Точка пересечения параллельных

Казалось бы, находясь под прикрытием стального серого катера береговой охраны, можно считать себя защищенным, но все вышло совсем не так, как было рассчитано прозорливым Павлом Ивановичем. Едва достигнув границ территориальных вод, катер совершил странный маневр. Можно было принять это за лихое прощание военных с человеком, от которого они получили только что круглую сумму. Действительность оказалась намного отвратительней. Яхта преодолела еще не одну милю, пользуясь преимуществом мощных водометных двигателей. На радаре перед вахтенным обозначились две отметки неизвестных судов. Капитан предпринял меры для обхода этих неопознанных целей, но… Равномерное урчание судовых механизмов внезапно прекратилось. Яхта потеряла ход. Аварийное освещение тревожно осветило роскошь, придавая ей привкус слабости и незащищенности во всем своем великолепии. Я понял, что нам остается только ждать, когда два неопознанных объекта подойдут ближе и начнут с нами разбираться по своему. Береговая охрана прихватила из этой разборки свой куш с обеих сторон, потому что дрейфовали в руки противника мы по всей вероятности с легкой руки военных мздоимцев. Сидеть и ждать пока я попаду в руки людей, у которых было весьма неприятные желания относительно целостности моего драгоценного организма, желания не было никакого. Я кинулся в каюту. Из головы вытряхивались знания по выживанию в открытом море, которые мне усиленно вдалбливали в академии. Вот так выглядит паника глазами паникующего человека? В полутемном освещении я с размаху сталкиваюсь с Наташей, едва не сметая ее с ног. Чтобы она не упала при столкновении, поспешно обхватываю ее за талию и прижимаю к себе. Не могу сказать, что сделал я это без удовольствия. - И куда так лететь? – спросила она, слегка растерявшись от произошедшего. - Неплохо было бы спасти собственную шкуру, - уверенно заявил я. Выпускать ее я не собирался. - Только собственную? – поинтересовалась Наташа, упираясь локтями мне в грудь, что бы оттолкнуть. - Неловко было бы без пяти минут замужней девушке предложить помощь в присутствии ее горячо любимого жениха, - измываясь над собственными ощущениями, предположил я. Она все-таки достаточно сильно оттолкнула меня, разрывая приятные мне объятия. Это еще больше, чем наличие на земном шаре Артура, разозлило меня. - Тогда вали отсюда, крыса! – заявила Наташа и поспешно миновала мою впавшую в отчаяние особу, исчезая за дверью своей каюты. К состоянию паники добавилось состояние рвущего на части отчаяния. В своей каюте, я собрал непонятные по предназначению вещи, и вышел на палубу. Впрочем, паникеров оказалось больше, чем я один. Вся славная компания, состоящая из лиц, чем-либо насолившим неведомому врагу, крадущемуся к нам в ночи. - Самое умное в нашем положении, - руководил «паникой» Павел Иванович, - покинуть борт и отправиться в сторону берега. Надеюсь, что капитан с Феликсом задержат их настолько, чтобы мы успели оторваться и добраться до берега. В лодку садятся: я, Наташа, Артур и Дима. Вы двое, - он махнул рукой в сторону огромных телохранителей, - на мотоциклы и за нами, в случае чего, будете отвлекать внимание. Только на катере, спущенном с борта уютного борта яхты, понимаешь все ее преимущества. Когда пластиковая «скорлупка» набрала скорость и задрала нос, заливая сидящих в нем фейерверками брызг с гребня каждой волны, это стало отчетливым ощущением. Истеричное рычание движка на предельных оборотах, никак не напоминало комфортную работу двигателей яхты, и паника только усиливалась. Мокрые пассажиры катера с напряжением вглядывались в темноту. Берега даже не видно было. Артур, оттолкнувший меня от управления катером, в неведомом порыве соперничества, ловил в темноте каждую волну, обдавая сидящих двойной порцией воды. Но, тем не менее, мы удалялись от преследователей, хотя и возвращались в исходное положение, потеряв яхту. Обнадеживали еще уверенные баски двигателей водных мотоциклов, на которых восседали надежные охранники. Я успокоился настолько, что демонстративно обнял за плечи Наташу и привлек к себе, самодовольно глядя на Артура. Жаль, что я плохо видел его выражение лица. Темно. Девушка немного и слабо сопротивлялась, но замерла, почти свернувшись в клубок под моей рукой. Вода и ветер сделали свое дело, она уже замерзла, что давало мне преимущества. Я закрывал ее от ветра и брызг и был полезен в этой функции. Торжество мое длилось не долго. Пока не донесся отдаленный шум моторов и не стал виден шарящий по воде луч прожектора, можно сказать, что я был доволен жизнью, даже в такой ситуации. Наши преследователи настигали нас. Несведущий в управлении катером на волне Артур проигрывал в скорости следующим за нами. Мой отчаянный совет, брошенный ему, был старательно проигнорирован. Нас догонят. Даже отставшие уверенные движки мотоциклов не сильно снизили скорость приближающейся погони. Я упорно не видел огней берега. Хотя за время нашего путешествия, они должны были появиться хотя бы отдаленно. Возникла пугающая догадка, что наш кормчий не пользовался компасом, а шел наобум. Катастрофичность нашего положения росла. Хруст пластика в районе дна и хлынувшая внутрь вода окончательно убедили меня в этом. Мы вылетели на камни неизвестной отмели, круша хрупкое дно плавсредства и руша последние надежды на удачный исход. Острый риф вспорол обшивку с носа до кормы, вода быстро ринулась заполнять не принадлежавшее ей пространство. Тонули мы настолько стремительно, что я едва успел выхватить из рундука жилет и сунуть его в руки Наташе. Катер, надежно засевший на острие рифа и заполненный водой, быстро опрокинуло волной, и мы полетели в темные волны. Дальнейшие события были хаотичны и непонятны. Ругаясь и перекрикивая друг друга, вся наша импровизированная компания по спасению собственных шкур растерялась в темноте. Голоса терялись в шуме понимающегося ветра. Я поспешно привязал Наташин жилет к ремню своих брюк и стал отчаянно грести в сторону, где мелькали светлые барашки волн. Это отмель, шансов на ней, может быть, меньше, но ничего не придает уверенности больше, чем твердая почва под ногами. Поддаться инстинктам было заманчивей, чем осмыслить сложившуюся ситуацию. Последнее, что я отчетливо помню, это было то, как меня основательно приложило о риф. Удар пришелся в солнечное сплетение, дыхание перехватило захлестывающей волной боли. Кажется, у меня хрустнуло ребро. Я дернул узел, связывающий меня с Наташиным жилетом, кажется, я проиграл борьбу, глаза застилал красный туман разливающейся по телу боли. Отчаянно хотелось сделать вдох сквозь эту боль. Я хотел втянуть желаемый глоток воздуха, но вместо него в нос рванулась соленая вода, обжигая слизистую. Я потерял сознание, освободившись от обязанностей бороться за себя.