Love matters

Song: maroon5 - wipe your eyes (попсовая музыка - попсовая история про школьников геев) - Из меня хреновый друг. Виноватый взгляд исподлобья, и Джебом вздыхает: - Не такой хреновый, как Джексон во время экзаменов. Все в порядке. От этих слов на лице Джинена появляется робкая улыбка, и воздух согревается на несколько градусов. Пустынный школьный коридор все еще полнился призрачным дневным гулом учеников, и, по правде говоря, находиться здесь в столь позднее время было немного странно. Светлые стены приобретали совершенно другой облик при размытом свете уличных фонарей, любопытно заглядывавших в широкие окна. Все было другим. Незнакомым. А Джинен казался эфемерным, далеким. Джебом начал достаточно давно замечать, что они отдаляются, но именно сейчас, когда он, заламывая руки, стоял перед ним в этой своей невозможной беззащитности - это казалось таким очевидным, что становилось не по себе. - Ты ведь что-то хотел сказать? - он удивляется тому, как отстраненно звучит его голос. Джинен замирает, секунду на лице мелькает страх. Джебом смотрит на него и все не может понять, что же изменилось - в его жестах, манере говорить или во взгляде - все было другим. Он помнит совершенно другого Пак Джинена. - Я, - неуверенный вздох. - Давно хотел тебе сказать... Пауза начинает затягиваться, и Джебом напряженно следит за чужой мимикой, в голове прикидывая, что ему могли бы сказать. Догадки одна за другой пролетают в голове, но он бы не хотел, чтобы хоть одна из них оказалась правильной. - Ты мне нравишься, Джебом, - скороговоркой выпаливает на высоких тонах Джинен. Даже при тусклом свете фонарей было видно, как сильно он покраснел. И Джебом понимает, что тут нет места полутонам. Что все эти странные взгляды, прикосновения, обиды на ровном месте - все, чему он пытался не придавать значения - оказались вовсе не плодом его больного воображения. Это было удручающе. Возможно, его замешательство выразилось слишком ярко: - Прости, - Джинен протягивает руку и осторожно касается его плеча. - Из меня, правда, хреновый друг. Джебом стоит, не в состоянии произнести и слова, а рука с плеча поспешно исчезает, и ему адресуется заискивающая улыбка. Тишина вязкой патокой заполняет пустынный коридор, заставляя задыхаться от несказанных слов, застрявших в горле. Он размышляет о том, как давно все это началось, как долго он подсознательно игнорировал очевидное, а в глазах Джинена ярко горела решимость. И это было неправильно. - Но ты всё равно мой лучший друг, Джинен-и, - Джебом чувствует себя последней сволочью, произнося эти слова. Потому что по-другому нельзя. И то, что чужая вымученная улыбка заставляет его сердце бешено биться о ребра, тоже неправильно. - Я так и знал, что ты это скажешь, - у Джинена самая фальшивая улыбка, какую он видел когда-либо в своей жизни, и потухшие глаза. И ему жаль, что всё так получилось. Джебом хочет сказать что-нибудь в ответ, но лишь молча опускает голову в знак вины. Он понимает, что скажи он хоть слово - все бы стало только хуже. Сказочный замок был разрушен, и Джебом недоуменно стоял среди обломков, перебирая в памяти кадры из жизни - Джинен в одночасье отдалился от него. И дело даже вовсе не в этом, а... А был ли Пак Джинен вообще тем, кем его видел он сам? *** Время шло своим ходом, повседневная рутина затягивала, и Джинен почти ни о чём ни задумывался, продолжая вести себя как ни в чем ни бывало. Джексон и Ёнджэ ничего не спрашивали о том, что произошло, хотя видимо догадывались обо всем, за что он был им чрезмерно благодарен. А с Джебомом он смог поговорить только спустя две недели после признания. Это было нелегко, стыдно и неловко. Но все волнения быстро сошли на нет и почему-то стало всё равно. Он почувствовал себя полным идиотом, когда Джебом попросил прощения и сказал о том, как ценит их дружбу и дорожит ею. И это на самом деле ничуть не ранило, а та тяжесть, которая давила все три года исчезла, и все остальное перестало иметь значение. Было странно ощущать, как сердце больше не заходится бешеным ритмом при виде друга. Жизнь почти перестала казаться отвратительно запутанной, и даже появилось время на учебу, чему Джинен был безмерно рад. Но было еще кое-что. Точнее, кое-кто. Марк Туан, который каждый раз смотрел на него глазами, полными ожидания. И сердце почему-то снова начало отбивать бешеный ритм, в голове исчезли все разумные мысли, и вообще, хотелось почаще видеть придурка. Опять эти дурацкие, хорошо ему знакомые симптомы охватили его тревожное сознание. И казалось даже с большей силой. Это пугало до дрожи в коленях. Джинен был не готов ко всему этому. Но конечно же, Марк так не считал: - Хочешь сходить в кино? У меня два билета. *** А тем временем у Чхве Ёнджэ: - Так, Им Джебом, теперь ты расскажешь мне все, что знаешь, - угрожающе прохрипел Джексон, нависая над другом с игрушечным молоточком в руке. - Парни, хватит, сейчас самая четкая сцена будет, - недовольный Ёнджэ кинул горсть попкорна в сторону друзей, призывая к возвращению просмотра фильма. - Ван, отстань от меня, - лениво отмахнулся Джебом. Ему вообще-то хотелось досмотреть фильм, в отличие от некоторых. В итоге допрос кончился тем, что Джексона спихнули с дивана и приказали молчать до конца фильма, отчего последний схватился за голову и еле слышно возмутился: - Почему никто мне ничего не говорит?!