Любовь - упорство до конца...

      Потянулись длинные зимние дни. Снег засыпал их тяжелым покрывалом. Утренние сумерки сменяли вечерние, и долгая-долгая ночь… Припасов хватало с трудом, приходилось выбираться из-под снега, на охоту выискивая такое же попрятавшееся под снегом зверье. Дров тоже не хватало, и каждое утро бывшего сиятельного лорда начиналось с рубки и колки дров. Гаррет был по-прежнему без сознания, но сон его стал более спокойным, а на щеки изредка возвращался румянец. Ульдерико все так же согревал его по ночам, прижимаясь и лаская родное тело. Утром он поил его лекарством, укутывал, а сам выбирался во двор. Прошло уже более трех недель с того памятного путешествия за грань и по прогнозам магистра Хаара вор должен был очнуться со дня на день. В ожидании этого лорд просиживал рядом с его лежанкой всю вторую половину дня, заглядывая в лицо и ожидая этого радостного мига. Ему хотелось, что б первое, что Гаррет увидит – было, его лицо. А Гаррет все не просыпался и лорд уже начал волноваться и подумывал вызвать магистра Хаара, тот оставил для связи особый амулет. Но вот этот миг настал. Ульдерико дремал сидя у лежанки. Сегодня с утра завывала вьюга, и новую партию дров пришлось добывать с боем. Хоть они со Стефанио и сделали запас, но пока были силы, лорд не хотел пропускать, ни дня. Вымотанный и замерзший он пригрелся у лежанки любимого и задремал. Ресницы Гаррета дрогнули, раз, другой и он открыл глаза. Неяркий свет резанул по зрачку, и он зажмурился, не успев ничего увидеть. Глаза отвыкли смотреть, и ему показалось, что он совсем ничего не увидел кроме этого света. Он попытался приоткрыть их снова, но глаза заслезились, все расплывалось и он опять ничего не увидел. Гаррет прислушался к себе. Последнее что он помнил, что каждая клеточка его тела вопила от боли. Сначала болели только раны и ожоги, но медленно и неотвратимо боль затопила собой все. Сейчас же он ничего не чувствовал – ни боли, ни тела. Невозможность осмотреться и ожидание в неизвестности расстроило его, и он тяжело вздохнул. Лорд встрепенулся от этого звука и вгляделся в лицо Гаррета. Заметил слезинку, и дрожащей рукой нежно стер ее. Ресницы вора снова дрогнули, он открыл глаза стараясь сдержаться и все-таки рассмотреть, где он находится. Ульдерико вгляделся в широко распахнутые глаза, и сердце его зашлось в бешеном ритме. Наконец-то! Гаррет очнулся! Его любимый неуловимый вор, наконец-то вернулся к нему. Сдерживаясь из последних сил, чтоб не задушить его в объятиях, лорд осторожно обнял его, покрывая поцелуями щеки, лоб, волосы, шепча от радости всякую чушь. - Гаррет, Гаррет, наконец-то ты очнулся, теперь все будет хорошо, все теперь в наших руках, мы будем вместе и больше никому не позволим стать между нами. Любимый мой, хороший, как же я скучал, как волновался, ты себе представить не можешь, как я боялся за тебя! Мой любимый… Гаррет сморгнул очередную слезу, разомкнул пересохшие губы: - Пить… Ульдерико скорее угадал, чем услышал и кинулся к очагу. Там он держал наготове теплую воду, в которой и разводил эликсиры, оставленные лекарем, каждый день, вливая в Гаррета понемногу. Зачерпнув, он вернулся, осторожно приподнял голову вора и стал поить его. Тому хватило и пары глотков, он в изнеможении откинулся на подушку и вновь закрыл глаза. Грудь его тяжело вздымалась. Он почувствовал свое тело, пока не полностью, но была надежда, что и с руками и ногами тоже все в порядке. Чудовищная слабость не давала ему напрячь ни один мускул. Пересохшее горло выдавало только какие-то хрипы, но впрочем, он и не был настроен на беседы. Осознав себя, он вспомнил последние события: пытки, публичную порку, мерно качающуюся повозку, подпрыгивающую на каждом камне. Себя грязного и больного и впереди только боль и лишения… Вспомнил, как собрав последние силы, он выпал из этой повозки. Дальше была только сплошная пульсирующая боль. Накатывала волнами, колола иглами, сжимала голову до хруста костей, а так хотелось покоя, хотелось туда на зеленый луг, где звучала музыка и раздавался смех, где журчала река и пели птицы. Почему я не там? Почему здесь? Почему я жив и продолжаю причинять боль тем, кто рядом? Тому кто рядом… Тому которому я бы не хотел причинять боли и страданий никогда… Почему он здесь? Быть может это только сон? Загробный кошмар. Я проснусь, и будет луг и речка и птицы… Он снова открыл глаза – лорд сидел на краю кровати, с тревогой вглядываясь в его лицо, и легонько поглаживал его щеку кончиками пальцев. - Почему?... – хриплый чуть слышный шепот, - почему?... - Молчи Гаррет, ты еще очень слаб, попей еще, - попытался успокоить его Ульдерико. – Мы здесь в безопасности, ты должен отдыхать и набираться сил. Все будет хорошо. Поспи, завтра будет легче. Его тихий ласковый шепот и нежные поглаживания убаюкивали, и Гаррет незаметно для себя уснул. Как только дыхание Гаррета стало размеренным, лорд понял что тот уснул и, подскочив с лежанки начал вышагивать по залу, пытаясь привести свои мысли и чувства в порядок. «Гаррет так слаб, но это ничего отпоим его лекарствами, откормим, и к весне, когда сойдет снег, думаю, сможем отправиться в путь, подальше отсюда, туда, где нас никто не знает и не ищет. Но почему он спросил «Почему?» Что-то не так? Что он помнит? Магистр сказал, что он не хотел жить… Но с этим я справлюсь, я окружу его заботой и любовью, дам ему понять, что тоже живу только ради него». Ульдерико решительно сжал кулаки и улыбнулся, он сделает все, чтоб они оба были счастливы. Ночь приходила за днем, утро набегало на ночь, и снова день сменялся вечером, а неделя перетекала в неделю. Гаррет креп день ото дня, покорно принимая лекарства. Ульдерико кормил его с ложечки, но как только у вора достало сил держать ложку самому, он отказался от его услуг. Хотя так стало тяжелее, каждый раз поднося ложку ко рту, его взгляд падал на уродливые клейма на тыльной стороне ладони, в результате он доносил лишь одну ложку из трех. Все казалось, шло на поправку и в тоже время – не все. На третий день после того как Гаррет очнулся он попросил рассказать, что происходило с ним, с ними пока он был в беспамятстве. Ульдерико сначала отговаривал, но вор угрюмо молчал и ждал ответа на свой вопрос. Смирившись, лорд кратко пересказал ему историю с похищением его полумертвого из обоза, и блужданием по болотам. Рассказал, что им посчастливилось в этой глуши найти мага-лекаря и благодаря его лечению он сейчас и жив. Выслушав рассказ, Гаррет лишь кивнул и больше не проронил ни слова. Он лежал, а после сидел и молча, смотрел в огонь. Все попытки Ульдерико растормошить его ни к чему пока не привели. А еще он попросил себе отдельную постель. Лорд долго сопротивлялся, но Гаррет не оставил ему выбора сполз с кровати и улегся на полу. Лорд просил, уговаривал, убеждал – все было бестолку. Лежанку он оставил Гаррету, сколотив себе деревянный топчан и накрыв его шкурами. Ему было больно и грустно находиться вдали от такого любимого родного тела, но еще больше боли причиняло то, что он не понимал – почему? Теперь уже он задавался этим вопросом – почему? Что он сделал не так? За что его отталкивает любимый человек? Когда он наблюдал за тем как Гаррет часами недвижимо сидит и смотрит в огонь, на его глаза наворачивались слезы и он сбегал, во двор или в подвал. Бил кулаками в холодные камни стены и спрашивал богов – почему? Прошел еще месяц, зима была в самом своем холодном пике. Настали голодные времена. Звери отощали, некоторые пали, вокруг бродили стаи голодных волков, подбираясь практически к самому жилью. Если в ближайшие пару недель не потеплеет – можно ждать нападения. Опасаясь этого, Стефанио предложил забаррикадироваться. Запасы у них были, да и дров удалось наскладировать, вода была в подвале, так что голода и холода можно было не опасаться и переждать самое суровое время. Гаррет начал потихоньку вставать и делать по несколько шагов от лежанки до кресла у очага и обратно. Ульдерико все так же продолжал общаться с вором. Рассказывая ему все подряд от детских воспоминаний до рассуждений о нынешней моде на длинные дублеты. Он попробовал делиться своими воспоминаниями о них с вором, но Гаррет так блеснул на него глазами, что лорд осекся на полуслове и больше об этом не заговаривал. В остальном вор все так же молчал, молчал и смотрел на огонь. А Ульдерико в глубине души начинал бояться, что как только Гаррет достаточно окрепнет он либо уйдет в ночь, либо бросится со скалы. «Уж лучше первое. - Вера в свои силы почти иссякла, - пусть уйдет от меня, но только пусть живет»… С этими думами, теперь уже он сидел и смотрел в на угли, в почти потухшем очаге, и вздыхал. Оставалось только вздыхать, ибо он перепробовал все, даже кричал и угрожал. Правда всего лишь раз, и не очень убедительно. Глухая ночь, только ветер воет за стеной дуэтом с волками, и нет рядом любимого теплого тела, чтоб прижаться. Ульдерико тихонько сполз с кресла и на цыпочках подкрался к лежанке. Света было мало, но разглядеть любимые черты он позволял. Лорд затаился вглядываясь. Даже их скромных харчей хватило Гаррету, чтоб уже не казаться обтянутым кожей скелетом. Он был еще худ, но с каждым днем, угловатость сглаживалась и теперь он уже стал походить на прежнего Гаррета, только короткие, неровно обрезанные волосы портили картину. Но волосы отрастут, придет тот момент, когда он улыбнется, в голубых глазах сверкнуть хитринки и это будет самый чудесный миг. Ульдерико вздохнул, и, не сдержавшись, наклонился, легко касаясь губами его виска, вдыхая запах его волос. Задержался на миг, а отстранившись, увидел внимательно наблюдающие за ним глаза. И… не ушел. Наоборот, присел на край лежанки, продолжая смотреть в любимые глаза. Как долго он был этого лишен, а ведь он готов смотреть в них вечность. - Я скучаю по тебе, - прошептал лорд. Гаррет закрыл глаза и вздохнул, снова открыл и продолжил смотреть на лорда. - Зачем ты спас меня? Зачем тебе эти проблемы? Зачем тебе я? Я весь в грязи, из меня вынули душу и наполнили грязью… Зачем тебе я?! – уже почти кричал Гаррет, хотя начинал свои бесконечные вопросы с шепота. - Глупый, какой же ты глупый, - Ульдерико улыбнулся ему, как будто несмышленому ребенку и, протянув руку, стал гладить его по голове, - Я люблю тебя. Гаррет снова закрыл глаза, выдохнул, потом рывком поднялся, обнимая лорда за шею, и впился в его губы поцелуем. Ульдерико тут же обнял его в ответ, не давая отстраниться, и ответил на поцелуй. Он длил его то, показывая свою заинтересованность, то приглашая дальше проявлять инициативу. Вкус родных любимых губ, сердце, в бешеном ритме бьющееся рядом с любимым сердцем в унисон. Губы, руки, везде, крепкие объятия. Сумасшествие продолжалось недолго, Гаррет был еще слаб. Ульдерико немного отстранился, давая ему отдышаться, но, не выпуская из своих объятий. Вор подвинулся, лорду не надо было говорить дважды, забравшись к Гаррету под одеяло, он прижал его к себе, слушая его дыхание. «Теперь у нас все будет хорошо», - повторил он мысленно сам себе, и улыбнулся. Так они и уснули.