Часть 1
10 августа 2014 г., 07:14
Солнце светило ярко и жарко в этот день, на небе ни облачка. Птицы пели свои затейливые трели, травы и листва деревьев о чём-то неустанно перешёптывались. Люди старались держаться в тени деревьев, не обращая внимания даже на назойливых кровопийц-комаров, детям же лишь бы поиграть. Они бегали по скудным лужам, что остались после дождей, ливших еще пару дней назад.
Только один ребёнок спрятался подальше ото всех, с другой стороны небольшого лесочка. Пока мама дома, занимается хозяйством, а папа на работе, Шерлок беззащитен. Майкрофт всегда держался от него обособленно, да и кто бы не держался после того, как младший Холмс вычислил и прямо перед родителями уличил брата в сокрытии кучи сладостей и непонятно откуда взявшихся денег. В семье Холмс считалось дурным тоном зарабатывать деньги раньше "рабочего возраста", поэтому Майкрофта подвергли тщательному допросу, отобрали сладости, деньги положили в общую копилку и посадили под домашний арест. После того случая Шерлок не мог расчитывать на какую-либо поддержку со стороны брата, ведь тот еще отличался злопамятностью и принципиальностью.
Сейчас он сидел в теньке, слыша, как вдали играет ребятня, наслаждаясь этой... стеной отчуждения. Ему никто не нужен, он независим. Не такой, как те шестёрки, что из-за страха теряют последние мозги и совесть.
Младший Холмс никогда бы не признался родителям, что другие дети его бьют. Потому что так делали многие, и многим родители верили меньше, чем настоящим виновникам. Шерлок боялся разочароваться в своей семье, быть таким, как многие. Поэтому у него под глазом расплывался "фонарь", губа саднила и слегка кровоточила, вся одежда была в грязи и дорожной пыли. Кое-где даже порвана.
Он давно заметил, что здесь растёт какой-то интересный куст, но, так как ботаника его не столь интересовала, как пиратство, то он и не знал, что это. Этот куст был примерно полметра высотой, его стебли были то гладкие, то колючие. Листья все жилистые и будто слегка пушистые. Самые верхние листочки были красноватые. И уже кое-где росли ягодки. Красные такие, сочные, очень аппетитные на вид. Шерлок, только сейчас заметив их, понял, что это малина. Дикая малина. Он сорвал одну ягодку и положил в рот, стараясь сразу не съедать, а распробовать. Она кисловатая, чем-то по вкусу напоминающая сырую морковь, и в ней много мелких косточек, хрустящих на зубах.
Почему-то от вкуса малины ему стало хорошо, так, как было еще тогда, когда мама замазывала зелёнкой ему рану. Также горько и близко. Шерлок, сам того не замечая, заплакал и стал собирать ягоды для мамы. Затем он ушёл.
А малина стояла на своем месте, распустив листочки, но потихоньку сдвигалась с места, все разрастаясь и разрастаясь, политая слезами одинокого ребёнка...
***
Джон, сколько ни жил среди людей, все равно не понимал некоторых их действий. Он не понимал, зачем людям войны, ведь так они сами себя уничтожают, не понимал, почему люди не могут ценить то, что у них есть. Почему люди любят уничтожать чужие ценности. Так и Мориарти: он уничтожил то, что заставляло жить Шерлока. Джон не сентиментальный, это не в его природе - грустить о том, что вернётся. Но он не мог отделаться от несильной боли в груди, от назойливого ощущения непривычности такого тихого нынче Бейкер-Стрит 221Б. А еще он помнил, вот будто сейчас заново проживает, как пытался Его удержать. Ватсон не знал, что нужно говорить, и Холмс этим воспользовался, сказав все за него: "Считай это моей прощальной запиской, Джон. Ведь люди оставляют записки?.." - эти слова отпечатались в его крови ядовитой кислотой. Он видел своё странное тело, спешащее к своему уже мёртвому единственному другу, такое неловкое, немощное, ничтожное. Но так и не увидел, Шерлоком был труп или нет, но это перестало быть важным теперь. Все чувства приостановились, уже осень. Ватсон, словно очнувшись от столетней хандры, слегка вздрогнул, пошёл выпить стакан воды и затем стал собираться в путь. На Бейкер-Стрит ему делать больше нечего. То, что за ним может следить вездесущий Майкрофт, Джона уже не волновало, ему было все равно, что с ним будет. Путь его лежал в один небольшой лесок в Сассексе, к своей поляне, туда, где все и началось. Память о некоем мальчишке заставила против воли улыбнуться, и погрузиться в солнечное тепло с горько-солёным оттенком. Взяв паспорт, документы, набив дорожную сумку непонятными и ненужными вещами, он пошёл попрощаться с миссис Хадсон. Только ее не было на месте, что Ватсона даже обрадовало, он оставил записку, где сказал, что уезжает в Сассекс к родственникам. Успел также предупредить Сару, что на работе он теперь вряд ли появится. В полдень доктор сидел в поезде, безмятежно глядя на проплывающие мимо пейзажи и просматривая все эпизоды их с Шерлоком приключений и будней. Он думал, как бы детектив отреагировал, узнав, что все это время Джон знал о нем чуточку больше, чем показывал? Что Джон был не настолько открытой книгой, и что его секрет был даже в чём-то интереснее, чем все дела, которые Холмс раскрыл? Впрочем, Ватсон никогда не был о себе слишком высокого мнения, поэтому и секрет свой он считал маленьким, незначительным. Только его. Ведь он - единственный друг единственного в мире консультирующего детектива Шерлока Холмса. Его Малиновый друг... Пока он размышлял, все сильнее погружаясь в природное спокойствие, поезд остановился в Сассексе. Джон не спешил к тому лесу, но и не медлил. Все было хорошо. Погода была в самый раз - дождливая, но тёплая, было видно, что солнце выглянет не так скоро. Ватсон видел события прошедших дней, когда-то здесь были дикие леса, когда-то люди стали осваивать эти земли, когда-то... В этих местах появилась семья Холмсов, у них народились дети. Самый младший, тщательно ото всех это скрывая, хотел друга. Этим желанием и были пропитаны его слёзы, которые впитали в себя корни его Малинового друга. Джон остановился на том самом месте, где сидел Шерлок. Все здесь заросло малиной, она еще не отошла, ягодки были мелкие, но сочные, так и просящиеся их испробовать. Наверняка, они теперь не кислые, а сладкие. Ватсон посмотрел вверх, затем вниз, заулыбался. Его глаза, волосы, весь он стал зеленеть, истончаться, будто усыхать. Но все прошло так быстро, что человеческому глазу и не понятны были бы метаморфозы. Просто стоял мужчина в кустах малины, и в следующий миг оказалось, что на его месте - еще малина. Еще больше сочной, крупной малины, вобравшей в себя всю сладость чувств и солнечного света.
