полу. Полная темнота в каюте не давала разглядеть окружающую обстановку. Судовые дизели не работают, судно обесточено, значит, света в каюте не будет, как бы я не щелкал выключателем. - Наташ, что происходит? – спросил я, пытаясь окончательно вырваться из сна. Мой вопрос повис в густой темноте каюты. Она не ответила. Я распахнул двери каюты, слабое аварийное освещение коридора осветило пустую, смятую постель моей соседки. По спине прошелся неприятный холодок: я проспал! Лоб покрылся холодным потом. - Внимание экипажу! – раздался спокойный уверенный голос старпома. – Судно обесточено, до пуска дизель-генератора, оставаться на своих местах. Командному составу прибыть на командные пункты, согласно Расписания. Я рванулся на мостик, преодолевая трап прыжком, распахнул тяжелую металлическую дверь. В рубке был один старпом, капитан и матрос рулевой. Он удивленно посмотрели на мою физиономию. Наверное, в этот момент я выглядел окончательно свихнувшимся. - Исчезновение члена экипажа! – заорал я в отчаянии и заметил, как вытянулось ироничное лицо старпома. - Как? Кто? – старпом потерял душевное равновесие, хватаясь за микрофон общесудовой связи. - Третьего нет в каюте, - пояснил я. - Внимание! Третьему помощника капитана срочно прибыть на мостик! – сдержанно заявил в микрофон старший помощник капитана и потом добавил уже для меня: - Найдется твой ненаглядный третий. Меня это не успокоило. Спокойствие и уверенность старпома не успокаивали. Я еще больше стал подозревать его, потому, что зная всю ситуацию, он был удивительно равнодушен к происходящему. Я поспешно засек координаты судна на судовом навигаторе. В голове роились тысячи нехороших мыслей. Минуты ожидания напряженно тянулись, казалось, что прошли часы. Через пять минут старпом сделал второй объявление вслед за прозвучавшими звонками судовой сигнализации: - Объявляется тревога Пропавший член экипажа! Судовому персоналу осмотреть заведования и на предмет поиска третьего помощника капитана. О результатах докладывать на мостик по внутрисудовой связи. Капитан отставил в сторону чашку с кофе и болезненно поморщился. Этот высокий худой мужчина был совершенно спокоен в любых ситуациях. Наблюдая за ним, можно было подумать, что он наблюдает за нами с высоты небес. Сколько он повидал за свою жизнь до пятидесяти таких ситуаций? Даже такое досадливое выражение его лица добавляло в мои тревоги дополнительных ноток. Я бросился методично обшаривать свое заведование. Пеленгаторная палуба – пусто, заметил боцмана, освещающего главную палубу мощным прожектором, опять каюта, опять пусто. Ее нет. Поступающие на мостик доклады рвали надежду в клочья. Заурчали судовые дизеля. Даже освещенные судовые помещения и конструкции уже не давали никакой надежды. - Внимание тревога Человек за бортом! Матросам-наблюдателям занять места, включить прожектора по секторам обзора. Штурманскому составу и судомеханической службе приготовится к маневру Бутакова*, - это уже голос капитана. Темная, горбатая, кажущаяся маслянистой поверхность моря надежно укрывает от взгляда мелкие предметы, даже если искать их очень внимательно. Шарящие по поверхности моря прожектора, тщательно обследовали доступное пространство. - Второй, - спокойно и повелительно сказал капитан, - давай оповещение о пропавшем ближайшим судам. Я переглянулся со старшим помощником капитана, когда составлял аварийное оповещение, он нахмурился. Я решительно вписал в сообщение ее настоящее имя, когда старпом уже давал пояснения капитану. Судно легло на обратный курс, продолжая освещать весь периметр около себя прожекторами. Какова надежда найти человека, упавшего за борт в ночное время? Ее почти никакой. Я с ужасом подсчитываю пройденное судном расстояние с момента, как я видел ее в последний раз и понимаю, я пожалел себя ценой ее безопасности, а возможно и жизни. Зачем я тщательно переписываю с электронный карты названия ближайших к нам судов? Да просто успокоить собственную вопящую от возмущения совесть! Судовая УКВ станция разорвала тревожную обстановку сообщением. Моложавый мужской голос деловито сообщил на английском языке: - Внимание сообщение от «Рыцаря». Наблюдаем как яхта «Вечерний бриз» поднимает на борт человека, на запросы по связи не отвечают. Пытаемся связаться для уточнения, подойдем ближе, наши координаты… Я бросил взгляд на электронную карту, «Вечернего бриза» на ней не было, на судне зачем-то отключили автоматическую идентификационную систему, или ее попросту не было. В моей голове стали роиться смутные подозрения. В связи со всей этой ситуацией, кажется, я стал страдать манией преследования. Этот летучий голландец – «Вечерний бриз» мог исчезнуть вместе из поля зрения в любой момент, скрывая тайну подъема из воды какого-то человека. Вполне вероятно, что это была Наташа. - Курс на Рыцаря. - скомандовал капитан. – Подозрителен этот Вечерний бриз, пора бы с ним разобраться. Держите связь с Рыцарем о перемещении Бриза. Ну вот. Поиски перешли в погоню. Цель близка, но достижима ли?