Корона неба

***

После обеда я решила снова перечитать книгу, чтоб хоть что-то понять. В итоге: все в пустую. Ничего не поняла. Но блин, в мою голову после того, как я перечитала книгу, вбилось это проклятое «Джотто-сан»! С чего вдруг такое запомнится, словно это что-то значит. А-А-А-А-А!!! Эту книгу писал идиот и конченый кретин псих, помешанный на японских суффиксах «-сан» «-кун»!!! Чертов японский, проще китайский выучить, чем этот ужас. КАК ТАКОЕ МОЖНО ЧИТАТЬ, ЕСЛИ ПОЛОВИНА КНИГИ НА ЯПОНСКОМ С ИТАЛЬЯНСКИМ ВПЕРЕМЕШКУ?! Это на сколько умным надо быть? В отчаянии я хотела снова подойти к стене, но быстро остановила себя. Черт, я слишком нервничаю (нервничаю? Да избиение стен это у нас называется: «Нервничаю!»). Руки аж трясутся, зря я эту книгу решила прочитать, всё-таки эти близняшки из Японии и, кто знает, что творится в их доме. Ладно, сейчас мне надо немного успокоится, а то я уже решу потолок доставать. Через некоторое время я еле как заставила себя выйти из комнаты и пойти в один кабинет. Что поделать, нервишки шалят, тут одного вымещение злобы мало. Найдя самую неприметную дверь, я оглянулась, дернула за ручку и вошла. Как и всегда, тут пыльно, сыро и грязно. Кажись, сюда заходят только люди привозящие «важные» препараты, которые хрен знает зачем, если ими не пользуются. Не считая меня, конечно. Я конечно знала, что архитекторы те еще маразматики, но построить склад на втором этаже в псих-больнице — это гениально! Да сама эта больница — просто чудо в перьях. Железные шторы на окнах, непробиваемые стены, пять этажей и все различаются по психике. Да мне только стоит что-то сделать и я ещё на шаг приближусь к подвалу, ну или, можно сказать, нулевому этажу. Там вообще люди сидят по десять и больше лет, так ещё и в смирительных рубашках. Подойдя к ящикам, я стала искать ящик, который привезли недавно, а то и отравится можно. Как на зло, их не распаковывают. Вот и говорю, не пользуются они. Не пользуются! А препараты привозят все равно. Осмотревшись, я заметила что-то блестящее. Подойдя ближе, я поняла, что это канцелярский нож. Всё там, где и всегда. Мне бы надо с ним поосторожней, в прошлый раз я чуть себе вены им не отрезала. Просто рука в тот раз тряслась от этого предмета. Эта нормально, у меня боязнь острых предметов. Особенно ножей. Взяв в руки канцелярский нож, я подошла к одному из ящиков и провела по тем местам, где было заклеено. Ну что за люди, используют то скотч, то ленту, чтоб из этих ящиков ничего не вылетело. Ну хоть содержимое не стеклянное. Есть! В моих руках оказалась баночка с успокоительным. Это было очевидно, тут его много. Увы, это меры, но мне надо уходить. Если кто-то заметит меня тут, всё, считай отправишься в Ад! Почему-то находясь здесь, мне становится спокойней. Аккуратно проскользнув мимо нескольких открытых комнат, я пулей залетела в свою. Успокоившись, я села на кровать, просидела буквально пару минуточек. Снова встав, при этом взяв одну таблеточку успокоительного, я ушла набрать воды в стакан. После того, как я выпила воду и эту на вкус мерзкую таблетку, мне стало немного лучше.

Некоторое время спустя…

Валяясь на кровати я начинала постепенно скучать. Наконец меня это так задолбало, что я плюнула на свою гордость, если она у меня вообще была, и влетела в комнату Киры, который бесится, когда я появляюсь. Обозвав его чем только было возможно, я решила быстро выйти из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь. Немного отойдя от двери, я стала ждать реакцию. Почему-то я стала уделять этому большую часть внимания. Но итог меня порадовал: мат, жаргонизм, нечленораздельные слова, небольшое шуршание и из комнаты выбегает Кира, вооружившись шестью волшебными шприцами, по три в каждой руке (ЫЫЫ). И начинается веселый марафон второго этажа псих-лечебницы номер четыре: 1. Кто кого первый убьет. 2. Кто быстрее. 3. Метание шприцев. 4. Бег с препятствиями. Всё-таки весело от него убегать, особенно когда он бесится с поводом и без повода. Вот только ему стоило пожалеть о том, что взбесился сегодня… Когда мы бегали, внезапно открылась дверь (СОРА!!!). Бедный Кира, так и в печатался в неё. А волшебные шприцы полетели на пациентов… О последствиях лучше не знать никому, а особенно докторам и медсестрам которые этого не видели. Даже я не знаю, что в этих шприцах за жидкость.

***

Прошло всего ничего, как нас нагло загнали по комнатам. Как я уже поняла, смотря на часы, была ночь. А я уже давно её не видела, хотя я сомневаюсь, что вообще увижу… Эх, как я скучаю по дому и бабушке. Хотелось бы вновь увидеть её, а еще чудесный сад, увидеть друзей, улыбающихся мне. А больше всего я хотела бы увидеть… Небо. Почему? Оно ведь такое красивое и бездонное. Его никто не держит в оковах. У него нет ограничений. Оно такое свободное и прекрасное. И оно такое голубое… Раньше, когда я еще не сидела тут, я часто ни свет ни заря бежала на свое любимое место, откуда можно было увидеть во всей красе небеса. Я даже мечтала попрыгать на облаках и полетать без самолета. Разочарование было уже в школе. Состав облака показал, что по ним не попрыгаешь, а летать без помощи самолета или парашюта невозможно. Обидно как-то. Но смотреть на небеса было интересным занятием для меня. Я села на пол, обняв колени, и прикрыла глаза. — Господи, если ты есть, убей или вытащи меня отсюда. Да, тут есть друзья и вкусно кормят, но я хочу за пределы этой больницы. Хотя бы на день увидеть небеса, увидеть что-то кроме помещений в это чертовой больнице, хотя бы на минуту побывать снаружи, — снова слезы потекли по щекам. Ком в горле, опять. Не могу говорить. Как сюда попала, так часто плачу. Бабушка говорила, что слезы — это не слабость, а то, что забирает часть боли. Но… Вся моя сдержанность, псу под хвост. Я не хочу ронять слезы из-за ерунды. Все, надо успокоится, я сильная в конце концов. Шмыгнув носом и встав с пола, я начала наворачивать круги по комнате, чтоб успокоится. И повторяла: Успокоиться, надо успокоиться. Это вошло уже в привычку, ходить и говорить «Спокойствие» или «Надо успокоится», повторяя странные движения руками. Очень часто помогает, даже сейчас. На сердце немного полегчало. Вытерев слезы и еще раз шмыгнув носом, я легла на кровать. Тяжело вздохнув, меня снова мучил вопрос: Почему так плотно закрыли окна? Дышать порой невозможно. Но, почувствовав усталость, я забыла про этот вопрос, будто его и не было. И только когда я хотела уснуть, как окно внезапно распахнулось, железные шторы, скрепленные металлическими штуками, чтоб невозможно было открыть, разлетелись в разные стороны. Мои глаза были распахнуты от удивления. Сейчас я была так удивлена, что аж грохнулась с кровати. Все еще пребывая в шоковом состоянии, я каким-то чудом смогла увидеть темное небо с белой и красивой луной и незримыми облаками. Потом я обратила внимание на внезапно возникшую из ниоткуда малышку, которая стояла на подоконнике. Волосы серебряного цвета были заплетены в две длинные косички и от света луны переливались, глаза были темно-синие, как ночное небо и выражали серьезность и спокойствие. Да, меня это её появление из ниоткуда чуть до инфаркта не довело. На ней было черно-синее пышное платье, что развевалось на ветру ночной прохлады. На косичках красовались две заколки с изображениями цветов. На ногах были черные лодочки, а на шее весела оранжево-зеленая соска. — К-кто ты? — я была одновременно удивлена и напугана. Малышка спустилась на мою кровать и стала осматриваться. Закончив осмотр, она посмотрела на меня. — Ты Рэнесма? — я кивнула. Откуда знает мое имя? Девочка улыбнулась. — Нашлась все-таки, — в смысле нашлась? Я разве терялась? — Кто ты? — снова я задала этот вопрос. — Можешь меня называть Аззерра*, я — твой Репетитор-Киллер! — Мой Репетитор-Киллер? — переспросила я. После этой фразы я стала хохотать. Блин, мне еще сильнее кажется, что я схожу с ума. Ну и сны мне нынче снятся И-хи-хи-хи-хи. Какая-то малявка будет мне репетитором. Уму не постижимо. Неожиданно она ударила меня по щеке. Больно чертовски. Что это за дитя?! Бьет старших, вообще страх потеряла?! Что? Больно? Но разве такое бывает во снах? Реальность? Всё-таки в этой больнице происходят чересчур странный вещи. — Смешного тут ничего нету! Я — твой репетитор, а ты — босс семьи Medusa*! — Ах ты маленькая… — я сжала кулаки и злобно смотрела на малышку. — Пф… Мне тебя многому придется учить, чтобы ты стала достойным боссом, — что? Что за чепуха и чушь? Боссом какой-то Medusa? Это типа шутка да? Какая Medusa? — Стоп, стоп, стоп! Я босс — Medusa? Да я лучше сдохну, чем буду боссом мафии, как я им могу вообще быть. — отрицала я, удивляясь, что только что сказала. А потом в шутку добавила: — И, тем более, я в психушке, мне и шагу за пределы этого здания ступить не дадут! — боже, она мне опять пощечину дала! Что за ненормальное дитя?! Больно… — Будешь, еще как будешь. А насчет этого не волнуйся, жди! — она вставила последний камушек в корону и кинула её на меня. Когда успела? И-те-те-те, больно, прям по лбу. Ну вот, теперь кровь течет от этой дуги. Шрам останется, черт! — Ты что творишь, малявка?! СТРАХ ПОТЕРЯЛА?! Что происходит?! — Придет время — поймешь… — Аззерра посмотрела на луну. — Мы скоро с тобой увидимся, бай-бай! — малышка развернулась к окну, пригнулась и исчезла. — ПОСТОЙ… — Подбегаю к окну, никого. Черт, да что это было? Фантом? Боже, это всего лишь сон или глюки, так, спать, спать, спать! Я бредю, я бредю, я бредю! Блин, я так агорафобию* заработаю с прибыванием тут. А-А-А-А, СПАТЬ, ЖИВО! Блин, лоб еще кровоточит. Ну это уже слишком странно и реально для сна или глюка. Сначала я ходила опять кругами, чтоб успокоится и переварить случившееся. Но щеки, блин, реально болели и не похоже, чтоб я об стену билась. А лоб от того, что в меня кинули корону — это вообще боль несусветная, и отметина пореза в виде дуги превратилась уже в шрам. И-те-те-те, болит, еще и кровоточит. Срочно надо перебинтовать. Перебинтовав лоб, я за него держалась минуты три, не больше. Потом долго пыталась уснуть, да еще и мысли в порядок привести нужно было. На мое счастье, я так устала, что грохнулась на кровать, а мои мысли пошли гулять по стране грез…

***

— ПОДЪЕМ, ПСИХИЧКИ-ИСТЕРИЧКИ ЭТОЙ БОЛЬНИЧКИ! — БЛЯ! СОРА, ТЫ МОЕЙ СМЕРТИ ХОЧЕШЬ? — А-а-а, мои уши, мои уши бедные. Прям перед ухом! Я так оглохну! Мне пора беруши заказывать, чтоб не оглохнуть. Что это на Сору нашло? Неужели настроение у неё ужасное? Не, ну как мне объяснить сковородку и половник в её руках? — А вот нефиг ночью ходить кругами, чтоб заснуть и бить стены, — в точку! Она зла. — Ну прости, мне просто такой кошмар приснился, что я не заметила, как начала бить стены, — а кошмар ли? Щеки и лоб все еще болят… — Да, да! Тебе что, Неро приснился? — я стала красной, как рак. Хоши, ты меня поражаешь своей извращенной фантазией и такими беспалевными намёками. Да ни за что в жизни, а если и приснится, так это как я его убиваю. Кстати, и вправду убить хочу, чтоб не прыгал. — ИДИ ТЫ, ХОШИ, СО СВОЕЙ ИЗВРАЩЕННОЙ ФАНТАЗИЕЙ КУДА ПОДАЛЬШЕ!!! — Ой, не ори, вторая крикунья утренняя. И как ты вообще окно смогла открыть? — Окно? — я посмотрела на вышеупомянутое. Действительно, штор не было. А-а-а, кошмар! ОНО БЫЛО ЗДЕСЬ! — Я его не открывала, Сора! Оно само, — ну не буду же я говорить, что малышка каким-то образом распахнула мне окно? Она меня за психичку примет. — Да, да, ты еще скажи, дунул ветерок и оно открылось. — Сора, подумай головой, как я могла открыть окно с моей-то силой? — Кто тебя знает? — Уважаемые сударыни, медсестра и пациентка, можно вы отложите свои споры на потом? У НАС ЧП!!! — шикнула женщина. — ЧП? Близняшки Сэмуела и Сэмэнта, держа по листочку, стали нам зачитывать по очереди: — В нескольких комнатах, почти на всех этажах, загадочным образом были разрушены специальные шторы, закрывающие окна. Вдобавок, окна были открыты, — сообщили близнецы. — Многие пациенты сбежали, в особенности люди, находившиеся в подвале более десяти-сорока лет и являющиеся очень опасными. Среди сбежавших так же была некая Юкино, а так же… — дальше она стала перечислять опасных людей, что бросало в дрожь от каждого имени. — Я же говорила, Сора, это не я окно открыла, — еще и в подвале? Значит эта мелкая и те открыла. Если это так, то она сделала самую ужасную вещь на свете. — Хм… Это странно. А когда они открылись? — с чего-то вдруг спросила Сора. — Ночью и, самое главное, одновременно, — ответили близнецы. Одновременно? То есть кто-то еще был? Это меня уже начинает пугать. Не к добру это все. Я конечно знала, что в этой лечебнице творится черт знает что, а строители её маразматики, но побег — это уже что-то новенькое. Особенно оттуда. Даже в смирительной рубашке можно выбраться с такой же легкостью, как и без нее, если окно избавлено от прутьев. Ведь ноги они не сковывали, что неудивительно. — Ладненько, пойдемте разберемся в другом месте. Всё-таки это комната Рэнесмы, верно, девочки? — вывел из раздумий голос Хоши. — Да!!! — хором отозвались они и удалились. Как дверь закрылась, я постояла пару минут и меня охватила паника. — Боже, боже, боже! Я психую, я психую! — я схватилась за голову. Мне поплохело от этой новости. Сердце так сильно застучало, что вот-вот свалюсь в обморок. Столько потрясений за день у меня впервые, КОШМАР! Так, спокойно, может это просто совпадение? Но сбежавшие из самого нижнего, а именно подвала, меня ни сколечко не успокаивают. Я ходила туда-сюда по комнате, пытаясь понять происходящие и успокоиться. Вернее я, схватившись за голову, носилась по комнате с криками «Кошмар!». Но неожиданно, по законам жанра трагедий, я запнулась о собственную ногу прям перед тумбочкой. Прекрасно! У меня аж ноги не держат! О-ё-ёй! Все бы ничего, но я задела тумбочку. Многие бы подумали, что она на меня упадет, ну или в бок, но упала не она, а то, что на ней было. Видите ли из-за своего падения я задела эту чертову тумбочку. А та самая корона, что влетела мне в лоб от той малышки, лежала на краю, пошатнулась и упала прямо мне в темечко. Было больно, очень больно. Больнее того, как мне врезали в лоб ею. И я потеряла сознание… Продолжение следует…