Sing When You're Winning

Гарри на пятнадцать минут позже приходит на работу, в то время как Луи Томлинсон совершает каминг-аут. Он впустую томится от ожидания в очереди в «Косте» – «Старбакс» слишком заполнен, чтобы даже попытаться занять в нем очередь, а крепкий кофе из «Неро» он предпочитает не пить после бессонных ночей, – и лениво проверяет свой Твиттер, когда его лента взрывается. «Томмо – гей!» - довольно красноречив Sunsport. Ему вторят BBC Sport и Breaking News: «Нападающий сборной Англии и «Ливерпуля» совершил каминг-аут». А уже за ними следует непрерывный поток из заметок прочих таблоидов и новостных агентств. Парень так увлекается, что бариста вынужден громким выкриком выводить его из задумчивости. Глядя прямо на него, он устало повторяет: - Могу я вам чем-то помочь? - О, эм. Точно, - он поспешно сворачивает Твиттер и делает заказ на всю компанию товарищей по работе: черный, как моя душа, двойной эспрессо для Ника, чай-латте для Эйдена, латте с корицей для Перри и флэт уайт для себя. Гарри платит и любым способом старается удержать подставку для стаканов в одной руке и телефон в другой, пока медленно плетется из кафе на шумную улицу переполненного в час пик Манчестера. Офис находится всего в пяти минутах ходьбы отсюда, и Стайлс уверен, что все может подождать, пока он снова проверит свой телефон прямо здесь, не заходя внутрь, потому что желание просто забиться в какой-нибудь уголок и жадно прочитать все о Самой Главной Новости Футбола Этой Недели или Вообще Когда-Либо невероятно сильно. «Что же это значит для спорта? Как весь остальной мир это воспримет? Черт, он так горяч…» - задумывается он и вздрагивает, когда его приветствует охранник. Парень испытывает странное чувство принадлежности, потому что охрана его уже узнает и не просит больше предоставлять ID на входе. Гарри едет в лифте на пятый этаж в компании двух тощих светловолосых работниц из отдела пиара Tapir PR & Marketing, что разделяет один этаж с журналом Xpose. Обе улыбаются ему, и он кивает, поспешно отворачиваясь к стене. Которая, естественно, оказывается зеркалом. Они все еще пристально смотрят. Парень так же пристально смотрит себе под ноги, и, кажется, вся оставшаяся часть поездки проходит мучительно медленно. Как только двери лифта открываются, он выскальзывает из них, улавливая, что блондинки что-то тихо бормочут за его спиной, и с ходу влетает в офис, где Ник, эффектно крутанувшись в кресле, поворачивается к нему. - О-наш-обычно-пунктуальный-стажер, что заставило тебя так сильно задержаться сегодня? – грозно интересуется он, в то время как Гарри спешит со всех ног к своему столу, чтобы поставить, наконец, кофе. Мужчина морщит нос, когда берет свой стакан и придирчиво его изучает. – «Коста»? «Коста»? Неужели в «Старбакс» угодила бомба? Или у тебя временная амнезия и ты забыл, что я, должно быть, единственный настоящий кофейный гурман? - Привязанность к бренду только делает тебя слабым и чрезвычайно восприимчивым к маркетингу, - заявляет Стайлс, пока быстро раздает остальные напитки. Перри полным любви взглядом скользит по вырезу на рубашке Уилла Янга с фото из их следующего выпуска и посылает ему мечтательную улыбку, когда он вручает ей кофе. Эйден разговаривает по телефону и даже не замечает его. - Хорошо, - бурчит Ник, пока Гарри выбрасывает подставку для стаканов в утилизацию и делает, наконец, маленький глоток собственного напитка, снова приклеиваясь к телефону. – Это хотя бы кофе, и в любом случае, это лучше, чем ничего. Эй? Гарри? – он щелкает пальцами, но тот не чувствует себя виноватым из-за своей невнимательности. За три месяца работы – «работы» – парень мысленно добавляет кавычки и вспоминает свою несуществующую зарплату – на Xpose он прекрасно изучил своего босса-слэш-редактора, так что всегда легко забыть, кто здесь начальник. Ага, босс-слэш-редактор. - Да, босс? – Гарри отвлекается, с сожалением запихивая телефон в карман. - Молодой любовник, верно? Завоевал кого-то прошлой ночью? Или просто мама пожелала тебе хорошего дня? - Эм, ничего из вышеперечисленного, - он снова потягивает свое латте, поворачиваясь боком к столу Ника. – Один футболист вышел сегодня. - Куда вышел? На пенсию? Или после наркотической реабилитации? Или из борделя? Стайлс смерил его хмурым взглядом: - Нет, я имею в виду, что он совершил каминг-аут. - Как каминг-аут? Каминг-аут? Взял и открылся как большой жирный пидарюга, вроде меня? - Господи, да. Ну, может, не такой большой и жирный. Но в принципе, да. Гримшоу выглядит так, словно его разрывает между отвращением и интересом, и стажер усмехается, глядя на него. - Ты сомневаешься, ужасно ли это или интересно, я прав? - Возможно, - говорит Ник с длинным протяжным вздохом. – И я бы списал на юность твою одержимость кучей мужиков в достаточно коротких шортиках, которые бегают по полю и чеканят мяч, как малолетние придурки, и это определенно не стоит моего времени, но… - он постукивает указательным пальцем по губе, и быстро что-то набирает в компьютере. – Я подозреваю, что это прям большое событие? -Ох, огромное! – мгновенно реагирует Гарри. – Ни один игрок Премьер-лиги не делал такого после Джастина Фашану в девяностом. И, эм, это было довольно трагично [1]. - Большие новости, ага, - задумчиво повторяет редактор, и Стайлс вытягивает шею, чтобы увидеть, что тот открыл страницу BBC Sport с гигантским фото Томлинсона на развороте. - Это он, - услужливо добавляет парень. Хм. Да, он чертовски горяч. Как он умудрялся не замечать этого раньше? - Такой прям красавчик, да? - Не плох. Для игрока «Ливерпуля», - соглашается Гарри, и Ник просто хмуро смотрит на него. Парень давно и безнадежно привязался к футболу и отчаянно желал, чтобы хоть кто-то из редакции гей-журнала разделил его любовь к прекрасной игре. Но дело обстояло точно так же, как и в университетском журнале, да и вообще в реальном мире: увы, Ник и Эйден предпочитали парней-регбистов. («Ты видел эти шорты? А эти мышцы?» – вот и все их аргументы. Стайлсу безумно надоело пытаться их переубедить. Похоже, это пустая трата времени, если Уэйн Руни – основная часть твоих доказательств того, что футбол по истине лучший вид спорта из когда-либо существующих). - Интересно, если он вышел, то взял ли кто-нибудь уже у него интервью? – раздумывает Гримшоу, все еще разглядывая фото, прежде чем капризно закрыть веб-страницу и снова крутануться в кресле. – О, да кого я обманываю, уверен, что Attitude буквально набросился на него в ту же минуту, как он заикнулся о своей истории. Никаких шансов. - Ты можешь попробовать, - замечает Гарри, слегка пожимая плечами. – Что терять-то? - Гарри, Гарри, Гарри, - тяжко вздыхает Ник, разом допивая остатки кофе, который, несмотря на громкие протесты, кажется, вполне пришелся ему по вкусу. – Есть некоторые вещи, которые маленький самонадеянный парнишка, вроде тебя, должен запомнить, прежде чем длительный период когда-я-уже-получу-высокооплачиваемую-должность-в-этом-журнале-вот-скоро-я-обещаю закончится, и ты начнешь здесь работать. Первое, писать какие-то словечки и продавать их не так уж и просто, как твой университетский преподаватель, я не сомневаюсь, очень творческий человек, тебе рассказывал. – Гарри только кивает на это: два романа и около тысячи писем отторжения от литературных агентств уже испытали его решимость в этом вопросе. – Второе, когда ты самая маленькая букашка в мире прессы, тебя буквально раздавят, если ты не подберешься к знаменитости с правильной стороны. И тут для нас есть два варианта: известный человек либо свежий и молодой новичок, либо же старый, но все еще держащийся в центре внимания крендель. Так вот, молодых и популярных даже не стоит рассматривать. И заметить, я и не заикаюсь о том, что ни у кого из нас четверых нет таких связей, чтобы пробраться в какой-нибудь шикарный ночной клуб, минуя очередь на фейс-контроле, и попробовать взять интервью у футболиста. Футболиста, - повторяет он с содроганьем, словно одна мысль об этом слишком ужасна. - Позволь мне попробовать, - жарко говорит Гарри. Босс пристально смотрит на него, и если бы парень не знал его лучше, он бы подумал, что его внезапно хватил инсульт или что-то вроде того. - О, юный Гарольд. Я знаю по твоим возбужденным глазкам и распушенным кудряшкам, что ты очень заинтересован, верно? Стайлс снова пожимает плечами, и теперь Перри тоже внимательно смотрит на него, да и Эйден поворачивается, сопровождая стажера странным взглядом. - Да пусть попытается. - Если ты рассчитываешь все свои три часа пробездельничать, то вот тебе однозначное «НЕТ», но если же подкрепишь свою кофейную взятку какой-то работой, то дерзай, не стесняйся, - заканчивает Ник, смягчившись. Стажер усмехается и возвращается за свой стол – письменный стол, подпирающий в офисе угол и ранее занятый принтером (который сейчас не работает) – и усаживается на маленький красный стул, словно украденный из соседней школы, неловко поджимая длинные ноги, открывая ноутбук и собираясь разыскать пиар-менеджера Луи Томлинсона. * * * Это просто ужасно непродуктивный день. Гарри не смог дозвониться после долгих трудов ни по одному из указанных номеров в агентство The Graingе, чего уж говорить о полной невозможности связаться с мисс Колдер, представителем Луи Томлинсона, так что он в конечном итоге проводит остаток дня за работой с архивом – его самое ненавистное занятие – и пытается думать о сюжете своего нового романа. Но проблема в том, что характеры героев уже давно сформировались в его голове, и он просто не знает, что придумать еще. Стайлс давно уже понял, что если писать исключительный вымысел, то никакого сюжета и не надо, достаточно одной темы, но задуматься над действиями героев ему действительно не помешало бы. Сильная духом героиня – журналистка с активной жизненной позицией однажды после работы знакомится в автобусе с известным игроком в регби. Они быстро находят общий язык, регбист соглашается на эксклюзивное интервью, девушка добивается небывалых карьерных высот в Сан-Франциско, и все заканчивается уймой горячего грязного секса героев. Конец. Гарри вздыхает, закрывает вордовский документ без всякого сохранения, несмотря на высветившееся предупреждение «вы хотите сохранить изменения в thing_1?». Он толкает ноутбук в сумку, выуживает билет на автобус из бумажника и хлопает Перри по плечу перед уходом. - Эй, у тебя есть какие-нибудь планы на вечер? - Возможно, а что? - Можем пропустить по парочке коктейлей в Popworld, если ты уже закончила с делами? Девушка выглядит так, словно действительно разрывается: - О, Боже. Я бы с удовольствием, но думаю, у меня свидание. - Думаешь, что свидание? - Да, - она выглядит немного робкой, и так происходит всегда, когда тема касается ее личной жизни: они не любят об этом говорить, но Перри – единственная натуралка в редакции. Она не занимается ничем существенным, и ей не доверяют написание серьезных гей-публикаций. – Ну, Джейд познакомилась в пабе с парнем и буквально сразу же написала мне «о мой Бог, только что встретила твою вторую половинку и уже дала ему твой номер». Так что это она все устроила. И это вполне может оказаться какой-нибудь жуткий пиздюк, ты же знаешь Джейд. Парень кивает с умным видом: - Ладно, не очень, конечно, хорошо, но ладно. Думаю, я опять проведу вечер дома, в миллионный раз подряд слушая стоны моего соседа о его докторской диссертации. - Звучит как начало дешевого порно. Гарри морщится, до этого мысленно причисляя Лиама к парням без задницы, нисколько его не интересующим. Нет, просто нет. - Фу. Нет, спасибо. Ну, хорошенько насладись своим свиданием. Если он окажется убийцей, звони, я приду и спасу тебя. - Только не такими тощими руками, - хихикает Перри, сжимая его несуществующие бицепсы, и он наклоняется, чтобы растрепать ей волосы в отместку, прежде чем покинуть офис. Эйден уже ушел, а Ник вяло правит какую-то заметку. - Продуктивный день? – интересуется Стайлс. Босс пожимает плечами. - Не более продуктивный, чем твой, но, по крайней мере, я не провисел на телефоне в пустом ожидании миллион часов. Стажер прислоняется к стене, подтягивая свою сумку чуть выше на плечо и пристально смотря в потолок в притворном размышлении. - Ты знаешь, помнится, что в договоре, что я подписал перед началом работы здесь, отчетливо была прописана не только основная зарплата, но упоминался совершенно новый, предоставляемый редакцией смартфон для всех рабочих переговоров, что я буду делать. – Ник приподнимает брови и сверлит его взглядом не-говори-со-мной-о-деньгах, так что парень смеется. – Я пришлю тебе счет. - Я возьму из твоего кофейного бюджета, - предупреждает Гримшоу, а Стайлс уже почти вышел за дверь. - Увидимся завтра, и мне все равно, если очередь в «Старбаксе» опять растянется до гребаного Лондона, ты получишь кофе из «Косты» и не будешь меня попрекать снова! * * * Автобус до дома забит под завязку – как обычно – и Гарри оказывается зажатым между окном и женщиной, которая определенно страдает от ожирения. Он даже слегка волнуется, что не сможет сойти на своей остановке, но, к счастью, дамочка выходит вместе с ним, и парень улыбается на всем коротком пути до квартиры. Да и мягкая осенняя погода способствует хорошему настроению. Когда Гарри вваливается домой, Лиам сидит на кухне и хмурится, рассматривая что-то в ноутбуке, а Зейн готовит жаркое, будучи необъяснимо странно одетым. Никто из них не обращает внимания, когда он входит. - Привет, вечер добрый, у меня был дерьмовый день, что насчет вас? – мрачно выдает Стайлс, прежде чем парни пролепечут «О, привет, Хаз» и незамедлительно вернутся к своим занятиям. - Почему ты готовишь? Вообще-то моя очередь готовить сегодня вечером, - дотошно спрашивает он, и когда никаких пояснений не следует, достает из сумки пищевой контейнер и выкидывает в мусорное ведро. - Ну, я готовлю, потому что мне надо поесть пораньше. Можешь заняться готовкой завтра. - Но я собираюсь свалить завтра на ужин! - Какой ужин? – гудит Лиам, и наконец, отрывается от экрана компьютера. Гарри задается вопросом, переодевался ли он сегодня, или вообще выходил ли из дома с прошлой недели. Потому что очевидно же, что статус аспиранта не означает, что надо мыться и бриться раз в неделю, носить крупногабаритные очки и шаркающие тапочки. - Ужин с… ну знаешь… - Мужчиной, - заканчивает за него Зейн. – Гарри завтра идет в хорошее место на шикарный ужин со взрослым мужиком. Стайлс старается не выглядеть растерянным, но не очень получается. Пейн кивает, поджав губы: - Круто. - Постарайся не звучать так взволнованно, Ли. - Да это не так, просто мы все прекрасно помним, как долго и громко ты трахался в последний раз, - ляпает Малик, и кудрявому почти неловко, потому что так легко забыть, что стены в их крошечной квартирке тонкие, как бумага. - Нет, конечно, и я очень рад на самом деле, но просто – так трудно чем-то увлечься, когда этот код все еще не работает. О, Боже, что может означать эта проклятая ошибка снова? Снова, черт побери! – Лиам ударяет кулаком по столу так сильно, что Гарри и Зейн поворачиваются к нему с широко распахнутыми глазами. – Простите, простите, простите, - он сразу же извиняется. – Это так неловко… - Лиам. Лиам, - быстро произносит Стайлс, пересекая комнату и осторожно поднимая ноутбук со стола. Он так нагрелся, что того и гляди полыхнет. – Я собираюсь отнести это наверх, и ты даже не думай снова браться за работу до завтрашнего утра. Хорошо? - Но моя… - Тсс, - Гарри говорит сладко, словно с ребенком. – Я все сохраню? - Можешь даже не беспокоиться, все равно это не работает, - ворчит Пейн, поспешно добавляя, - ой, ну хорошо, дай-ка сюда, - и зажимает Ctrl-S и Ctrl-C, оставляя друга смотреть на симпатичную заставку с заснеженными горами. Гарри отступает, а Лиам продолжает за ним наблюдать, как хищный филин, словно опасаясь, что кудрявый может упасть на ровном месте. Но к тому времени, когда Стайлс закрывает крышку ноутбука, благополучно оставляет его в комнате Лиама и возвращается вниз, тот выглядит гораздо лучше, непринужденно разговаривая и слушая шепот радио в фоновом режиме. Зейн заканчивает с обжаркой своего блюда, и Гарри потирает руки от ликования. - Выглядит вкусно, Зейни. - Не называй меня так, - рассеяно откликается тот, оставляя пустую кастрюлю в раковине. – Мне нужно быть максимально мужественным сегодняшней ночью, а ты и так слишком сильно влияешь на меня в последнее время. - Лучшие друзья перенимают привычки друг у друга, - сообщает довольный Стайлс. - Так вот кто ответственен за то, что у доктора-всех-наук-в-перспективе Пейна так плохи дела с гардеробом, да? – предполагает Зейн, и они с Гарри смеются над болезненным выражением на лице Лиама. - Ты, очевидно. Слушай, без обид, Ли… - …это просто преступно, - бормочет Малик в вилку. - …но ты одеваешься, как бомж, который убил в прачечной студента. Это нужно как-то остановить. - Я одеваюсь практично, - оправдывается Пейн. – Нет смысла наряжаться, когда тебе и нужно-то только, что дойти до библиотеки. Или работы. Гарри часто не может поверить, что у Лиама действительно есть свой собственный кабинет в университете: он и Зейн фактически считались там работниками. Хотя, если разобраться, за Маликом тоже числилась аудитория, которую ему постоянно приходилось делить с тридцатью студентами как минимум. - Когда я иду «на работу», - продолжает Стайлс, заключив слова друга в воздушные кавычки. – Я по крайне мере надеваю штаны. - В большинстве случаев, - добавляет Зейн, и Гарри только пожимает плечами, потому что да, это не ложь. - Я всегда надеваю штаны, - замечает Лиам, выглядя весьма расстроенным этим замечанием, и парни, еще похихикав какое-то время, затихают в уютной тишине и едят. Во всяком случае, покой царит, пока у Гарри не начинает звонить телефон. - Кто это? – спрашивает Пейн, и кудрявый хмурится, потому что номер точно не из тех, что он хранит в памяти своего мобильного, но он запомнил его достаточно хорошо, потому что целый день пытался дозвониться по нему. - Хм, это по работе. Две секунды, - объясняет он, прежде чем выпрыгнуть из-за стола и ответить. – Алло? - Привет, вы звонили по этому номеру двенадцать раз сегодня? – женский голос настолько резкий, что это даже забавно. Ему почему-то не хочется признаваться, и он тянет время, откашливаясь и прочищая горло. - Здрасти. Хм, да. Это мисс Колдер из агентства The Grainge? - Уже конец рабочего дня, так что можно просто Элеонор, - отвечает она довольно исчерпывающе. – Теперь, когда вы узнали мое имя, могу ли я поинтересоваться, кто вы? - Хм. Гарри Стайлс. Из, э-э, журнала Xpose. - Xpose через Х? – переспрашивает Элеонор. – Развлекательный журнал для геев, выходящий на северо-западе? - Э-э, да, он. В звенящей тишине Гарри щиплет нижнюю губу большим и указательным пальцами, и его сердцебиение учащается. - Вы звонили по поводу мистера Томлинсона, не так ли? - О, хм. Я думаю, да. - Вы думаете? – она снова переспрашивает. – Или же вы уверены? - Ну, я не хочу показаться обузой, если вы потратили весь день на… - Мистер Стайлс, это моя работа, я все дни провожу за разговорами о Луи, разница лишь в том, что сегодня я о нем говорю с целой кучей новых людей. – Гарри не понимает, чувствует ли он себя отруганным учителем мальчишкой, или же его, наоборот, мягко поощряют, так что парень просто прикусывает язык и с трудом сохраняет молчание. – Слушаю. Ваш журнал. Какой у вас тираж? Гарри испытывает вспышку паники, потому что, мой Бог, она что думает, что он редактор? Потом ему вспоминаются пьяные россказни Ника в минувшую пятницу, и что-то вроде: «Мы действительно начнем выплачивать тебе зарплату, Хазза, обещаю, клятва на мизинчиках, потому что мы выпустили двадцать тысяч экземпляров в прошлом месяце», и парень выпаливает: - Двадцать тысяч. В прошлом месяце. - Аудитория? - Хм, в основном мужчины-геи от восемнадцати до двадцати пяти лет. - Можете выразиться количественно? Стайлс думает, что это невозможно на самом деле, – чувствовать укоризненный взгляд Элеонор сквозь телефон. - Шестьдесят процентов, наверное. Я уточню у редактора. - О, так вы не редактор? - Хм, нет? – неуверенно отвечает Гарри, бесясь изнутри, прикладываясь головой к стене и слегка ударяясь. – Это проблема? - Эм, - долгая-долгая пауза. – В принципе нет, - и дальше молчание. Парень может почти почувствовать тишину, доносящуюся с кухни, и не трудно догадаться, что Зейн и Лиам подслушивают. – Мой клиент, Луи, не заинтересован в крупных гей-журналах. Не хочет устраивать спектакль вокруг себя. Но насколько я помню ваш журнал, у вас выходит ежемесячная спортивная рубрика, да? Рассказываете о подрастающей ЛГБТ-молодежи, их судьбе, верно? Стайлс почти смеется – усмехается – и да, Нику лучше уже начать платить ему как можно скорее, потому что это все было его идеей. - Да. От и до, - он замирает на секунду, прежде чем задуматься и, блять, добавить, - это, хм, моя обязанность на самом деле. - О! – Его сердце чуть трепещет, чувствуя по тону Колдер, что она приятно удивлена. – Хорошо, хорошо. Это можно обговорить. Свободны ли вы завтра вечером и можете ли приехать в Ливерпуль? Возможно, Луи захотел бы поговорить с вами об этом. Ну, мне так кажется, по крайней мере. Или же он, возможно, бросится с обрыва, после всех этих интервью с его участием. - Не уверен, что это лучшая альтернатива, - замечает Гарри и слышит, как Элеонор тихо вздыхает в трубку. - Ну, да. Мы надеемся. Время покажет. Но, так или иначе, Гарри Стайлс, договоримся на семь вечера? Вы знаете вообще Ливерпуль? - Совсем не знаю. - Тогда я пришлю машину, чтобы забрать вас на Лайм-стрит. Сама подберу подходящий для беседы ресторан. В частности, нет ли у вас специфических пищевых реакций или аллергии? - Нет. - Отлично. Отлично. В таком случае, до завтра, Гарри. Исключительно из вежливости скажу, что это была очень увлекательная и содержательная беседа. - Да, хм. Я тоже, - мямлит парень, закатывая глаза и думая: «Болван, это у тебя степень в области английской литературы или нет? Слова, Стайлс, слова. Они твои друзья». – Увидимся завтра. - Конечно, - она вешает трубку, и он остается пристально смотреть на телефон некоторое количество времени, прежде чем Зейн выходит на его поиски. - Ты в порядке, приятель? – Малик осторожно касается его лица, и Стайлс просто смеется, как сумасшедший. - Думаю, я завтра встречусь с футболистом, - протягивает он мечтательно. И да, даже если он игрок «Ливерпуля» – из всех команд мира, это должен был оказаться именно чертов «Ливерпуль» – это все равно похоже на сон. Гарри только лишь надеялся, что ни на один из тех, от которых он просыпается с криком. [1] в 1998 футболист покончил жизнь самоубийством после травли со стороны тренера и команды, а также давления «желтой прессы».