Щенок

Успокоившись, Ривай направился в спальню, где ему нужно было разобрать кое-какие тетради и собрать вещи. С этим засранцем у него весь распорядок дня полетел к чертям. Вытащив из сумки стопку школьных тетрадей и повесив костюм на вешалку, Аккерман решил сходить и проведать щенка. Тот, дочиста вылизав тарелку, скрутился калачиком на сыром полотенце и спал беспокойным сном. Шикнув, мужчина аккуратно, чтобы не потревожить, взял волчонка на руки и уже было направился в свою комнату, как в его голову пришла запоздалая мысль: «А где будет спать засранец?». На коврике его не положишь, как-никак это все же ребенок, хоть пока и имеющий хвост и шерсть. Если бы они жили в лесу, как рос когда-то Ривай, такого вопроса у него бы не возникло, но сейчас он в квартире, и этот щенок совсем другой. Аккерман вообще сомневался, что есть много тех, кто жил так же, как и он до своего совершеннолетия, существуя будучи в облике зверя. Прошли те времена, когда по лесам бегали волки, особенно рядом с крупными городами. Истинно-диких сородичей мужчина не встречал уже много лет. Малочисленные стаи сейчас можно встретить только далеко от цивилизации, в глуши непролазных лесов, куда забредают одинокие охотники или живущие отрешенно лесничие. Волков, живущих в заповедниках, Аккерман не считал своими собратьями, к тому же мало какой оборотень добровольно будет прозябать в подобных местах. В этом случае живущие в городе оборотни вызывали больше уважения, потому что они свободны. Скривившись от своих мыслей, Ривай все же прошествовал к кровати. Выпутав бродягу из полотенца, он положил его на покрывало и, присев рядом, начал осмотр. Блох у заморыша было немного, что радовало, часть из которых Аккерман попытался вымыть. Постепенно они выведут всех паразитов, каких мог принести с собой волчонок, нужно только набраться терпения. Внешних повреждений не наблюдалось, только лапы стерты, что говорило о том, что щенок преодолел немалое расстояние, чтобы попасть к Аккерману. Это было не очень хорошо, ведь нужно будет найти информацию о его родителях, родственниках, о нем самом, хотя бы банально узнать его имя. Если ребенок нездешний, диапазон поисков резко увеличивался, а это значило, что будет больше проблем и суеты. Вздохнув, Ривай аккуратно встал с кровати и, покопавшись в аптечке, которая пылилась у него уже долгое время на верхней полке шкафа за ненадобностью (оборотни редко болеют), откопал заживляющую мазь. Проверив срок годности и принюхавшись, он выдавил немного содержимого тюбика и массирующими движениями нанес мазь на подушечки лап волчонка. Тот же, кряхтя, машинально отдергивал лапки, прижимая их к горячему пузу. Это забавляло. Рука сама собой потянулась к темной мордочке, чтобы потрепать еще не совсем высохшую голову. Когда Леви наконец-то осознал, что творит, он, дернувшись, убрал руку и, чертыхнувшись, направился в душ, а после сел за работу. Нужно было подготовиться на завтра и обдумать дальнейшие действия. Утро наступило внезапно с тяжестью на груди, влажным носом вместо воды и горячим дыханием в качестве полотенца, которое, кстати, было не первой свежести. Хотелось разнести все к чертям собачьим или волчьим, не важно. Придушить бы молокососа, которому взбрело в голову потревожить сон учителя, который из-за кое-кого лег позднее обычного и совершенно не выспался. И этому кое-кому хватило храбрости или наглости, черт его знает этого щенка в прямом и переносном смысле, тыкать своим шершавым влажным носом в лицо спящего Аккермана и при этом жалобно поскуливать, словно ему градусник засунули в задницу. Леви хотелось, чтобы на мир напали инопланетяне и уничтожили все, вместе с его головной болью, которая сейчас активно пыталась его разбудить. Резко сев и еле слышно зарычав по-звериному холодно и предупреждающе, он скинул волчонка с себя, проклиная все на свете, в том числе и себя. На часах было без пяти пять, а лег он чуть ли не в три. - Замечательно! – прошипел взъерошенный и недовольный Аккерман, грозно смотря на блохастого исподлобья хищным взглядом. Тот, кубарем скатившись на колени мужчины, запыхтел, как медвежонок, и попытался встать на лапы, смотря на своего добродетеля большущими зелеными невинными глазами, словно это не он только что разбудил Ривая ни свет ни заря. Высунув язык, щенок облизнулся, промычав, пискляво тявкнул, забираясь повыше и пытаясь ткнуться мордой в лицо мужчины, который, скривившись, посмотрел на торчащий в разные стороны мех. На той стороне, где лежал волчонок, образовалась проплешина, и шерсть стояла дыбом, а на самой макушке торчал забавный хохолок, как рог у единорога. Ривай искренне хотел быть злым на засранца, но почему-то злиться не получалось, а когда в животе у щенка громко заурчало и тот виновато поджал уши, весь сжался, на задворках сознания появились противные жалость и сочувствие. Аккерман, безысходно вздохнув, оттолкнул от себя волчонка и, откинув одеяло, встал, потерев глаза, чтобы окончательно проснутся. - Чтобы такое в первый и последний раз! Понял? – холодно произнес он, босыми ногами проходя на кухню, пряча зевоту в ладони. Из кухни послышались чертыханья и гремящие звуки посуды. Волчонок, навострив уши, прислушался, притихнув, а потом, пискнув, посмотрел вниз. Спуск с кровати для него показался слишком огромным. Подойдя вплотную к краю, он прилег, прижимая уши к голове, весь сжался, а потом, задрав морду, протяжно взвыл, зовя на помощь. С кухни послышался невероятной амплитуды грохот упавшей на пол кастрюли и гортанное злобное рычание хозяина посуды, которая безжалостно свалилась на ногу Аккерману. Щенок, от неожиданного громкого звука подскочив на кровати, кубарем шлепнулся на пол, жалостливо запел, поджимая ушибленные лапы и задницу. В зеленых глазах появился блеск наворачивающихся слез боли. Матерясь как сапожник, уважаемый и воспитанный учитель истории со злосчастной кастрюлей в руках быстрым твердым шагом ворвался в спальню и, найдя источник шума, рявкнул: - Сейчас же заткнул пасть, молокосос. Мне не нужны еще и жалобы от соседей, ясно? И меня не волнует, что с тобой стряслось,– щенок в момент притих, чуть ли не сливаясь с полом, пытаясь провалиться сквозь землю. – И если я хоть раз услышу жалобы от жильцов дома из-за твоей волосатой морды, то можешь быть уверен в том, что ты окажешься на улице быстрее, чем успеешь пискнуть… Прекрасное утро, ничего не скажешь, - ворча себе под нос, мужчина снова скрылся из виду, оставляя щенка в гордом одиночестве. На кухне бродяга появился не скоро. Он все никак не мог набраться смелости заглянуть туда, не боясь при этом получить по морде той самой кастрюлей, которая была чугунной и весила нехило. Склонил к активным действиям волчонка, как ни странно, голод, который и был причиной раннего пробуждения. Аккуратно ступая по полу и немного стуча когтями, он появился на пороге кухни, из которой доносился аппетитный до сжатия желудка в комочек запах вареного мяса вперемешку с настырно лезущим в ноздри сладким запахом согретого молока, а на плите, скворча, жарилась яичница. Виноватым взглядом смотря на хмурого мужчину, который сейчас сидел за столом и тонкими кусочками нарезал мясо, щенок хотел было пискнуть, чтобы привлечь внимание Ривая, но осекся, боясь снова получить взбучку. - Чего уставился? Проходи, не убью, - ровным голосом произнес Аккерман, даже не смотря на своего «питомца». Отложив остро наточенный нож, мужчина встал и поставил тарелку, стоящую на столе, на пол, пустив по молоку белую рябь. Тыкнув пальцем в тарелку, Ривай убедился, что то не горячее и не сможет обжечь чувствительный язык щенка. Ополоснув руки и вытерев их полотенцем, Аккерман сел на стул и продолжил дальше методично нарезать ломтики купленного вчера мяса. Волчонок, все же подошел к тарелке и, поведя носом, осмелев, принялся за завтрак. Он, торопясь, заглатывал молоко большими порциями, аппетитно чавкая, из-за чего оно начало пузыриться в уголках его пасти и, лопаясь, разбрызгивать еле заметные капли белой жидкости. Ривай нахмурился. Это ему не понравилось, ведь он еще вчера предупредил заморыша о соблюдении чистоты и порядка. Видимо не дошло. - Эй, за тобой что, гонится стая бешеных козлов? – подал голос Ривай, - я же говорил не гадить, смотри, что натворил, – встав из-за стола, мужчина взял полотенце, присел на корточки и внимательно осмотрел запачканную морду, на короткой шерсти которой повисли круглыми бусинками невесомые белые капли и мутные пузыри. Щенок моментально перестал хлебать, виновато опустив морду в пол, и посмотрел на мужчину снизу верх, из-за чего его глаза стали еще больше и невиннее. Чертыхнувшись, Аккерман притянул мордочку неряхи и завернул ее полотенцем, вытирая капли у начавшего было упираться всеми лапами щенка. - Сидеть, – велел мужчина, аккуратно смахивая с шерсти белую жидкость. – Ты не в лесу, и по близости нет никого, кто мог бы отнять твою долю, кроме меня, разумеется, поэтому слушайся и учись, не выводи меня. Я сказал не гадить, постарайся вести себя так, как я велел, и ничего с тобой не случится. Уяснил? – ровным голосом попросил хозяин квартиры. – Будешь соблюдать мои правила - мы с тобой сживемся, будешь мне перечить - окажешься на улице. А теперь ешь и не торопись. Встав с корточек, Ривай расправил полотенце и, выключив плиту, накрыл себе на стол. Время подходило к тому, что пора уже собираться на работу, но перед этим нужно еще успеть объяснить новому жильцу, что можно делать, а что нельзя, пока его не будет дома. Еще необходимо сделать один важный звонок и договориться о встрече, ведь дела не терпели отлагательств. Думая обо всем этом, мужчина тяжело вздохнул, мечтая отмотать время назад, чтобы отвязаться от всех этих хлопот, которые пришли вместе с новым жильцом его небольшой, но довольно уютной квартиры. *** - Мясо и молоко поставлю на пол. Если захочешь есть - ешь, но помни, что меня не будет до двух. Поэтому, если все сожрешь до моего прихода, пеняй на себя, останешься голодным, пока я не приду. Ясно? Теперь о туалете. Не думаю, что ты сумеешь сходить в унитаз, поэтому оставлю тазик. Прости, лотков не держим, хотя ты не кот… В общем, терпи, если уж совсем никак не сможешь. Напрудишь где-нибудь, и я заставлю вылизывать. Что еще? – осматривая помещение, задумался Аккерман, уже собравшись и держа сумку в руках. – Двери в туалет оставлю открытыми. И, да, только попробуй что-нибудь сгрызть - шею сверну. Если захочется поиграть, то можешь разодрать мягкие игрушки, которые я вытащил из подвала. Все равно ненавижу их, - помрачнев, прошипел Ривай, смотря на розового ушастого зайца и рыжую лису с неестественно вытянутой мордой и длинным телом, лежащих на полу в углу. - Сгрызешь этих, я принесу еще. Чтоб черти забрали эту ненормальную, - еле слышно произнес мужчина, вспоминая одну неадекватную женщину, которую ему по воле судьбы пришлось встретить еще ребенком. – Вроде все, - закончив инструктаж и не смотря на задравшего голову щенка, Ривай направился к выходу, тот хвостом следовал за ним. – И еще, попробуй только повыть мне тут, – пригрозил он напоследок, закрывая двери на ключ и оставляя волчонка одного. Позвонить Ривай так и не успел пока копался в подвале дома, откапывая старые, но даже не распакованные подарки от подруги детства. *** Уроки проходили неестественно долго, монотонно и угнетающе. Ривай то и дело изнывал в неведении, чем там занимается молокосос, пока его нет дома. Хотелось по-быстрому сходить и проверить, но он сдерживал такие глупые порывы. Ну, не умрет же он там. Ученики быстро поняли, что сегодня их строгий учитель сам не свой и в конечном итоге совсем расслабились, начав перешептываться между собой да перекидываться записками, пока Аккерман делал вид, что ничего не замечает и не слышит. До тех пор, пока класс не превращался в галдящий рой. В этом случае мужчина уже не мог игнорировать хаос, творящийся в кабинете, поэтому утихомиривал уж слишком распоясавшихся учащихся строгим красноречивым взглядом. Последний урок Аккерман вообще отказался проводить, как обычно быстро задав домашнее задание на следующий урок и заставив всех ознакомиться с материалом самостоятельно. Он пригрозил взбучкой тем, кто ослушается его и уйдет раньше звонка, уверив всех, что все равно узнает, кто пойдет против его воли. Сомневаться в словах мужчины никто не стал, потому что все знали о странных и неестественных способностях учителя, который носом чуял ложь и страх, сразу вычисляя лентяев и пресекая любую неготовность к его предмету. Так же учитель был строг к самому себе и никогда не пренебрегал своей профессией, добросовестно проводя все поставленные часы в расписании. Но сегодняшний день был исключением из правил на удивление всей школы, ведь даже в плохом здравии уважаемый учитель истории требовал максимальной отдачи от своих учеников. А сегодня, наплевав на все, Ривай торопливо засобирался домой, задолго до окончания урока. Аккерман на скорую руку заполнил журнал последнего класса и даже рассеянно удосужился попрощаться с коллегами по несчастью, хотя раньше такого за ним не наблюдалось. Как только вышел из здания школы, мужчина потопал в сторону своей квартиры, в которой его заждался, наверняка голодный и одинокий зеленоглазый щенок. Эта мысль еще больше подгоняла Ривая. На ходу, не сбавляя темп, он набрал ненавистный номер телефона человека, которому он обязан многим и которого он недолюбливал так же сильно, как и уважал. Поэтому Аккерман, как мог, оттягивал время звонка, хотя и понимал, что без его вмешательства ему не обойтись. - Пиксис, мне нужна твоя помощь, - сразу перешел к делу мужчина, не распыляясь на принятую в обществе вежливость, как только услышал в трубке знакомый волевой и хорошо поставленный голос.