Щенок

Поднимаясь по лестнице, Аккерман настороженно прислушивался, интуитивно напрягая слух и улавливая каждый шорох или скрип. Под его входной дверью явно слышалась возня и еле уловимый скулеж. Настроение сразу как-то поднялось, и мужчина ускорил шаг, насколько позволяла лестница, в этот момент, понимая, почему же жители этого дома вечно жалуются на неудобные ступени в подъездах. Шурша пакетами с только что купленными продуктами, Ривай, звеня ключами, открыл двери и чуть не отскочил как ошпаренный от неожиданности. Как только они приоткрылись, что-то темное шмыгнуло из квартиры и кубарем полетело по лестнице вниз, больно собирая все ступени мордой, забавно повизгивая при этом. Аккерман аж зажмурился, от представления той боли, какую наверняка испытал засранец, когда торопливо ковылял по ступеням, пропуская некоторые из них и поднимая при этом невероятный грохот. Скинув пакеты, Ривай, захлопнув двери квартиры, быстро спустился к двери, которая вела к выходу из подъезда. Волчонок скреб когтями по металлической поверхности, поскуливал и пытался выбраться наружу. Разумеется, выход был закрыт. Аккерман, нахмурившись, нажал на кнопку открывания замка и, когда двери характерно запищали, приоткрыл их, чтобы рвавшийся на свободу щенок мог наконец-то выйти. Тот, недолго думая, сиганул через порог и, миновав небольшой металлический забор, удобно пристроился около дерева, неуклюже задрав одну из задних лап, блаженно прикрыл глаза и с характерным звуком избавился от лишней жидкости из своего организма. Давно учитель истории не чувствовал себя так глупо. Хотелось посмеяться и над собой, и над этим засранцем, который терпел до последнего. Закончив все свои дела, бродяга, виновато опустив голову, подошел к стоящему на тротуаре мужчине и жалобно промычал, прижимая уши к голове. - Ну, чего опять скулишь? Все сделал, что хотел? Тогда пошли домой… Помыть бы тебя, да нельзя, – вздохнув, заметил Ривай после небольшой паузы, закрывая двери и беря щенка на руки. – Ну что, Морда, ничего себе не сломал, пока спускался? – волчонок только невинно хлопал глазами да вертел головой в ответ. Потом Аккерман обнаружит пару ушибов у нового жильца его квартиры, но они окажутся незначительными. После небольшого приключения Ривай приготовил поесть и, сделав еще один звонок, начал собираться в путь, захватив при этом оборотня с собой. Сев в такси, они укатили почти за город, где стоял старый потрепанный деревянный двухэтажный приют, и в стороне от него находился хороший, добротный дом из круглого сруба, к которому они и направились. На неизвестном месте волчонка словно пробило насквозь странным предчувствием, природу которого он не мог понять, но это ощущение кричало в мозгу о чем-то опасном или чужом. Ривай также ощутил это, но не стал реагировать, поэтому, доверившись его опыту, щенок притих, точно ощущая границу той территории, которая вызвала странную волну новых ощущений. Вся территория приюта была окружена деревьями небольшого, но старого парка, в котором широкими кронами возвышались зеленые колючие ели, да сосны с раздвоенными, а где-то даже расстроенными верхушками, в которые, по-видимому, часто ударяли молнии. Среди деревьев, как ни странно, было совсем не жутко, а по-летнему светло и тепло. Массивные, тяжелые деревья не давали осеннему дождю пробиться до земли, и поэтому у корней всегда было сухо, а поверхность почвы была усыпана пожелтевшими иголками, пустыми шишками и сухими голыми веточками, которые словно гирляндами были облеплены нитками старого мха и паутины. Где-то можно было наткнуться на подушки сырой зелени, которые настырно разрастались по округе, не желая высыхать, и умудрялись плодоносить. На задворках, если прислушаться, можно было услышать тихое ржание пары старых кобыл. За зданием приюта ютился маленький денник, да небольшая площадка для верховой езды. Хоть лошадей было затратно содержать, но Пиксис всегда очень рьяно обращал внимание на обучение детей мастерству верховой езды. Словно на это у него был какой-то особый пунктик. Смотря на неизменный во все времена приют, Аккерман, казалось, еще больше помрачнел и покрепче прижал к груди блохастого, словно боясь того, что тот спрыгнет и убежит, не желая возвращаться. У дома их встретила молоденькая девушка со светлыми волосами и чистыми голубыми глазами, которые оттеняли стекла очков. Вежливая улыбка на губах девушки мгновенно погасла, как только она узнала гостя, но в уголке ее глаз так и остался ютиться огонек радушия и тепла при виде растрепанного запуганного новой местностью щенка. Аккерман не стал отпускать волчонка с рук, крепко держа в объятиях, прошествовал в дом, недовольно бубня себе что-то под нос. Девушка последовала за ним. В помещении было невероятно тепло и уютно, в воздухе витал запах трав и хвои, от аромата которых бегали мурашки по коже. Щенок, осмелев, высунулся, потягивая носом воздух и улавливая все новые запахи шкур и выделанной кожи вместе с высушенным деревом, словно они не за городом, а где-то в лесу, в небольшой избушке лесничего. Пренебрежительно фыркнув, Ривай, осмотрев прихожую, привычно толкнул одну из дверей, которая вела в небольшую библиотеку, где обыденно сидел хозяин дома, спокойно попивая виски напротив камина. - Ну, привет, мой дорогой мальчик, не думал, что вскоре смогу увидеть тебя в своем доме. В прошлую нашу встречу ты зарекался, что ноги твоей больше не будет у моего порога. - Вот именно из-за таких высказываний я и не хотел к тебе обращаться за помощью и вообще приходить, - фыркнул Ривай, мрачнея. – Засунь своего мальчика, знаешь, куда? Добродушно засмеявшись, сидящий в кресле мужчина довольно солидного возраста провел ладонью по густым аккуратно постриженным усам, сверкая чисто выбритой головой. - Ты совсем не изменился, Ривай. Как был с кислой миной, так и остался. - Ты тоже не блещешь изменениями, Пиксис. Все так же злоупотребляешь алкоголем и наверняка пускаешь пошлые шуточки, – проходя к камину и садясь на соседнее кресло, заметил Аккерман. - Что поделать, раз жизнь такая. Ну, хватит обмениваться любезностями, давай перейдем к делам поважнее, – посмотрев на копошащегося в руках мужчины щенка, посерьезнел Дот. - Расскажи поподробнее, что стряслось и что от меня требуется. А мальчика пока можешь отдать моей подчиненной. Не беспокойся, она хорошая и умная девочка. Ривай, сверкнув глазами, посмотрел на стоящую около двери девушку, которая ему почему-то не очень нравилась, хоть и не давала повода для этого. А заморыш, поняв, что речь сейчас идет о нем, насторожился, весь напрягшись, и чуть заметно оскалился, уставившись серьезно настроенным взглядом на сидящего напротив него и Ривая мужчину. От того исходил странный запах, который волчонок не мог игнорировать. Он постоянно лез в ноздри, перебивая ароматы дома. И окружала этого человека не менее странная аура, которая подсказывала щенку, что перед ним находится еще один такой же, как он и его добродетель. Но если запах Ривая успокаивал и располагал к доверию, то этот, пока неизвестный, настораживал. В придачу все впечатление портил резкий запах алкоголя, который немного обжигал носовую полость, из-за чего постоянно хотелось потереть нос. С толку сбивал доброжелательный настрой мужчины и то, что Аккерман, несомненно, доверяет этому человеку. Это не особо вязалось в голове у юного волчонка. Громко фыркнув, щенок, не отводя взгляда, чуть протяжно подал голос, недовольно промычав, привлекая внимание учителя и подозрительного типа, у которого, кажется, даже глаза заблестели от всколыхнувшихся неизвестно откуда взявшихся эмоций. Ривай машинально положил руку на голову щенка, успокаивая таким жестом и переводя взгляд на Пиксиса, огонь в глазах которого моментально погас. - Не думаю, что это хорошая идея, - высказался Ривай. - Что я вижу? В тебе начали просыпаться волчьи инстинкты няньки или что-то посильнее? – улыбаясь одними глазами, поинтересовался владелец приюта, то ли издеваясь, то ли действительно удивляясь поведению его давнего знакомого. Поначалу Аккерман даже не понял, почему так развеселился Пиксис. Он не осознал толком, что сейчас успокаивал щенка своими прикосновениями, откликаясь на его зов. - Не неси чепухи, - не изменившись в лице, огрызнулся Ривай, но руки так и не убрал, массируя маленькое мохнатое ушко. - Я действительно не доверяю этой «девушке», - выделив последнее слово, заметил он. - Почему же? Из-за того, что она - человек? Или потому что она - «мой» человек? – теперь пришла очередь Пиксиса расставлять акценты, он все не мог поверить своим глазам. Он знал Ривая много лет, и за все годы знакомства мальчишка никогда так быстро никому не открывался, как этому щенку. Даже близкой подруге и самому Пиксису Ривай несильно доверял до последнего, хотя и сейчас учитель истории мало что рассказывал своим близким, не раскрывая лишний раз ничего личного. Конечно, волчонку мало что расскажешь, и он наверняка ничего толком не поймет, но поведение мужчины говорило само за себя. За невероятно короткое время щенок словно приручил вечно хмурого и недовольного Аккермана. Вероятно, это всего лишь стайный инстинкт, ведь хоть оборотни наполовину люди, но они и на половину волки, а вторые невероятно любят щенков, и, возможно, сейчас этот древний инстинкт взял вверх над вечно сопротивляющимся Риваем. Кто знает? Но Пиксис понял, что больше того Аккермана, которого он знал, уже не будет. Этот чистоплюй начал меняться, и этим изменениям уже не помешаешь. Механизм запустился, и его не остановить. И, может, Пиксис узрит нечто невероятное. Мысль об этом заставляла старое уставшее сердце биться быстрее, будоража кровь. И мужчина действительно осознал, что еще рано делать из себя никчемного старика. Он еще пригодится в нужную секунду, в нужный час. - Скорей всего, оба факта. К тому же этот молокосос довольно шустрый и характер у него скверный, на мой взгляд, не думаю, что твоя «девочка» справится с ним. Она хоть в состоянии отличить волка от собаки? – скептически посмотрев в сторону девушки, фыркнул Аккерман. - Зачем же так грубо, Ривай? Я же сказал: девочка у меня умная, разумеется, она вычислит оборотня даже в человеческом облике, не то, что в волчьем. К тому же не думаю, что ребенку стоит слышать наш разговор, ведь это может расстроить его. Ты так не думаешь? Аккерман нахмурился, посмотрев на щенка сверху в низ. Тот, хлопая глазами, поднял морду, недовольно отдернул ухо от пальцев мужчины и помотал головой. Из-за прикосновений Ривая он немного успокоился, расслабившись. Вздохнув, Аккерман все же сдался. Мальчишке действительно сейчас не место в библиотеке. - Хорошо, так уж и быть, - опуская на пол волчонка, Ривай посмотрел на девушку, которая тут же подошла к щенку. Маленький оборотень встрепенулся, встав на лапы и оскалившись, пригнулся, готовясь в любой момент атаковать. - Цыц, - шикнул Ривай, понимая, что если так и дальше продолжится, то, возможно, не обойдется без пролитой крови. Щенок целился девушке в ногу. – Веди себя прилично. Из-за строгого голоса бродяга сразу прижал уши к голове, замолкая, при этом виновато и немного обижено уставившись на мужчину. - Так надо, поэтому пока слушайся этого человека. Уяснил? И чтобы без фокусов. От предупреждения волчонок поджал хвост и, опустив голову, затрусил к выходу из помещения, игнорируя свое сопровождение. Обиделся. - Ну что, теперь можно и поговорить, - начал наконец-то Пиксис, когда его помощница закрыла за собой двери, уводя щенка в другое место. - Я внимательно слушаю. - Ты и так все понял. Нужно что-то делать с ребенком. Я не собираюсь вечно с ним нянчиться. Хотел бы узнать, сможешь ли ты взять его в свой приют и выяснить о нем что-нибудь. Волчонок странный, за сутки он так и не обратился, и я подозреваю, что и в последующие дни он этого не сделает, словно не знает, как, или не хочет. Последнее более вероятно. Еще ни разу в жизни не встречал оборотня, который не может обратиться. Если не считать старые сказки об «отрекшихся», но он еще мал для такого, – откинувшись на спинку кресла, высказал свои предположения Аккерман. - Ты хочешь оставить его у меня? Не думаю, что это хорошая идея, к тому же, если он действительно не оборачивается, в приюте среди обычных детей ему нет места. Ты же это должен понимать. - Я это понимаю, поэтому и пришел к тебе. Я надеюсь, ты сможешь что-нибудь сделать с ним, чтобы он стал ребенком. Я не такой опытный вояка, как ты, и мало чем могу помочь в этой проблеме, и, если честно, я даже не знаю, что делают в таких случаях. - Ривай, ты должен понять, если бы этот ребенок мог стать человеком, то все равно я бы не оформил его к себе, потому что у него не та возрастная категория, и к тому же он только всему учится, а если он обратится в толпе детей? Что я скажу тогда? Это не шутки. И не смотри на меня так, ты был особым случаем, – заметив еле уловимое изменение в глазах собеседника, парировал Пиксис, понимая, что тот хочет сказать. - Но ты все равно меня запер в этом чертовом приюте, - возмутился Ривай. - А я тебя не просил. Почему этот щенок не может стать таким же исключением, как я? - Мальчик мой, не заставляй меня повторяться. Ты был совершеннолетним по волчьим меркам, прекрасно контролировал себя и осознавал все. Этот же ребенок совершенно ничего не умеет, и, вообще, где ты его нашел? Оборотни не встречаются на каждом углу. - Кто тебе сказал про каждый угол? Я впервые привел к тебе ребенка. И кто-то когда-то говорил о том, что создал приют именно для таких детей, как он, а сейчас ты идешь на попятную, отказываясь от него, Пиксис. - Ривай, есть законы, которые я обязан соблюдать, и если я возьму щенка, то у меня начнутся серьезные проблемы. И тогда меня могут лишить и других детей, вообще всего лишить. К тому же у этого щенка есть ты, он привязался к тебе, не видишь? Я не сомневаюсь в том, что ты вырастишь и воспитаешь его лучше, чем кто-либо. К тому же сколько можно жить одиночкой? Это противоречит волчьей сущности. Прими наконец-то себя и не по отдельности, а целиком. Может этого ребенка тебе дала сама Истинная Мать? - Не думал, что ты веришь во всю эту чушь. Это же всего лишь волчьи сказки, - саркастично заметил Аккерман. - Сказки сказками, но факты говорят о том, что волки - стайные существа. В одиночку никто долго не протянет. И не надо приплетать меня и Ханджи. Она до сих пор не знает о тебе всей правды, а мне ты не доверяешь, как бы не старался. Мы не стая. Это первое живое существо, которое ты подпустил настолько близко к себе. Леви, вы оба нуждаетесь друг в друге. Аккерман наморщился: слух резало такое обращение. Его никто так не называл уже много лет: - Не надо, Пиксис. - Хорошо, но ребенок останется у тебя, ты меня не переубедишь. Я, конечно, помогу чем смогу, но жить у меня он не сможет, и ты прекрасно понимаешь это. И еще, ты так и не ответил, где нашел его? – Пиксиса откровенно распирало от любопытства. - Не находил я его, он сам нашел меня. Приперся, увязавшись. Откуда он, я не знаю, но, видимо, на улице живет уже довольно давно, относительно. Узнать бы хоть имя мальчишки что ли, фамилию. Да о родителях разузнать, может, они ищут его, хотя сомневаюсь. Поблизости от моего дома нет больше оборотней, и по состоянию лап можно уверенно судить, что пришел он издалека. Как минимум километров сто преодолел. Диапазон поисков огромный, и я сомневаюсь, что можно что-то найти с тем, что мы знаем. И вообще, я не в восторге от идеи его воспитания. Я работаю, у меня нет на него времени, к тому же ты сам сказал, что его необходимо всему учить, а из меня скверный воспитатель. Ты же помнишь, как рос я. - Помню, поэтому и считаю, что ты справишься. К тому же у этого ребенка твердый характер, и, когда он вырастет, могу поспорить на самый лучший коньяк, что из него выйдет невероятный Истинный Альфа. И такому оборотню, ты, как воспитатель, идеально подходишь. - Истинный Альфа? Шутишь? Он еще совсем ребенок, рано судить о таком, - на лице Аккермана отразилось недоверие. Он сомневался, что из засранца может получиться Истинный вожак стаи. Конечно, у щенка есть характер, но до вожака ему как до края земли, которого не существует. – И с чего ты взял, что он альфа, почему не омега? - Ха-ха-ха, Ривай, где ты видел настолько сумасшедшую омегу, которая осмелится подойти к такому скверному типу, как ты? Несомненно, мальчик - альфа. Может, именно из-за этого он и пришел к тебе за помощью, учуяв, – мужчину слепота его гостя забавляла, и Пиксис искренне смеялся от души, не зло, а по-доброму. Ривай вел себя как мамаша, у которой материнские чувства застилали глаза. - Это невозможно! Я всегда контролирую себя, прилагая все силы, чтобы жить спокойно, не привлекая к себе лишнего внимания. Сам понимаешь. Если меня найдут призраки прошлого, то расклад выйдет хуже некуда, – помрачнев, заявил Аккерман. Из-за простого мимолетного представления, что его найдут, по телу побежали противные мурашки, отчего сразу захотелось помыться, хорошенько потершись мочалкой до красноты. - Ладно, не переживай ты так, может, это просто случайность. А по поводу родителей мальчика не волнуйся. У меня есть один знакомый, он когда-то был должен мне, по-видимому, пришло время вернуть должок, но мне нужны имя ребенка и его фото, а лучше я дам тебе адрес с телефоном и ты сам договоришься с этим человеком. Лишних вопросов не будет, об этом я позабочусь. Что касается документов, также можешь не переживать: оформление опекунства я возьму на себя, мне только нужны твои данные. Какие именно, я отправлю тебе на электронную почту, - перешел к главному вопросу Пиксис, чтобы Аккерман уже никуда не делся и забрал ребенка. - Осталось дело за малым. Ты должен каким-нибудь образом узнать имя. - Шутишь? Как, по-твоему, я узнаю его имя? – потерев висок, возмутился учитель. - Я думаю, с мальчиком что-то стряслось, и поэтому он не хочет возвращаться в человеческий облик. Ничего не напоминает? Мне кажется, никто кроме тебя с этой задачей не справится. У вас с ним общие проблемы, как ни посмотри. - Хитрожопый лис, - только и смог сказать Ривай, смотря на своего собеседника. Беседу прервал грохот чего-то, упавшего на пол, из прихожей, после которого последовал протяжный щенячий писк. Ривай среагировал моментально, вскакивая на ноги и выходя из библиотеки. В дверях он столкнулся с коричневой тенью, которая запетляла у его ног, прошмыгивая к нему в помещение, сверкая нашкодившими зелеными глазами. - Какого черта?! – вспылил Ривай, не понимая, что стряслось. Засранец, весь всклокоченный, залез под кресло, на котором только что сидел Аккерман, и запуганно хлопал глазами, прижимаясь к полу. Следом за щенком появилась та самая девушка, которая должна была присматривать за блохастым. - Простите, это моя вина, - склонившись в уважительном жесте, попросила прощение она за то, что прервала беседу. - Ничего Рико, не волнуйся, мы уже закончили, можешь идти, - уверил девушку с искорками в светло-ореховых глазах Пиксис. - Пусть мальчик посидит с нами. Ривай пропустил девушку на выход и, осмотрев прихожую, отметил валяющуюся на полу напольную вешалку, которую, по-видимому, снес волчонок, когда давал деру от своего временного надзора. Прикрыв двери, Ривай развернулся, смотря на щенка, который от вида своего добродетеля сжался в комочек, предвкушая расплату за содеянное, хотя Аккерман еще ни разу не бил его и даже не ругал толком, обычно только отчитывая и предупреждая взбучкой. - Не смотри ты так на ребенка, - встал на сторону оборотня Пиксис, - он сейчас от страха у меня на ковер напрудит из-за твоего взгляда. Ничего страшного ведь не произошло. - Кто, по-твоему, его воспитывать будет? Это мое дело, как на него смотреть, не лезь. Сам отдал мне его, пусть привыкает, – отмахнулся от мужчины Аккерман, но темная аура недовольства с его лица исчезла. Он спокойно прошел и сел в свое кресло, под которым заерзал мохнатый, осознавая, что укрытие он нашел в данной ситуации ужасное. - Ну, малыш, покажись дяде Пиксису, какой ты у нас красавец, - засюсюкал хозяин дома, из-за чего Ривай помрачнел. - Он тебе не баба какая-то и не последнее говно вселенной. Брось эти нежности и замашки домохозяек. Если ты с ним будешь так обращаться, то зуб даю, никакого Истинного альфы из такого нюни не выйдет. Подобрал сопли и живо выполз из-под кресла, – безапелляционным голосом приказал Ривай, пяткой пиная ножку кресла для оперативности действий. После чего послышалось недовольное кряхтение. Прогнувшись в спине и перебирая лапками, волчонок наконец-то выполз из своего убежища, встрепенулся, отряхнув невидимую пыль с тела, замычал, просящими глазами смотря на Аккермана, видимо, желая залезть на колени. - Обойдешься, не заслужил, - фыркнули ему в ответ. - А слышал о методе кнута и пряника? Я буду пряником, а… - Неплохо устроился, Пиксис. Я буду исчадием ада для него, а ты ангелом во плоти? – перебив мужчину, возмутился Ривай. - Все по справедливости. Тебя он все равно любит, вне зависимости от того, каким бы ты ни был. А я пока для него личность неизвестная, к тому же подозрительная, мне же как-то надо завоевать его доверие. - С чего ты взял, что он меня любит? Он со мной всего сутки, за такое короткое время ничего нельзя утверждать так уверенно, – взглянув на щенка по-новому, удивился Аккерман, отмечая про себя то, что засранец смотрит на него преданными щенячьими глазами. В уголке сознания стало как-то тепло от этого, но Ривай не стал показывать того, что ему приятно, хоть и немного. - Дети все чувствуют немного иначе, чем взрослые, и они не скрывают своих эмоций, поэтому я могу точно сказать, что мальчику ты дорог, даже после нескольких часов проведенных вместе. - Я что хотел спросить, - решил изменить русло беседы Аккерман. Ему не хотелось углубляться в щекотливую тему, - как ты думаешь, сколько ему? Волчонок любопытно переводил взгляд то на Ривая, то на Пиксиса, садясь рядом с креслом своего будущего опекуна. Пиксис задумчиво осмотрел щенка, сканируя его от светло-коричневых, почти бежевых широких сильных лапок, до кончиков темных ушек, отмечая состояние торчащей в разные стороны шерсти и прикидывая в уме возраст найденыша. На вид щенок был очень милым, хоть пока и довольно худым. Тот недовольно ежился от пристального взгляда. Было прекрасно видно, что ему непривычно и не особо приятно такое внимание. - Не берусь точно судить, но думаю, месяца три есть. - Спасибо, это я и без тебя знаю. Я говорю о ребенке, сколько ему? - Я тебе не бабка-гадалка, спроси, что попроще. Каждый щенок зреет по-своему. Учитывая его состояние, я бы сказал, что ему не больше четырех. Но волчья зрелось и человеческая очень расплывчаты. Поэтому в пределах четырех-шести. Советую тебе начать его обучение как можно скорее, чем раньше, тем лучше. И я говорю не только об обучении волчьих законов, но и о человеческих. Ребенку скоро в школу идти, необходимо чтобы он был готов к встрече с обычным миром. - Спасибо, обнадежил, - еще сильнее помрачнел Аккерман. Совсем здорово! Теперь он записался в учителя начальной школы. Наверняка этот засранец даже не знает, как его имя пишется, не то что основы для поступления хотя бы в какую-нибудь захудалую школу с самым низким баллом для зачисления, подумалось Риваю. Пиксис, наверное, сальсу пляшет от счастья, что ему не достались такие хлопоты. - Еще я предполагаю, что тебе нужно будет поменять свою квартиру, ибо в твоей вам будет тесно, к тому же квартал у тебя там не очень безопасный. Понимаю, от твоей кислой рожи все в округе разбегаются, но мальчик не перенял твоих черт, ему будет сложно в таком месте и опасно, - совсем добил Аккермана владелец небольшого приюта. Несмотря на некоторые слухи, касающиеся преступности и частых жертв среди жителей, Риваю нравился его район. Он был довольно чистым, взять хотя бы те места, где ходил учитель, возвращаясь с работы домой. Что касается других достопримечательностей, то они мало волновали мужчину. Этот район он выбрал именно из-за дешевых квартир. - Совсем сдурел? Я не собираюсь переезжать из-за этого молокососа только потому, что он не в состоянии постоять за себя. К тому же у меня нет таких средств. Он и так влетит мне в копейку, – возмутился Ривай. - Главное, чтобы ты потом не пожалел. А если действительно надумаешь переехать, то можешь не сомневаться, что я тебе обязательно помогу. Смотри только, чтобы твое решение не припозднилось, - предупредил Аккермана Дот. - Помолчи лучше. Накаркаешь, - бросив мимолетный взгляд на щенка, пресек Пиксиса Ривай. - Хорошо, но имей ввиду. И еще не забывай о друзьях. Приезжай почаще, и мальчика бери с собой обязательно, – улыбнулся мужчина. - Я подумаю, - вставая с кресла и тем самым ставя точку в беседе, уверил Аккерман. – Ну что, поехали домой? А то мы засиделись, - обратился он к щенку, который любопытно хлопал глазами. - Не торопись, Ривай. Куда спешить, останьтесь. Поужинаете, а потом и домой поедете. Предложение Пиксиса заставило задуматься мужчину, но, нахмурившись, он все же отказался, ссылаясь на большую занятость. Из-за появления мальца жизнь Аккермана перевернулась с ног на голову, руша весь распорядок мирно текущих дней. Вернулись домой они вечером, когда на дворе было совсем темно. Аккерман все же задержался у внезапно ставшего болтливым Пиксиса, который все же на пару с блохастым уломал того остаться и перекусить. На удивление, щенка эта идея устроила, даже порадовала, оповещая всех громким завыванием маленького, но весьма прожорливого желудка. За оставшееся время волчонок с владельцем приюта вполне нашли общий язык, из-за чего тот даже покусал Пиксиса, обслюнявив, и расцарапал до красноты руки, все норовя тяпнуть того за пышные усы. Угощения засранцу пришлись по душе, после чего раздобревший Пиксис решил собрать немного гостинцев ребенку в дорогу. Зайдя домой, Аккерман устало вздохнул, раскидывая привезенные яства по полкам холодильника. Невыносимо хотелось помыться и лечь спать, но его ждали трижды проклятые планы уроков на завтра. Еще под боком копошился засранец, которого тоже нужно было вымыть. Настроение у него было намного лучше Аккерманского, который ходил по дому грозовой тучей, которая нередко нецензурно выражалась, если кто-то попадал ему под ноги. Перед самым сном Ривай все же решил почитать, удобно расположившись на кровати, греясь теплом волчонка, который, кряхтя, все же умудрился забраться на постель и уютно устроился на коленях мужчины, сейчас мирно посапывая. Аккерман так и заснул с книгой в руках, провалившись в мирный сон с яркими картинками его беспечного детства в далеких непролазных лесах, где были еще живы его родители и над его жизнью не нависала каждодневная опасность и страх за будущее.