История Кристиана Рэйнера.

      Дверь была опечатана, вернее, то, что от неё осталось. Я открыл её, это не составило труда, и вошёл в дом. Всё ещё пахло гарью и вокруг сажа, вся мебель чёрная. Я зашёл в ту комнату, где спал и осмотрелся. Телефон я оставил на прикроватной тумбочке, он был слегка расплавившийся с одной из сторон, с трудом работал, но, хоть, Sim-карту можно было вытащить.       Выйдя из комнаты, я уже хотел уйти из дома, но вдруг кинул взгляд на комнату напротив, дверь была чуть приоткрыта, и на стене я увидел фото Николь. Я зашёл в комнату и снял рамку со стены, стекло было почерневшим и треснутым. Я аккуратно вытащил фотографию. Николь на ней улыбалась. Может, она и заметит отсутствие фото, но мне было плевать на это. Я положил его к себе в карман. Затем я осмотрел комнату. На стене висели ещё и другие фотографии, на которых Николь была с отцом и со своими друзьями, а на комоде лежали обгоревшие листки бумаги, газета и Библия... Меня это обрадовало. То, что я увидел Библию, меня обрадовало. Среди всего этого я заметил какую-то справку, на ней крупными буквами виднелось слово "диагноз". Наверно, это справка её отца. Я решил полюбопытствовать, ведь она так и не сказала, чем он был болен. Но только вот имя на ней было не её отца. Что происходит? Это какой-то страшный сон? Хотя, чего я так заволновался? Вдруг это не представляет никакой опасности. Справка была выписана на имя Николь Обертон, а в диагнозе значилось "болезнь Хауарда-Юманза", далее были записаны ещё какие-то термины. Я плохо разбирался в этом, поэтому взял её с собой.

***

      Придя в больницу, я первым делом направился к доктору Розенбергу, мне сказали, он был у себя в кабинете.       - Добрый вечер, доктор. - я зашёл к нему.       - Снова вы, мистер Рэйнер? С чем пожаловали?       - Я хотел проконсультироваться с вами...       - Вы по поводу мисс Обертон? Но она в порядке, вы даже можете её уже забрать.       - Нет, доктор Розенберг, кажется она не в порядке. - я протянул ему справку и сел на стул. - Расшифруйте мне фамилии этих врачей. Что эта за болезнь?       - Эта справка Николь, да? - он осмотрел её. - Она выписана не в нашей больнице. - доктор долго молчал, потом подошёл к окну.       - Почему вы молчите? Скажите, что это?       Он повернулся ко мне, облокотился на подоконник и, сняв очки, потёр глаза от усталости.       - Я подозревал, что она больна. Я заметил некоторые симптомы, но не хотел в это верить. Мне жаль её, она слишком молода. А это говорит о том, что кто-то из её родственников был болен той же болезнью.       - Отец умер несколько дней назад.       - Всё сходиться, мистер Рэйнер... - он снова сделал паузу. - Это очень редкая болезнь, очень, но, несмотря на это, у меня был один случай в моей практике. Девушка была больна этой же болезнью, болезнью "Хауарда-Юманза", ей было 27 лет. Странность этой болезни в том, что чем моложе больной, тем быстрей протекает заболевание. Мэрион было 27 лет, а через четыре года она умерла. Картина была ужасающей. О своей болезни она узнала не сразу, вероятно это помешало ей вылечиться. А в пожилом возрасте заболевание протекает от восьми до двенадцати лет, и оно может поразить любые органы человека.       - Что вы имеете в виду? - не понял я.       - Мэрион страдала заболеванием лёкгих и она могла вылечиться от этого, но болезнь "Хауарда-Юманза" помешала. Заболевание давит на те органы, которые наиболее слабы. Мэрион задохнулась во сне.       - Я, конечно, не настолько хорошо знаю Николь, но... всё что мне известно, так это только боязнь грозы, но ведь это не заболевание... Это абсурд.       - Вовсе нет, мистер Рэйнер. Я ведь не сказал, что заболевание не может действовать на мозг, на психику человека. Как здесь себя поведёт болезнь, я не знаю, если она физически больше ни чем не страдает, но она вполне может сойти с ума.       - Ведь это не фобия, это обоснованные страхи.       - Но она ведь всё равно подвержена им, мистер Рэйнер... Что вы имеете в виду под словом "обоснованные"?       - Видите ли, несколько лет назад в неё попала молния.       - Хм...Удивительно. Могу сказать только, что человек, выживший после удара молнии, впоследствии может получить осложнения в виде отклонений в сердечно-сосудистой и невралгической деятельности. По народной традиции, такого человека окапывали землей, оставляя возможность дышать, на несколько часов.       - Доктор Розенберг, вы издеваетесь?       - А что, это заметно? Нет, я абсолютно серьёзен. Моя профессия вообще не терпит юмора. Но думаю сейчас уже поздно заниматься земляными процедурами, прошло слишком много времени. Мистер Рэйнер, когда ей стал известен диагноз?       - Не знаю, но, по всей видимости, она не лечиться.       - Наверно, глядя на своего отца, она решила, что и у неё нет шансов, но это не так. Болезнь "Хауарда-Юманза" смертельна, но излечима. - доктор Розенберг протянул мне визитку. - позвоните мне, если вдруг будут какие-то трудности. Я смогу помочь. Хуже будет, если она попадёт к врачу, который ни разу не сталкивался с этим заболеванием.

***

      Из кабинета я вышел в полном нокауте. Я даже не знал, стоит ли мне сейчас заходить к Николь, но я всё же решился. Чуть приоткрыв дверь палаты, я услышал её голос. Я пытался разобрать разговор, но как оказалось, Николь была одна. Она... молилась, молилась и плакала, так отчаянно, так сокрушенно. О, Боже, она так трогательна. Но мне вдруг стало её жалко. В этом разговоре с Богом она просила исцеления. Значит, она действительно больна, а я всё же надеялся, что это не правда. Она хотела, чтобы Бог её исцелил. Что же, блажен, кто верует.       Я зашёл к ней чуть позже. Я боялся что-либо говорить, я вообще не знал, что говорить. В пижаме она сидела на кровати.       - Николь, я принёс вам одежду. - я протянул ей пакет.       - Спасибо. - она забрала его. - Спасибо вам за всё.       - Я пришёл, чтобы забрать вас.       - Кристиан... Я думаю, нам не нужно больше общаться.       - Что? Но почему?       - Ни к чему это. Не надо.       - Но почему вы вдруг отталкиваете меня, Николь?       - Рано или поздно вы всё равно уедете к себе домой в Лондон.       - Но я не хочу. - я подошёл к ней. - Я... Я люблю вас, Николь.       Она ошарашенная развернулась.       - Что?       - Да, я люблю вас. - я посмотрел в её глаза, а потом вдруг поцеловал её. Она оттолкнула меня.       - Что вы делаете, Кристиан?       - Раньше вы бы не отказались от этого.       - Уходите.       - Но Николь...       - Уходите! Прошу вас.       - Что вдруг изменилось?       - Я.       - Это из-за болезни? - не выдержал я.       - Что? Откуда вы...       - Неважно. Когда вы о ней узнали?       - Пару месяцев назад и что?       - Почему вы мне не сказали?       - А вы мой лечащий врач? Это что-то изменило бы?       - Николь, есть миллион шансов вылечить вас на ранней стадии... Что вы делаете?       Она вдруг стала переодеваться, и я отвернулся к окну.       - Много вы понимаете. - произнесла она за моей спиной.       - Я не могу понять вашего поведения, Николь. Почему вы так злитесь на меня?

***

      Ответа я от неё так и не дождался. В общем, я отправился в отель, а Николь, отвязавшись от меня, поехала домой. Сказала, что соберёт оставшиеся вещи и поживёт пока в отеле в номере, пока не снимет квартиру. Да, и с этой ещё нужно было что-то придумать...

***

      Завтра пятница. Джеф снова согласился меня подменить на лекции, а после выходных я обещал собраться с мыслями и приступить к работе, хотя я даже не представлял, как это будет.       Поздно вечером я лёг в кровать. В окне светила луна, с улицы через приоткрытый балкон доносился свежий воздух, слегка касаясь занавески. Я включил ночную лампу на прикроватной тумбе и достал из ящика слегка обгоревшую и почерневшую фотографию Николь. Я не мог поверить, что её не станет, что она умрёт. Нет, мы все когда-нибудь умрём, но не так скоро. В её улыбке я видел жизнь, в её глазах - будущее. Только вот был ли я в её будущем? Вдруг я вспомнил сегодняшний поцелуй с Ники. Её губы... они были такие мягкие, тёплые, нежные и сладкие. Мне хотелось попробовать их снова. Перестав дразнить себя этими мыслями, я убрал фото обратно в ящик, выключил свет и лёг спать.