Точка пересечения параллельных

Откуда набралось в такой службе столько народу? Присутствие некоторых типажей просто удивляло. Полный мужчина в форменной рубашке, которая расходится на свисающем животе, кокетливо обнажая пуп, провел меня к одному из кабинетов и указал на один из стульев в коридоре. Я уселся напротив других посетителей. Ряд разнообразных представителей посещающих заведение сосредоточенно уставились на меня. Я думал, что мы будем разглядывать друг друга не меньше часа, потому что «форменный человек» удалился, прощально сверкнув лоснящимися на мощном заду брюками. Однако, минут через десять произошло странное происшествие… Из кабинета, откуда я только что ушел, следуя за безразмерным задом клерка миграционной службы, раздался ужасающий возглас. По содержанию он был больше похож то ли на рык, то ли на стон. По спине пробежало «стадо мурашек в состоянии глубокой паники». На это событие отреагировали абсолютно все, сорвавшись со своих мест. Много людей в странной грязно-синей форме бросились к кабинету, в порыве спасти кричавшего. Не минуло это происшествие и кабинета, около которого я сидел. Оттуда выскочил тип небольшого роста и со скоростью таракана, убегающего от включенного света, рванул в сторону источника странного возгласа. Я тоже приподнялся со своего стула и стал разглядывать происходящее через головы столпившихся у распахнутой двери кабинета. До того, как явившаяся из ниоткуда Наташа ухватила меня за руку и утащила по направлению к выходу, ничего не поясняя, я успел разглядеть со спины фигуру Эдварда, стоящего у стола со спущенными штанами, на его плечах задорно лежали две женские ножки. Хихикал я уже на улице, куда меня уверенно вытащила моя непоколебимая соседка. Понимание, что только что мы совершили бегство из официальной инстанции чужого государства на его территории, настигло меня уже за углом здания миграционной службы. Я было попытался приостановится, и уяснить для себя происходящее, но девушка опередила мои попытки, не снижая темпа бегства: - Не останавливайся, иначе я останусь в этой странной и отвратительной стране навсегда. Я тебе объясню все в более безопасном месте. Пыльная и упорядоченная административная часть города сменилась узенькими переулками ограниченными высокими заборами-крепостями, утыканными на самом верхнем краю, стеклами, колючей проволокой, металлическими шипами. Меня устойчиво покидала уверенность, что мы так ускоренно движемся в самом безопасном направлении. Росло впечатление, что даже без преследования, мы лезем в ловушку. Почему мои предчувствия почти всегда сбываются? Не сбываются только тогда, когда я предчувствую для себя что-либо приятное. Такое предчувствие сбывается с точность до наоборот, в форме: «Нет, Дима, не сегодня. Что-то у меня голова разболелась. Я так устала…», а так же другие варианты, зависящие от фантазии говорящей. Один из переулков, по которому мы неслись, как две торпеды в паре, трагично закончился тупиком. Это место выглядело самым худшим образом. Заваленное черными пластиковыми мешками с непонятным содержимым, поросшее по обочинам высокой колючей травой, оно казалось сосредоточием неприятностей. Когда мы развернулись в обратном направлении, огромный черный лимузин с тонированными стеклами перекрыл нам путь назад. Поблескивая черными боками и хромом молдингов, он воплощал собой неизбежность, и щелчок открывшейся дверцы прозвучал, как хлопок пистолета с глушителем. Пассажир лимузина разглядывал нас взглядом голодного тираннозавра. Его размеры были достаточны для самостоятельного пресечения нашего дальнейшего бегства. В голове мелькнула мысль, которая сделала ситуацию комичной: «Когда бы мы еще прокатились на таком лимузине?» Словно в подтверждение нелепой мысли, огромный тип распахнул дверцу шире и мотнул в ее направлении большой, короткостриженой головой. Пальцы Наташи впившиеся в мое предплечье, изменили ход моих пораженческих мыслей, и я было рванулся на «шкафа» у лимузина. Попытка окончилась снопом искр и поглощающей действительность темнотой. Сознание вернулось ко мне вместе с ощущением, что меня плотно, как колбасу веревочки, опоясывает скотч. Мое сконцентрировавшееся на действительности зрение уткнулось в белый кроссовок почти у моего носа. В мозг вместе с головной болью ворвались голоса. - Девушка, видимо, Вы не совсем понимаете всю серьезность своего положения, - раскатывался спокойный тенор по закоулкам моего пострадавшего мозга, - этот Ваш… кхе кхе… защитник, ничем Вам не поможет. А будете сопротивляться, мы его кастрируем в Вашем присутствии и выкинем подальше, чтобы ему не оказали помощь вовремя. Ну, так что? Рассказываем, оставляем шансы джентльмену? Боль внезапно отошла на второй план, стало жалко себя, даже в случае счастливого спасения я останусь без довольно важной детали моего организма. Все краски жизни погасли в моем воображении. Я попытался оценить обстановку. Помещение с обшарпанными, синими панелями, краска местами свисает клочьями, пол бетонный, щеку холодит влагой. Подвал, не иначе. Убогая, но яркая электрическая лампочка освещает это трагическое действо. Надо мной стоит владелец белого кроссовка в синем спортивном костюме. Какое разительное отличие от «шкафа»! Тот был в черном, как у гробовщика, костюме и белой рубашке. Мое созерцание было прервано. Ремень брюк впился в мое расслабленное тело, спеленатая тушка оторвалась от пола под воздействием невидимой силы и небрежно установлена на ноги. Я увидел и «виновницу торжества», аккуратно привязанную к креслу скотчем, наверное, тем же что и связывали меня. Она рассматривала мое беспомощное состояние, закусив нижнюю губу. Рыцарь из меня никудышный, напрасно капитан меня так окрестил. Спортсмен в белых кроссовках рванул мой ремень за пряжку, я уставился на это событие завороженным взглядом. - Впервые мой ремень расстегивает мужчина, и мне совершенно не удивительно, что не я не получаю от этого никакого удовольствия, - заявил я, - может на колени встанешь и впечатление измениться? Я получил то, что ожидал от этого высказывания. Мощный удар в челюсть от спортивного «друга» заставил пролететь мое упакованное колбасой тело в направлении двери и рухнуть на битые стекла, покрытые пылью. Пальцы ухватили спасительный осколок… Теперь я точно знаю, когда я способен на подвиг. Сил во мне утроилось, онемевшая от удара челюсть требовала отмщения. Это великолепное чувство и встретило наклонившегося ко мне спортсмена прямым ударом в отместку. Спортсмен был сражен таким внезапным событием и как тряпичная кукла упал рядом. Минус один. С остальными так легко не выйдет. Наташа бесполезно рванулась в своих «оковах» на стуле, когда на меня рванулся тип в костюме гробовщика, жалкое подобие шкафа. Этот снаряд злости я ухватил за выброшенную вперед для удара руку и, слегка поддав ускорения, шмякнул о стену, осыпая отставшую краску, тип сполз на пол вместе с ней. И вот осталась неизбежность «шкафа», мой злой рок… Он нетороплив, расчетлив как неизбежность, ему некуда спешить, я жертва. Липкая паутина страха даже на некоторое время сковывает холодом мышцы. Но тут перевес неожиданно перешел на мою сторону. Наташа приподнялась вместе со стулом и всей сложной конструкцией влетела под колени «гоблина», заваливая его на влажный бетон пола. Мне осталось только исполнить пенальти стриженой головой «шкафа», чтобы вырубить его и приступить к развязыванию своей соседки, втянувшей меня в приключения. - Нет времени объясняться, - торопливо проговорила девушка, когда я высвободил одну ее руку, - по дороге, нам срочно нужно на берег моря, все остальное по дороге. Думаю, не так просто будет выбраться отсюда. Нарастающий ком событий просто сминал мое несчастное воображение, которое отказывалось рисовать картинки дальнейших событий в условиях, когда я не представлял в каком подвале мы очутились и чем опасен этот подвал.